Волк-одиночка

      Вечер. На улице непогода. Льет дождь, а бесконечные стуки тяжелых капель отдают эхом в голове, не давая толком сосредоточиться на мыслях. Одаривая холодным взглядом все вокруг, парень смотрел на происходящее из окна многоэтажки, наблюдая за пустынными улицами и теми несчастными, что не сумели вовремя спрятаться от дождя, мысленно посмеиваясь с них. Такие жалкие, такие беззаботные. Единственной их мыслью в голове являлось желание быстрее добежать до дома. До теплого, уютного дома, где безопасно, пахнет вкусной выпечкой, слышен смех и радостные голоса. Возможно, их там ждут дорогой им человек, семья. Эти, на первый взгляд, несчастные, глупые и такие наивные людишки всегда отличались от блондина тем, что им было, к кому спешить.       Он — волк-одиночка. Ни семьи, ни друзей, ни родных или просто близких людей. А зачем? Он всегда считал подобное лишь обузой, проблемой, маленькой костью в горле, что застревала там, принося лишь боль и дискомфорт, которая портила наслаждение трапезой. С его-то деятельностью подобная «кость в горле» была ни к чему, так что он особо не спешил заводить знакомства, да и потребности в этом никогда не было. Общество с их глупыми принципами и правилами жизни знатно подбешивало. Он предпочитал всегда оставаться в стороне, в тени, прячась от лишних взоров.       Ему уже двадцать три года. Сверстники к этому возрасту обзаводятся семейством и живут, прожигая свои будни на скучных работах, в офисах, подчиняясь жирным самодовольным начальникам и трясясь за свой зад, чтобы ни в коем случае не просрать свою, пускай и не любимую, но работу. Иначе как же прокормить своих детей? Но его как-то подобные проблемы не обременяют, за исключением, может, только если подчинения тому же начальству. По крайней мере, оно так думало. Раскрыть карты несложно: его профессия не из самых приятных и законных. Вряд ли такой судьбы хотела бы своему ребенку мать, точно не такой…       Как жаль, что на ее мнение ему тоже было все равно. И всегда так было. Его почти никогда не любили в семье, а когда отец спился, и вовсе позабыли. Быть необходимым лишь тогда, когда надо было спустить на ком-то свой пыл, наорать, чаще всего избить или по-быстрому сбегать в магазин за новой порцией «удовольствия» в виде очередных бутылок крепкого алкоголя, не очень-то приятно. Он жил в нищете, перебираясь мелкими кражами, от которых ловко увиливал и оставался безнаказанным. Как только не словили при первой же возможности и не избили до полусмерти за такие "шалости", оставалось лишь гадать. Видимо, врожденное везение, если его можно было таким назвать.       В школе он не был особым изгоем, как бывает по классике жанра с подобными белыми воронами общества: не избивали после школы, не окунали с головой в школьный туалет. Скорее, боялись. Избегали. Он был словно оторван от общества, совсем один, без друзей и какой-либо поддержки от одноклассников. Изгой в душе. Худощавый, высокий и бледный паренек с пустым и холодным взглядом, в котором читалась безразличность ко всему происходящему. А под глазами — темные круги, придающие лицу вечную усталость. Если бы люди его не знали, они бы сказали, что это какой-нибудь рак или другая ужасная болезнь, от которой истощается организм. Однако он был здоров и редко болел.       В свои шестнадцать этот парень одним махом свернул шею старому алкоголику-извращенцу, что вечером в темном переулке решил пристать к девушке, удовлетворив животные потребности. Он всегда считал это чем-то мерзким, неправильным. Похоть… Она порождала в людях те хладнокровие и жестокость, что заставляли творить неосознанно вещи, за которые потом приходилось платить своей свободой.       Как потом выяснилось, эта девушка была из его школы.       Хоть она в полиции и подтвердила тогда его невиновность и то, что он встал на ее защиту, это не помешало слухам молниеносно расползтись по школе, вешая ярлык, делая черную помарку в обществе. Малолетний убийца. Тогда его не просто побаивались, а конкретно избегали и опасались, трясясь за свой зад. Словно и девчонка эта там на пару с тем мужиком умерла, а еще пол страны заодно. Вот она, цена за спасение чужой задницы, которая этого и не заслужила вовсе.       Тем не менее он ничуть не сердился и после на ту легкомысленную дуру. Через полтора года она залетела от какого-то мужика, который со временем ее бросил, узнав о беременности. И парень готов был спокойно принять клеймо отморозка, гада, ублюдка, но на месте того мужика также бы и поступил. Тогдашний его поступок лишь отсрочил ее неизбежную судьбу стать брошенкой с дополнительным грузом под сердцем, а вскоре и на руках, и до конца жизни.       С тех пор он убивал лишь в свое удовольствие, при этом получая немалые деньги за свою деятельность. Однако этот парень — не такой уж и ужасный человек. Он не убивает просто так. Он сам выбирает, грех от чьей смерти класть себе на душу, где за столько лет скопилась уже целая коллекция. Если бы чужие души можно было бы соизмерять в камушках, он был бы наполнен ими до самых краев, словно каменный пляж. Блондин сам не знал, как так получилось, что из всего длиннющего перечня профессий, выбрал именно такую. Наверное, этому послужили непутевые родители, а может, судьба, которая, в принципе, тоже особо его не любила. Как и он ее.       Дождь еще сильнее начал бить по окнам, словно вот-вот готов был пробить стеклянную преграду, пытаясь пробраться внутрь и достать даже тут. Время — 19:25. Пора уже выходить. Допив давно остывший к тому времени кофе, парень невольно сморщился от его мерзкого и холодного вкуса. Вообще, он не особым был любителем кофе, это, скорее, привычка. Похлопав себя по штанам, дабы удостовериться, что пистолет на месте, он накинул на себя куртку, надел черную маску на лицо и направился к выходу из номера отеля. Вы, должно быть, уже догадались, кем был этот он.       Он — киллер. Убийца. Монстр. И имя его Юнги.

…Мин Юнги.