Волк-одиночка

      Когда Мин вышел на улицу, по его телу пробежала волна мурашек от холодных капель, внезапно упавших прямо за шиворот куртки. Немного поежившись, он успел уже мысленно обматерить погоду, город, людей и вообще все живое, а еще свою вечную забывчивость. В который раз Юнги уже вываливался на улицу во время дождя без зонта? Плевать. На все плевать. Оглянувшись по сторонам, Мин не заметил никого в радиусе двухсот метров. Вокруг было одиноко. Лишь изредка на дороге мелькали автомобили, что так норовили обдать с ног до головы грязной водой с луж, на что в его голове ничего, кроме нецензурных слов, не всплывало.       Однако работа есть работа. И выдвинулся Юнги не просто так прогуляться по окрестностям, «наслаждаясь» погодкой.       В руке покоился скомканный клочок бумаги, на котором было написано имя заказного и место, где его можно было найти. Пробив по базе данных, Мин выяснил, что это был какой-то начальник захудалой фирмы, который, видимо, чем-то не угодил кому-то. И теперь он шел по его душу, не спеша, медленно обходя лужи, стараясь не намочить свою обувь.       Еле слышные раскаты грома были музыкой для ушей. Внезапно накрыло такое легкое умиротворение и спокойствие, словно он был одним на этой планете, и единственным его спутником было небо.       Небо, которое темные тучи окутали с головой, застилая собою все его бесконечные просторы, сковывая в своих крепких объятиях, не желая отпускать, проливая на землю свои дожди. Юнги всегда считал, что дождь идет неспроста — это небо плачет. От безысходности, когда у него не получается сбросить с себя эти мрачные оковы туч. Оно просто смиряется со своей участью и плачет, тихонько плачет, надеясь, что это скоро пройдет. И это, и вправду, проходит.       Когда тучи постепенно рассеиваются, бесследно растворяясь в небесном просторе, небо перестает плакать. Эти темные облака олицетворяют проблемы, которые захватывают в себя, заставляя грустить и плакать, а потом попросту исчезают, оставляя после лишь неприятный осадок.       Однако проблемы всегда возвращаются…

***

      Мин был почти на месте. Одежда его знатно намокла, но было почему-то плевать. Холод уже перестал пробивать до самых костей, да и он привык к внезапным забегам мурашек по спине. Юнги бы и дальше безразлично шел по пустынной улице, если бы внимание его не привлекли голоса людей. «Откуда здесь люди?» — пронеслось в голове, пока он оглядывался по сторонам. Наконец, найдя источник шума, Мин уставился в какой-то закоулок на другой стороне дороги. Хоть дождь и шумно постукивал по все возможным поверхностям, со слухом у него было все отлично и даже лучше, что не могло не радовать. Он просто стоял на месте минуты три, тупо пялясь на проход меж зданий. И так бы и простоял еще вечность, если бы не внезапный вскрик. Детский?       Сложно было понять, что там дрогнуло в его сердце, но ноги неосознанно поспешили прямиком туда. Не забыв по привычке оглядеть дорогу на наличие машин, Мин ее перешел. «Глупый, тут нет машин». Но и людей ведь тоже. Не было. До этого момента.       Он бесшумно подкрался к углу здания, облокотившись спиной о кирпичную стену, и просто вслушивался в их диалог. Четкие, мужские, слегка хриплые и агрессивные голоса смешивались с одним другим. Тонкий детский голосок, слегка подрагивающий временами, просил мужчин не трогать его. На это мужчины лишь мерзко посмеивались во весь голос и говорили всякие непристойные и гадкие вещи в сторону парня. Высунувшись из-за края дома, Юнги начал просто наблюдать. В самом дальнем углу, сжавшись, словно котенок, загнанный в угол стаей собак, стоял паренек, на вид лет пятнадцати-шестнадцати. Он испуганно смотрел на своих обидчиков, а его пальцы слегка подрагивали. Было видно, что парень старался не показывать своего страха, однако, за телом не уследишь, что прекрасно видели эти мужчины. Окружала его со всех сторон компашка, состоящая из троих гопников под тридцатку.       Видок был у них не самый лучший: потрепанная одежда, грязные волосы, татуировки на различных частях тела, кое-где виднелась плешь. Можно было сразу догадаться, что с законами эти джентльмены особо не дружили, раз решили загнобить подростка, прижав его в тупике. — О-отпустите меня, пожалуйста… — его голос все также подрагивал, на что получал очередную порцию мерзкого гоготания в свою сторону. — Ха-ха-ха, ребят, посмотрите только на него, такой жалкий. Что, слабо кинуться на нас кулаками? Или ты боишься повредить свою нежненькую кожу на ручках, а? — начал один из этой троицы. — Хэй, Лу, чего это ты, пидорки драться не умеют, — опять этот смех. С каждой секундой в Юнги усиливались злоба и гнев по отношению к этим отбросам общества. Пидорки? С чего они это взяли? Присмотревшись к парню, он отметил про себя, что тот довольно-таки милый. Рыжие волосы, которые, по всей видимости, стали причиной такого едкого обзывательства, пропитавшиеся влагой, спадали подростку на лицо, отчего он изредка их поправлял. Испуганные глаза бегали туда-сюда. В них ясно читалась надежда. Мягкие и такие приятные черты лица. Совсем еще ребенок… Что он только делал вечером в такую погоду и как умудрился наткнуться на недоброжелателей? — Действительно, чего это я. Видимо, краска для волос глубоко въелась ему в бошку, раз хватило ума высунуться на улицу. Ну, ничего. Ребятки, поможем ему встать на путь истины? — встать на путь истины? Чего только он имел этим в виду? Задумавшись, Мин и не заметил, как они медленно начали наступать…        Звук пощечины. Звон упавших мусорных баков. Вскрик.       Юнги лишь старался держаться в стороне, не привлекая к себе внимания. Всё это напоминало тот случай с его одноклассницей. Вечер, дождь, темный тупик, где она стояла и также молила отпустить ее. Однако в данный момент в парне билось два желания: помочь этому пареньку, невзирая на, возможно, те же последствия, или же бросить его и незаметно уйти, так же, как и пришел. Мысли каждый раз прерывали шум ударов и тихие вскрики парнишки, мешая толком принять решение. Каким бы моральным ублюдком Мин ни был, стало слишком жалко того, и, плюнув на все, даже забыв о задании, он медленно вышел из своего укрытия…