Волк-одиночка

      С первых дней весны погода стала смягчаться, а следы от прошедшей холодной зимы постепенно испарялись, оставляя после себе влажную почву и легкий блеск последнего снега на земле. Твердые ледышки, свисающие с крыш домов и других зданий, таяли в своем привычном ритме, капая и приземляясь через раз на головы прохожих, всё еще покрытые теплыми шапками. Почва понемногу отмерзала, позволяя растениям прорастать в ней и цвести, порождать совершенно новую жизнь. Солнце уже начинало греть чуть сильнее, прогревая своими лучами землю и все живое на ней. Птицы, на время покидавшие свое место жительства, возвратились обратно, а вместе с ними и долгожданное тепло и даже юное потомство. Казалось, что все вокруг внезапно ожило от морозной комы. После долгого сна природа наконец очнулась, наверстывая упущенные месяцы. Весна наконец вступила в свои законные права и теперь могла творить, порождать и благоухать.       Сегодня на кладбище было тихо и безлюдно. Навсегда усопшие люди покоились под землей, пребывая в своем вечном сне. Уже ничто не могло потревожить их, ведь они отдыхали, навсегда позабыв трудности и проблемы жизни. Молодой парень пришел навестить своих родственников, чьи могилы расположились дальше всего, на большой поляне под многолетним дубом, скрываясь от посторонних взоров. Рыжеволосый парень долгое время стоял, склонив голову и смотря на них, но не плакал и незваных гостей. Слегка погрустневший взгляд и увлажнившиеся глаза придавали его лицу тоску и скорбь, но не слёзы. Он понял, что слезами ничего никогда не вернуть, а убиваясь и рыдая за ушедшими он сделает хуже не только себе, но и тем, кто наблюдают за горем парня с небес, и тем, кто не хотел видеть горе подростка при жизни. Подходя к каждой могилке отдельно, уделяя внимание, он аккуратно клал на мраморные плиты по маленькому букету нежных лилий. Парень немного отошел в сторону, решив еще некоторое время постоять рядышком, ведь нескоро еще он сможет вновь навестить дорогих ему людей. С первого памятника на подростка смотрела своим вечно любящим и теплым взглядом красивая женщина, что улыбалась своему сыну. Второй портрет принадлежал мужчине лет сорока, имевшему в меру серьезный, но такой же добрый взгляд. А третья, самая свежая из них могила, принадлежала отцу Чимина.       Молодой мужчина на фотографии улыбался, и улыбка была его самой искренней и такой любимой. Как жаль, что Чимин так и не успел помириться с отцом, за что долгое время корил себя, пока ему не передали письмо. Письмо, что было написано специально для подростка за пару минут до того, как старший Пак покончил с собой.       «Дорогой Чимин, если ты читаешь это письмо, то я, возможно, уже мертв. Мне жаль, что все так вышло, что все так выходило у нас с тобой постоянно. Когда я накричал на тебя и сказал, что ты мне больше не нужен, я себя очень долго корил за сказанное. Я корил за пощечину, я ненавидел себя за свое поведение по отношению к своему любимому и единственному ребенку.       После смерти твоей матери я потерял смысл жизни. Ты должен был знать, как сильно я ее любил, но в тот день я не получил никакой поддержки. Я горевал, убивался, запивал страдания алкоголем, девушками легкого поведения и другими девицами, стараясь хоть как-то заполнить пустоту внутри. Но у меня не выходило. Мне очень стыдно за все, перед тобой, перед твоей матерью. И я надеюсь, что когда-нибудь ты все же простишь меня и начнешь навещать мою могилу, не держа зла.       И если признаваться в чем-то, то уже во всем. Знай, что это Я убил ХенСу. Я нанял киллера, чтобы он убрал его с моего пути. Ты же помнишь, как мы вечно ругались между собой, и в один момент что-то иное охватило мною. Что-то чужое, что я не мог контролировать. Тогда я не смог потерпеть конкурентов по бизнесу и убил его, пускай и не своими руками.       Весь свой бизнес я всегда завещал тебе, никогда не сомневаясь в этом. Надеюсь, что вы с Юнги будите счастливы вместе, а я буду наблюдать за тобой сверху вместе с твоей матерью и ХенСу. Прости меня, Чимини, и знай, что я никогда не переставал тебя любить. Ни на секунду.»        Пак ХенДжун, стирая подкатившие к глазам слезы, отложил исписанный лист в конверт, закрывая и ставя чернилами подпись. «Для Чимина» — гласила она. Мужчина тяжело и долго вздыхал, о чем-то думая. Он поднял свой уставший взгляд на фотографию, что стояла в рамке на его рабочем столе. С нее на него смотрела молодая девушка с длинными черными волосами, а рядом с ней, обнимая ее за плечи, находился молодой человек. Люди счастливо улыбались, вместе держа в руках годовалого ребенка с пухленькими щечками, что улыбался своим беззубым ртом, смотря прямо в камеру глазками-полумесяцами. Это была счастливая, молодая семья, но как жаль, что это счастье было запечатлено лишь на фото. Мужчина взял рамку в руки, поглаживая пальцами изображение, легенько обводя подушечками пальцев лица этих людей, останавливаясь на лице девушки и малыша. Вновь щипало глаза, и Джун решил не мучить себя, отставляя фото обратно на место. Мужчина аккуратно снял свои очки и взял в руки пистолет, заряженный лишь одним патроном, предназначенным для него. Он медленно поднес дуло к виску, и его взгляд невольно скользнул по столу, вновь останавливаясь на фотографии.       — ДжунгХо, — Пак наконец позволил чувствам выйти наружу, в последний для него раз, — я люблю тебя, дорогая. И я уже иду, — последняя слеза скатилась с щеки мужчины, и по всему дому разнесся глухой выстрел, после чего наступила мертвая тишина. Навсегда.       Чимин тяжело вздохнул, последний раз на прощанье окинул взглядом знакомые и любимые лица и спокойно направился прочь. Сейчас на его сердце не было боли, бесконечного скрежета когтей, завывания ветров. Она была пуста и одновременно полна. Он смирился. И от этого ему наконец полегчало.

***

      Блондин стоял напротив одинокой могилки своего друга, рассматривая его изображение на надгробии. Легкий весенний ветерок раздувал волосы блондина и приятно щекотал кожу, лаская ее и подбадривая парня. От его напора молодая трава покачивалась из стороны в сторону. Юнги сейчас прокручивал в голове когда-то увиденное. Тогда, ночью, у заброшенного завода, когда Чимин висел на волоске от смерти, он увидел его. МинХена, стоящего позади них и смотрящего прямиком в душу Мину. Между ними было большое расстояние, но даже в вечернем мраке он видел взгляд, устремленный на него. Видел тот блеск на зрачках, что поблескивал каждый раз, когда всплеск молнии озарял все вокруг. Подросток улыбался, пытаясь всем своим видом показать, что все хорошо, что он не злится и никогда не злился на блондина. Что всегда любил и оберегал. Что всегда был рядом с ним. В самые тяжкие для блондина моменты, когда ему казалось, что он один на всем белом свете, это было не так. Юнги, возможно, никогда этого и не узнает, но то странное чувство, что в тот день потянуло Чимина и его в тот парк — это был МинХен. И когда Чимин медленно замерзал в том же самом парке, на той же лавочке, умирая, МинХен пытался изо всех сил помочь Мину, пробираясь в его сознание, посылая какие-то импульсы, подталкивая судорожно бегущее тело в правильном направлении, да все, что угодно, лишь бы Юнги вновь не потерял дорого для себя человека. Ведь они клялись всегда быть вместе и помогать друг другу.       Но умершим не свойственно оставаться на Земле, блуждая призраками по миру. Это против правил, что были составлены еще давным-давно, кем-то более могущественным, чем простой люд. Подростка здесь удерживали, словно железными оковами, страдания и горе блондина. Он все эти годы винил себя в смерти друга, а тот даже и не думал об этом. Как бы МинХен хотел сказать, еще давным-давно сказать, что не сердится и никогда не сердился, но у него никак не получалось это сделать, как бы он ни старался. Юнги мучили бесконечные кошмары, заставляя того просыпаться в липком холодном поту, он убивался, страдал, изводя себя, ни капли не жалея. А МинХен просто смотрел на это все с тяжестью на уже давно не бившемся сердце, не в силах помочь.       Юнги оставил букет цветов на могиле подростка и пошел прочь. Вслед отдаляющемуся блондину тепло смотрела пара светло-карих глаз, чей лик исчезал с первым дуновением ветра вперемешку в молодыми листьями. Сейчас его душа была чиста, а на сердце спокойно.       Он покончил со своей работенкой, пообещав Чимину больше таким не заниматься. В тот день, когда они вернулись с кладбища, ребята вдвоем пошли к его начальнику. Их встретил все тот же розоволосый ворчун Ким, которого Юнги навсегда запомнил, как один из тех важных эпизодов его жизни. Прошедших эпизодов.       — Я рад, что успел и вы оба остались целы, — Намджун улыбался, перебирая в шкафчике стола документы, ища нужный и изредка поглядывая на парней.       — Так это был ты? — удивленный Юнги смотрел на своего босса, на что он все также продолжал довольно улыбаться, пожимая плечами. Наконец найдя нужную папку, он передает ее в руки блондину.       — Пожалуйста. Твое дело. А теперь, Мин Юнги, прощай. И береги этого мальчика, иначе я самолично тебя грохну, — кивнув в сторону рыжеволосого, Джун протянул руку для рукопожатия, одаривая ребят теплой улыбкой, и блондин ответил, забирая документы.       — Прощайте, начальник Ким, — последний поклон и задумчивый взгляд.       Ребята вышли из кабинета, уже навсегда покидая это здание. Пройдя пару улиц, Юнги остановился у пустующей лавочки и достал с кармана зажигалку. Пламя вспыхнуло, охватывая своими языками папку, которая моментально зажглась. Маленькая фотография, на которой изображен был блондин, медленно начала плавиться, искажая изображение. Когда бумага почти уничтожается, осыпаясь едким пеплом, Мин бросил ее в урну, недолго смотря на все еще идущий дым.       Сейчас Мин должен был встретиться с Чимином на стыке двух троп, где они это и сделали, одновременно, как по сигналу.       — Ты все? — блондин поинтересовался у рыжеволосого, кладя руку на его плече.       — Да. А ты? — подросток улыбнулся, смотря на парня. Теперь уже на своего парня.       — Тоже.       Ребята взялись за руки, переплетая пальцы вместе, и направились домой, где их покорно ждал их маленький дружок. Чимин распорядился отцовским бизнесом сам, отдав его жене покойного дяди. До того, как у ХенСу появились успехи в работе, они почти голодали, поэтому он считал, что правильно поступил. Он знал, что этой женщине можно было доверять на все сто процентов. Она слезно благодарила юношу, долго отговаривая того, но Пак был непреклонен. Так что она лишь пообещала всегда держать связь с парнем и помогать им, если это понадобится.       Через пару недель они покинули Сеул, перебираясь в Пусан, где Юнги собирался купить небольшой домик только для них двоих. Точнее, троих. Холли, рыжий и лохматый щенок, который когда-то был маленьким неуклюжим комком, уже вырос, и теперь был красивым, молодым и преданным псом, всегда следуя по пятам за своими хозяевами.       Больше ничего не держало парней в старом городе. Казалось, что теперь для них и солнце по-другому светило, и ветер по-другому дул. И даже дождь не так шел, как раньше. Сейчас он не нагонял мрачные воспоминания, тревожа сердце и принося невыносимую боль. И Юнги перестали сниться кошмары, когда он впервые смог отпустить МинХена. Когда смирился, приняв реальность, опустил и забыл. Ведь трагедия — она лишь тогда трагедия, когда человек сам ее таковой считает. Когда думает, переживает, страдает из-за нее. Душевная боль отступила, теперь уже навсегда, и теперь Мин мог спать все последующие ночи спокойно. А под боком теперь был сопящий Чимин, которого блондин обязался защищать, любить и никогда не отпускать. Ведь счастье, оно для каждого человека одно.       И эти парни и были друг для друга своим личным сортом счастья.