Oasis

      Бэкхён лежал на кровати и, прикусив ребро ладони, тихо плакал. Из гостиной слышался звонкий голосок Чансу и спокойный голос Тао. Бэкхён был благодарен младшему, потому что если бы не Тао, он бы не знал, что сейчас делал бы.       Смотреть в глаза сына было очень больно, а в памяти всплывали все те оскорбления, которыми осыпал его Пак. И ведь омега понимал, что каждое слово, сказанное альфой – правда.       Бён вспомнил, как впервые увидел этого гиганта. В тот день, на похоронах родителей, он видел, как этот человек, гордо задрав голову, стоял по правую руку от Джунмёна. Они, все трое, вошли в дом, словно из другого мира. Он слышал, как перешёптывались дядюшки, когда Сухо склонился перед гробами родителей. – Грешки замолить решил, тварь неблагодарная? – прошипел старший дядя. – Как ему не стыдно-то? – Пришёл захапать чужие денежки, – причитал младший дядя. – Не дождётся, в завещании нет его имени, ни в старого, ни в нового. – Но и ваших имен тоже, – наконец, обернулся Ким. – Так что давайте хотя бы из уважения к погибшим, не будем здесь делить их деньги. – Уважение? – хмыкнул Бён-старший. – Кто бы говорил! Ты… – Хватит! – не выдержал Бэкхён. Его трясло, а слёзы бесконечным потоком лились по щекам. – Хватит, пожалуйста.       Омега помнил, как оказался в тёплых объятиях брата. Бэкхён очень сильно скучал, но прекрасно понимал, что всё, что делал брат, было к лучшему. Как бы отец не проклинал старшего сына, Бэкхён очень любил брата.       После похорон омегу окружили родственники, они что-то говорили, но парню было всё равно. Он смотрел, как Джунмён раздавал указания, а двое его друзей учтиво кланялись, провожая пришедших проститься людей.       В то время как дядюшки нашёптывали Бэкхёну о Джунмёне гадости, Ким занимался всеми организационными делами. Он не обращал внимания ни на кого. Он возвышался над этой алчной толпой. – Мы не оставим тебя, Бэкхён-и, – обнял его дядя, а для омеги это звучало, как приговор. Он пытался вырваться, но старшие окружили его плотным кольцом. – Бэкхён-и, малыш, ты остался совсем один, – сказал старший Бён. – Каждый из нас примет за честь приютить тебя, стать твоей опорой. Ты можешь… – Я не один, – прервал дядю омега. – У меня есть родной брат. Он, и только он моя поддержка и опора, правда, ведь, Мён?       Мужчины злобно развернулись к Киму, что уже закончил с делами и вместе со своими друзьями пил кофе. Джунмён улыбнулся брату и кивнул. – Правда, мой мальчик.       Бэкхён протиснулся между мечущих взглядом молний старших и оказался в крепких объятиях Сухо.       Омега вспомнил, как собирал вещи и как увидел на пороге своего дома Пака, что неуверенно мялся в дверях. – Привет, – сказал альфа. – Мён немного занят, ты же не против того, что я помогу тебе с вещами?       Бэкхён вспомнил, как полной грудью вдыхал запах моря. Запах, ставший его персональной одержимостью.       Альфа несмело мялся в дверях, но Бэкхён видел, как поднималась и опускалась его грудь. Альфа тоже дышал им, и это льстило. – Проходи, – засуетился Бён. – У меня не так много вещей.       Он указал на три больших чемодана. – Всего-то? Я думал, что ты захочешь увезти с собой как можно больше. – Я собрал лишь то, что принадлежало мне. Всё остальное – чужое. Это всё принадлежало родителям, и мне это не нужно. – Кстати, я не представился, Пак Чанёль.       Альфа широко улыбнулся и протянул руку. Бэкхён несмело вложил в неё свою ладонь, тут же почувствовал волну тепла, что побежала по венам в самое сердце, что сейчас застучало, как бешеное, но больше всего поражало то, что сейчас он слишком отчётливо слышал, как билось чужое сердце. Так же часто и взволнованно. – Идём? – спросил, отведя взгляд Пак, а потом выпустил изящную ладошку омеги из своей руки. – Да, конечно, – кивнул Бён, слегка поёжившись, потому что теперь, без ощущения этого неизведанного тепла, было очень холодно.       Чанёль перехватил два чемодана и пошёл в сторону машины. Бэкхён потянулся к ручке третьего чемодана. – Оставь, – прервал его Чанёль. – Я сам отнесу. – Но он не тяжёлый. Я могу… – Оставь! – повторил Пак тоном, не требующим возражений.       Омега отпустил ручку и, опустив голову, пошёл следом за альфой, что виновато прикусил губу. – Прости, – чуть слышно сказал Чанёль. – Я просто… я не имел права… – Всё в порядке, – отмахнулся Бэкхён.       Альфа уложил чемоданы в машину и открыл перед омегой дверь. – Садись, я сейчас принесу оставшиеся вещи и закрою дом.       Бён кивнул, занимая место и наблюдая, как альфа скрылся в жилище. Уезжать из дома, где прошло детство, было волнительно, но омега ни о чём не жалел. Он был уверен в том, что впереди его ждало прекрасное будущее, а получилось…       Бэкхён снова тихо всхлипнул, он упустил столько всего в своей жизни. Он не доверял сердцу, им так просто воспользовались, внушив ему новые идеалы. Он был слишком разбит, сидя у заколоченного гроба. Ему ведь даже не разрешили увидеть, и лишь только сейчас Бэкхён понимал почему. Только сейчас он понимал, что тогда сам чуть не умер у гроба, который на самом деле был пуст.       Рядом в тот день были лишь Минсок и Кёнсу, но Бэкхён сам прогнал их, желая остаться с любимым наедине, а потом пришёл Темин и начал нашёптывать, что всё это случилось по вине Мёна, омега не верил, не хотел, но приговор брата совсем сбил его с толку. Как он мог? Почему? Ведь они были семьей?       Бэкхён никого не хотел видеть, но снова появились Минсок и Кёнсу, что пытались привести его в чувства. – Бэкки, послушай, – пытался поговорить с ним До. – Идите к чёрту! Не хочу вас больше видеть! Это вы… Вы отобрали у меня Чанни. Это все из-за вас. – Бэкхён, мы… – пытался поймать омегу за руку Минсок. – Мы должны уехать отсюда. Там… – Не поеду! Я не уеду отсюда, здесь в каждой клеточке он. Здесь он со мной.       Бэкхён помнил, как брыкался в руках Кёнсу, как проклинал всех, кто в ту минуту находился рядом, а потом они, и, правда, все исчезли. Бён ещё несколько лет подряд корил себя за свой язык. Он обидел друга. Он сказал то, что говорить был не должен. С того дня он не видел До, но в душе жалел, что тогда сорвался, ведь будь Кёнсу рядом, возможно, он не опустился бы до такого. – Детей своих учить будешь, – выплюнул тогда Бён. – Хотя о чём это я, ты же бесполезный. Нагулял себе проблемы, а теперь мучайся.       Бэкхён надолго запомнил звук пощёчины, огонь на коже, бледное лицо Кёнсу и слёзы в его глазах. Помнил, как хлопнула дверь, и как Минсок сорвался следом за братом. Бён не имел права. Он ничего не знал.       Потеряв единственную опору и всех друзей, омега готов был на отчаянный шаг. Он морил себя голодом, не выходил из дома, а потом просто потерял сознание. Что было дальше, Бэкхён не помнил. Он очнулся уже в больнице. – Где я? – шепнул он, чувствуя, как горло перехватило, а потом его губ коснулся стакан с водой. Бэкхён пил, крепко вцепившись в стакан. – Вы в больнице, – ответил альфа в белом халате. – Это как же так можно было себя запустить? – У меня убили мужа, я…       Омега виновато отвёл взгляд. – А ребёнок-то в чём виноват? – строго сказал врач. – Вы и его потерять хотите?       Бэкхён стыдливо опустил взгляд. Он был так погружён в себя, что забыл обо всём, даже о крохотном сердечке, что билось внутри него, а ведь этот малыш единственное, что осталось у него от любимого альфы. – Вам повезло, что вас вовремя доставили в больницу, ещё немного, и я уже ничем бы не смог помочь.       Бэкхён вскинул на врача полный боли взгляд. – А как я оказался здесь? – спросил Бэкхён, понимая, что ничего не помнит. Кто-то привёз его сюда, но кто? Он ведь был в доме один. – Вас привёз омега. Он не представился, а когда я закончил с осмотром, он и вовсе исчез. Я даже запаха его не запомнил, но он был очень напуган и сильно переживал за вас.       Бэкхён дрожал, он знал только одного омегу, что мог войти в его дом и позаботится о нём, но Кёнсу просто не могло быть там. До не отвечал на звонки, а потом в палату вошел Тэмин. Он снова повторял о том, что именно Мён и Крис были виноваты в его несчастьях, и омега верил, омега медленно уходил на дно.       В дверь тихо постучали, прервав воспоминания Бёна. – Заходи, – приподнялся омега, вытирая щёки.       Тао неуверенно переступил порог. – Мы с Чансу решили прогуляться, погода за окном замечательная, – сказал младший. – Я пришёл позвать тебя с нами. – Я не думаю, что это хорошая идея, – заметил Бён. – Этот район… – Мы поедем в город. В центральный парк, я давно не был там, хочется немного развеяться. Там всегда много людей и очень весело. Чансу нужен свежий воздух, ты запер его в четырёх стенах…       Бэкхён хмыкнул. – Прости, – виновато сказал младший. – Тебе не за что извиняться, – отмахнулся Бэкхён. – Ты прав. Из меня плохой получился папа. Чанёль-и прав, я не достоин… – Что ты несёшь, хён, – возмутился Тао, опускаясь рядом со старшим. – Твой сын очень любит тебя, просто тебе пора меняться. Хватит сидеть взаперти. Ты должен снова встать на ноги, гордо смотреть вперёд, ты должен показать ему, что ты всё тот же. Ты ничуть не изменился, ты тот, кого он когда-то полюбил. – Но это не так, – всхлипнул Бэкхён, оказавшись в миг в тёплых объятиях. – Хён, если ты будешь так думать, то ничего не изменится. Чанёль тоже не ангел, и уж он-то точно не имеет права оскорблять тебя последними словами. – Имеет, – выдохнул Бэкхён. – Он же мой альфа, а меня касалось слишком много чужих рук. – Обладателей которых он сам лично отправлял на тот свет, – послышался голос, от которого мурашки побежали по телу. – Мён! – подскочил на ноги Тао, а потом бросаясь в объятия любимого мужа. – Родной мой!       Тао целовал осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами. Он не мог поверить, что был так близко, что снова дышал любимым запахом, что чувствовал родные руки. Слёзы лились по щекам, но ласковые пальцы тут же вытирали их. – Маленький мой, – шепнул Ким. – Как же я скучал. Прости, что пришлось пережить всё это. Я наговорил столько… – Всё в порядке, я всё понимаю, – кивал Тао, крепче цепляясь за рубашку старшего, боясь, что тот в любой момент может снова исчезнуть.       Бэкхён шокировано смотрел на происходящее, слишком много было потрясений, слишком слабо было его сердечко. – Хён… – шепнул Бён.       Джунмён улыбнулся брату и поманил к себе, тут же заключая в объятия уже двух своих мальчиков, самых родных людей на земле. Сердце бешено стучало. Наконец-то он был дома.       Из гостиной донёсся радостный смех Чансу. – А там..? – растерялся Бэкхён. – Чанёль, – ответил Ким. – Он привёз меня сюда. Я так виноват перед вами. Из-за меня ваши жизни покатились кувырком. Я сломал столько жизней, и мне никогда не будет прощения, но если бы мы не ступили на этот путь, многих из нас бы уже не было в живых по-настоящему. Наш враг опасен хотя бы тем, что мы не знаем его в лицо. Кто-то уже очень давно управляет этим цирком, и в итоге должен остаться только один. – Что это за глупая система? – фыркнул Тао. – Не я всё это начал малыш, но я рассчитываю на то, что нам всем, совместными усилиями удастся поставить точку.       Бэкхён, не отрываясь, смотрел на брата, который выглядел очень уставшим. Этот человек нёс на своих плечах огромный груз, который тянул его вниз, но Джунмён продолжал идти с гордо поднятой головой. Джунмён вызывал восхищение, как бы сильно Бён не пытался ненавидеть старшего, теперь он понимал, что его ненависть была беспочвенной, может тогда Минсок и Кёнсу пытались втолковать ему именно это? Приди они на пару часов пораньше, может, он бы и прислушался к ним, но Тэмин словно чувствовал опасность. У него были свои цели, он всё ещё не мог простить того, что Ким увёл у него омегу, но глядя сейчас на Тао и Сухо, на то, как эти двое не могут оторвать друг от друга глаз, Бэкхён понимал, что все обвинения Ли были бессмысленными. Джунмён любил Тао, только Тао, и это было написано в его глазах. Сейчас становилось стыдно, очень стыдно перед родными людьми, перед братом, перед Кёнсу, а в большей степени перед Чанёлем. – Я… Я, пожалуй, пойду, – несмело вырвался он из объятий старшего. – Вам нужно побыть вдвоём. – Бэк… – Всё в порядке, Мён-и. Я так счастлив, я так рад, что у тебя всё хорошо. Я…       Джунмён отошёл от Тао, который понимающе улыбнулся. Альфа взял брата за плечи и посмотрел в его глаза. – Мы начинаем всё сначала, мой мальчик. Откинь всё, что было в прошлом, теперь всё будет иначе. – Я верю тебе, – кивнул Бён, а потом, как в детстве почувствовал нежное прикосновение губ к своему лбу. И, действительно, всё вокруг стало не так важно, только смех Чансу и задорный бас Чанёля. – Иди к ним. – Он не примет меня, – помотал головой Бэкхён. – Дай ему время, – улыбнулся Тао. – Он не так суров, как кажется, ты же сам знаешь, каким разным он может быть снаружи, но в душе он тот же. – Крис сказал, что вы с Чанни очень близки, – заметил Бэкхён, заметив смущение омеги и ухмылку на лице Сухо. – Он мне как брат, – сказал Тао. – Я его очень люблю. Он показал мне, как нужно жить, прислушиваясь к своему сердцу, если бы не он, я бы не решился сделать первый шаг, а этот упрямый баран, так бы и продолжил держать всё в себе.       Джунмён чмокнул Тао в висок. – Чанни очень любит тебя, – сказал Ким. – Спроси у тех, кто был с ним всё это время. Мин и Гук расскажут, сколько похотливых особ полегло от руки Чана. – Мён, разве это показатель любви? – фыркнул Тао. – А разве нет? Этот альфа готов отправить на тот свет любого, кто посягнёт на то, что принадлежит ему. Он словно зверь, что защищает свою семью. Чанёль – лев, Чанёль – воин. Я горжусь им. Прими его таким, какой он есть, и вот увидишь, он скоро станет прежним.       С гостиной послышался грохот, а потом в спальню вбежал Чанёль, держа на руках Чансу. – Мён, у нас ЧП, – сказал он, всучив растерянного ребёнка Бэкхёну. – Мин звонил, на них с Луханом напали. Их заблокировали в доме До, нам нужно туда, я уже сообщил нашим. Гук уже на пути туда. Мин говорит, всем там командует Кибом. – Вот же тварь! – прошипел Сухо, а потом посмотрел на омег. – Запритесь, я пришлю к вам Кёнсу.       При упоминании друга Бэкхён вздрогнул, но попытался взять себя в руки. Альфы скрылись за дверью. – М-да уж, – выдохнул Тао, плюхнувшись на кровать. – Погуляли.       Минсок осторожно выглянул в окно, замечая несколько машин у дома, а потом перевёл взгляд на трёх напуганных омег, что жались друг к другу. Ким не думал, что всё будет именно так, он не рассчитывал, что простая прогулка превратится в остросюжетный боевик, хотя всё так романтично начиналось.       Они шли домой молча. Лухан отводил взгляд и старался держаться в стороне. Он всё ещё не мог до конца прийти в себя. Он задумчиво смотрел под ноги, но руку из ладони Минсока не вытаскивал. Это крошечное тепло, грело изнутри и давало надежду.       После откровения омеги, Минсоку было трудно осознать, что на плечи этого хрупкого паренька столько всего свалилось. Он ведь толком и не смог ничего выяснить о прошлом Ханя, да и Чанёль постоянно повторял, что не стоит лезть в это дело, себе дороже будет. Но Мин любил, поэтому не мог просто так всё забыть. Он не бросит Ханя одного, больше никогда не позволит ему быть далеко. Ким слышал, что при полной остановке детородной функции запах омеги становится едва уловимым, а иногда и исчезает вовсе, но Лухан пах очень сладко, значит, всё ещё можно было исправить. Хотя это сейчас было не так важно, важнее было то, что омега всё ещё боялся Кима, и альфе потребуется терпение, чтобы сломать последнюю преграду между ними. – Куда мы идём? – всё-таки нарушил тишину омега. – Я же, кажется, сказал, что домой, – улыбнулся Минсок, утягивая младшего к автобусной остановке. – Но… – Ко мне домой, Ханни. В дом, где я родился и рос. В дом, где меня всегда ждут, и я уверен, что и тебя там примут. – Что? – затормозил омега. – Я… Нет, я не пойду, я грязный. В таком виде? Ты с ума сошёл. – Знаешь, мой папа уже несколько лет спрашивает меня о том, когда я познакомлю его с тобой. Он уже заочно успел полюбить тебя, и ему совсем неважно, как ты выглядишь. – Ты рассказывал ему про меня? – удивлённо похлопал ресницами Лу. – Каждый раз, когда я прихожу навестить его, мы разговариваем с ним о тебе. Я говорю ему о том, какой ты красивый, из-за своей работы мы с Кёнсу не так часто можем вырваться к нему, но он не обижается, он гордится тем, что мы боремся за справедливость.       Парни заняли места в полупустом автобусе. – И всё-таки мне неудобно, – смущённо отвернулся к окну, Хан. – Мы чужие люди, и вот так врываться в дом… – Ты для меня не чужой, и я не раз говорил тебе об этом. – Да, просто…       Минсок пододвинулся ближе и коснулся ладонью щеки омеги, разворачивая Лухана к себе. – Я всегда буду рядом, просто доверься мне. Я умру за тебя, я сделаю всё, что ты скажешь… – А если я скажу, чтобы ты исчез из моей жизни? – несмело спросил Хан, глядя прямо в глаза альфы и видя, как они в мгновение тускнеют. – Ты так сильно этого хочешь? – спросил Ким.       Лухан растерялся, этот взгляд почему-то дотрагивался самого сердца, было трудно сейчас ответить на этот вопрос, но Хан знал одно, Минсок был очень тёплым, и его сердце постепенно согревалось под этим теплом.       Молчание затянулось, Хан видел, как губы альфы едва дрогнули, он тяжело выдохнул и отвернулся. Омеге потребовалось всего несколько секунд, чтобы принять решение. Он потянулся своей рукой к руке альфы и крепко сжал. – Дай мне время, только не отпускай моей руки, иначе, я заблужусь в этом жестоком мире. – Не отпущу, – ответил Минсок, а его глаза снова засияли, и Лухан понял, что нет ничего прекраснее этого зрелища. Губы тронула улыбка, и на душе стало спокойнее.       Омега опустил голову на плечо старшего, Минсок легонько приобнял его, пытаясь не спугнуть этот трогательный момент. – Мин, – несмело начал омега. – Почему именно я? Ведь за всю свою жизнь я столько раз оступался? Почему ты не остановил меня? – А ты бы позволил? Позволил бы кому-то вмешаться в твою жизнь? Ты слишком независимый. Признайся, тебе же нравится твоя жизнь? Ты наслаждался своим положением, а мне оставалось тихо вздыхать.       Лухан прикусил губу, да, альфа был прав, ещё несколько дней назад омега отдал бы всё, чтобы окунуться в мир наслаждений. Ему было всё равно с кем, главное, чтобы этот кто-то удовлетворял все его потребности. Лао приучил мальчишку к жесткому сексу и всяким игрушкам, поэтому в казино Лухан прослыл самым ненасытным. Он думал о том, что нежному и ласковому Минсоку никогда не удастся хоть чуть-чуть сравниться с теми, кто попадал в постель омеги, но то, как Минсок равнодушно лишал жизни людей, заставило задуматься, что же этот мужчина представляет из себя на самом деле? – Ты слишком много думаешь, – улыбнулся Ким, коснувшись губами виска младшего. – Каким ты хочешь, чтобы я стал для тебя? Я… – Оставайся собой, – сказал Хан. – Я хочу узнать, что за человек, Ким Минсок, и могу ли я без опасения доверить ему свою жизнь.       Ким улыбнулся, а потом склонился ближе к омеге, осторожно касаясь его губ своими. – Мин, – попытался оттолкнуть его младший. – Здесь же кругом люди. – Ну и что, ещё ни один человек на свете не мог помешать мне добиваться желаемого, а если и пытался, то оказывался на том свете. – Ох, как грозно звучит, – засмеялся Лухан, заметив, как сидящий за соседним креслом альфа, нервно дёрнулся.       Через пару остановок Ким потянул Хана к выходу. Они шли по широкой улице небольшого коттеджного посёлка, держась за руки. Минсок рассказывал всякие истории из детства. Они забыли обо всём, весело смеясь. Хан давно не чувствовал себя так хорошо.       Когда Ким остановился у одного из коттеджей, Лухан напрягся. – Всё хорошо, – улыбнулся ему Минсок, а потом открыл калитку. – Проходи.       В саду было снежно, коротко стриженый газон прятался под шубой из снега, его выпало не так много, но всё вокруг казалось белоснежным. Омега аккуратно ступал по тропинке, разглядывая следы, что оставлял за собой альфа. Как в детстве Хан попытался повторить путь впереди идущего. Он с интересом наблюдал, как его нога опускалась на след, оставленный Кимом. Он шёл за ним, понимая, что эта маленькая шалость делает их ещё ближе.       Минсок улыбался, наблюдая за омегой. Лухан был таким нежным сейчас, когда на его светлые локоны опускались снежинки. Киму нравилось, как удивлённо расширялись его глаза, когда он поднимал их к небу, а потом вытягивал ладошку, пытаясь поймать падающие снежинки. Снег в этом году оказался частым гостем, но это радовало, потому что в такие моменты Ким мог безнаказанно наблюдать за своим персональным чудом.       Открыв дверь, Ким переступил порог, в районе кухни слышалась тихая музыка и негромкий голос, что подпевал старенькой балладе. – Мы не напугаем его? – шепнул осторожно Лухан, когда они вошли в дом и направились в сторону кухни. – И чем это вы меня пугать собрались? – хитро улыбнувшись, спросил пожилой омега.       Хан вздрогнул, а Минсок засмеялся. – У папы очень чуткий нюх, Ханни, – заметил Минсок. – Вы наконец-то решили навестить старика? – обернулся к ним омега и улыбнулся, замечая, как Лухан спрятался за широкой спиной Минсока. – Ну что же ты, мой мальчик, неужели я такой страшный? – Нет, простите, сэр, просто… – Ох, нет. Ну что это такое? Где ты тут видишь, сэров, сынок? Зови меня папа… – Пап, – недовольно протянул Ким. – Ну, или Сонджон, – поморщился старший. – Хотя первый вариант мне нравится больше. – Пап, мы с Ханни не так близки, как тебе хотелось бы, мы… – На пути к этому, Сонджон-ши, – кивнул Лухан.       До довольно улыбнулся. – Я тут испёк печенье, садитесь за стол, я вас чаем напою. – А можно, – немного неуверенно начал Хан. – Можно мне умыться немного? – Конечно, – кивнул Минсок, вспоминая, как много сегодня плакал Хан. – Ванная справа по коридору.       Омега благодарно улыбнулся и пошёл в нужном направлении. – Ты мог бы и сам проводить его туда, – сказал До, расставляя чашки на столе. – Я не хочу торопить события, ты тоже хорош. Напугал его своими вопросами. – А, по-моему, ничуть, – ответил старший, обнимая сына. – Я понимаю, что ваши отношения трудно назвать идеальными, но первый шаг уже сделан, ведь так?       Минсок кивнул, чувствуя, как в руках папы уходят все тревоги, вот только выстрелы, что послышались с улицы, не обещали ничего хорошего. – А это ещё что? – сказал Минсок, направляясь к двери. – Мин, – выскочил из ванной напуганный Лухан, он за несколько секунд пересёк гостиную и оказался в крепких объятиях альфы. – Успокойся, всё хорошо, это на улице, – отозвался Ким, прижимая младшего к себе, пока До устроился у окна, рассматривая происходящее. – Там парень, – сказал старший омега. – У него на хвосте шестеро. Мальчишка едва стоит на ногах и он…       По комнате раздался громкий звонок. – Он идёт сюда, – сказал Минсок. – Пап, что происходит? – Думаешь, я знаю? – спросил омега, но бросился к выходу. – Я его первый раз вижу, но оставлять в беде ребёнка я не намерен.       Минсок и Хань переглянулись, а потом побежали за старшим, что уже открывал калитку, резким движением втягивая раненного парня во двор. – Шиам! – взвизгнул Лухан. – А вот это мне совсем не нравится, – сказал Ким, когда в паре сантиметров от него пролетела пуля. – Твари!       Пока омеги тащили раненого в дом, Минсок достал пистолет и отстреливался, замечая парочку знакомых лиц. – Даже так? – хмыкнул он. – Очень интересно.       Альфа закрыл калитку, возвращаясь в дом. Омеги отпаивали запыхавшегося паренька водой. Омега был бледным, под глазами тёмные круги, синяки и царапины покрывали его тело, а вещи были в крови. – Что здесь происходит? – серьезно спросил Ким. – Почему тебя преследуют люди Лао? – Я сбежал от них, Господи, мне потребовалось десять лет, чтобы обрести свободу.       Парень жадно пил воду, пытаясь отдышаться. – Они держали меня на цепи. Сегодня мне удалось отвлечь охрану Лао, Чонган был слишком занят, чтобы уделить внимание мне. После того, как он отравил своего отца, он был слишком жесток со мной. Он злился, пытался выбить из меня всё, что мне рассказал Лао-старший, но я молчал, потому что я слишком любил своего хозяина, я так и не смог простить Чонгану того, что он убил Бина. – Ты… Ты любил хозяина? – растерянно спросил Хан. – Больше жизни, поэтому меня раздражало то, что он был помешан на тебе. Это бесило, но я не мог ничего сделать, потому что боялся, что это может лишить меня последнего внимания, что уделял мне Бин. – Почему ты пришёл сюда? – спросил Минсок, замечая, как возле их дома остановились несколько машин, из которых вышли вооруженные люди. Один из тех, кто преследовал Шиама, низко кланялся и рассказывал вышедшему о чём-то, указывая в сторону их дома. – Я искал тебя, – ответил омега. – Сиумин слишком известная личность. Я знал, что ты связан с Ханем, эти остолопы часто повторяли твое имя, а вчера вообще Чонган бешено кричал, что нужно было давно от тебя избавиться. Ты был моей последней надеждой, потому что есть кое-что, что я должен был рассказать Лухану, прежде чем эти твари отправят меня на тот свет.       С улицы послышалась автоматная очередь, звон стекла наполнил помещение. – Они спятили? – возмутился До. – Это частная собственность. – Им до этого как бы дела нет, – хмыкнул Минсок, отстреливаясь через разбитое окно. Патронов было не так много, поэтому он потянулся за телефоном. – Да, – послышался голос Пака. – Чан, тут такое дело, у меня на хвосте двадцать человек Лао. Они ведут обстрел дома, в котором сейчас я, папа, Хань и один очень важный свидетель. Мы не сможем выбраться сами, у меня патроны на исходе, а эти товарищи, видимо, настроены очень серьёзно. Кибом во главе отряда, что рассредоточился вокруг дома. – Понял, уже выезжаем, спрячьтесь-ка пока там, где побезопаснее будет, потому что вечерок предстоит жаркий.       Альфа сбросил вызов и посмотрел на омег, что прижавшись друг к другу, сидели на диване. – Идите-ка наверх, там безопаснее. – А ты? – спросил Лухан. – Я подожду Чана с ребятами и вместе с ними устрою этим шавкам Варфоломеевскую ночь.       Лухан отрицательно помотал головой. – Я никуда не пойду. – Ханни, – сказал До. – Мин прав, даже если те люди ворвутся в дом, они не успеют добраться до второго этажа. Я просто уверен, что мальчики разберутся с ними в два счёта. Пойдём.       Лухан отрицательно помотал головой. – Я не оставлю его тут одного. – А какая ему сейчас польза от этого? – спросил Шиам. – А если убьют вас обоих? – Ну и пусть… – Ты хочешь оставить своего сына сиротой?       Лухан опешил, и, хлопая глазами, смотрел на бывшего друга. – Что? – Что слышал, – сказал Шиам. – Твой сын жив, и он ждёт тебя. Только мне известно, где находится единственный законный наследник Лао Бина. – Но ты… Ты же сказал, что он умер. – Это было распоряжение Бина. Он спрятал малыша, потому что уже давно чувствовал злобное дыхание в спину.       Минсок хмыкнул, он догадывался об этом, не просто так Чонган привязался к ним. Он думает, что они знают о местонахождении ребёнка, вот только отгадка, как оказалась, была совсем близко. – Ким Минсок, – послышался голос, от которого альфе захотелось плеваться. Предательство людей, что доверились тебе, он считал последним делом. – Отдай омег и разбежимся по-хорошему, а? Неужели ты не найдёшь, кого трахнуть? – А это не твоё дело, – крикнул в ответ Ким. – Не думал, что ты будешь пресмыкаться перед этими тварями, Кибом. У Лао ничего нет… – А что есть у тебя? Триада? Она уже мертва. – Ты уверен? – хмыкнул Ким, замечая движение на соседних улицах. Триада надвигалась медленно, словно пантера, что приметила свою жертву. Минсок знал, что никому из тех, кто находился у неё на пути не выжить. Триада – это гигант, который убирает всё со своего пути.       Сехун тянул Кёнсу только в ему одному известном направлении, До торопливо перебирал ногами, едва поспевая за младшим. – Се, куда мы так спешим? – наконец, спросил омега, пытаясь отдышаться, когда младший притормозил на светофоре. – Сюрприз, – заметил младший. – Осталось совсем немного, потерпи, хён. Ты выглядишь забавно.       Альфа прыснул в кулак, а Кёнсу фыркнул. Поправив слегка растрепавшиеся волосы. Он слегка надул губы, но вздрогнул, когда альфа сильнее сжал его ладонь. – Не делай так, хён, иначе я не смогу за себя отвечать. – Что это значит? – возмутился До. – Твои губы так и нарываются на поцелуй, – заметил Сехун, замечая, как краснеют щёки старшего. – Что ты несёшь? Ты же понимаешь, что… – Ты ещё не готов, обещаю, что не буду торопиться, но мне очень трудно сдерживать себя. Неужели ты не чувствуешь? Между нами даже воздух становится другим, он словно магнитом тянет меня к тебе.       Кёнсу чувствовал, но он даже себе не хотел признаваться в этом. Так не бывает. Он уже и забыл, как это чувствовать дрожь от прикосновения альфы. Он уже забыл, как учащённо может биться сердце, стоит поймать на себе взгляд самых прекрасных глаз на свете. Что это? Безумие?       Когда они оказались у входа в центральный парк, омега хмыкнул. – И сюда мы так торопились? – Подожди ещё немного, – улыбнулся Сехун, а Кёнсу почувствовал, как сердце пропустило удар. Эта улыбка напомнила ему о Джису. Хоть они были и не так близки, но могли подолгу разговаривать, сидя у старшего на кухне.       Кёнсу вспомнил, как расспрашивал Джису о том, каково это чувствовать в себе зарождающуюся жизнь. Старший улыбался и говорил, что это самое прекрасное чувство на свете, что когда-нибудь Кёнсу обязательно ощутит это. До смущённо улыбался и отводил взгляд, когда старший гладил его по волосам.       До вспомнил, как впервые взял на руки крошечного Сехуна, как затрепетало где-то внутри, но омега всё списал на то, что впервые держал на руках ребёнка.       Сехун часто кружился вокруг дяди, а омега забывал дышать, когда этот маленький озорник опускал голову на его колени и шептал о том, что Кёнсу пахнет очень вкусно.       Омегу трясло, когда он впервые понял, что пятилетний ребёнок вызывает в нём совсем не те чувства. Что запах лаванды, заставляет его сердце сбиваться с ритма. Он уже тогда решил, что должен исчезнуть, потому что считал всё происходящее сумасшествием.       В тот момент он старался быть рядом с Тэмином, он хотел, чтобы муж уделял ему больше времени, и альфа был рядом, вытирал ненароком скатившиеся слёзы и искренне не понимал, почему Кёнсу отказывается идти в гости к Крису и Джису. – Мне нездоровится, – придумывал нелепые отмазки До, а потом… Потом он почувствовал, как зарождается чудо, как жизнь постепенно приобретает другие краски. – Ты уже рассказал ему? – спрашивал с любопытством Бэкхён, обнимая друга. – Нет, как-то времени не было. У меня работы сейчас очень много. Мы с Мёном практически не вылезаем из офиса. Ситуация критическая, но я, кажется, нашёл брешь в деле. – Трудоголик ты, – хихикнул Бён. – Как ещё Тэмин не ревнует тебя к твоей работе. – Ревнует, – грустно хмыкнул До. – Но не к работе, а к Мёну. – Что? – удивлённо похлопал глазами младший. – Что слышал, – пожал плечами Кёнсу. – Не хочу говорить об этом.       Кёнсу ни с кем не хотел делиться проблемами, что были в его семье. Он считал, что выносить сор из избы неправильно. Он даже не рассказал Минсоку из-за чего они поругались с мужем, и что стало причиной столь дикого поведения Ли. Он лишь молча плакал на груди старшего брата, что трепетно прижимал к себе, а взглядом метал молнии в сидящего в дальнем углу мрачного Ли. – Пусть он уйдёт, – шепнул Кёнсу. – Минни, пожалуйста, пусть он уйдёт.       Тэмин поднял на мужа растерянный взгляд. – Слышал? – прорычал Минсок. – Уходи. – Но я… – Тебе популярно объяснить? – приподнялся Ким, но тут же был утянут Кёнсу обратно. – Здесь тебе больше не рады.       Тэмин ушёл, а Кёнсу плакал и не мог успокоиться, а Минсок не знал, как помочь младшему. – Минни, – шокировано смотрел на брата Кёнсу, когда он вошёл в палату со стаканом свежего чая, что так приятно пах таким знакомым запахом. Лаванда, она была тогда повсюду. – Что это? – Это Крис передал, – ответил, улыбнувшись, Ким. – Он сказал, что это поможет тебе успокоиться. – А сам он… – Доктор сказал, что посторонним пока лучше не заходить. У тебя стресс, большое количество народу может только навредить, поэтому они с Се ушли домой, пожелав тебе выздоровления. – С Се?.. - растерялся омега. – Да, – кивнул Минсок. – Милый ребёнок, он так плакал, когда доктор не пустил его к тебе.       Кёнсу почувствовал, что начинает дрожать, а слёзы снова собирались в глазах. Он тоже скучал, но так будет лучше для всех.       Омега выпил чай и устроился на коленях брата. Минсок ласково поглаживал его по голове, убаюкивая. Кёнсу медленно проваливался в сон, где его маленький мальчик водил его среди цветущих деревьев, крепко сжимая руку.       Кёнсу вспомнил, как трудно ему было задать врачу вопрос, который столько лет не давал ему покоя. – Доктор, а может ли омега признать истинного в двух абсолютно разных альфах?       Врач внимательно посмотрел на растерянного пациента, а потом мягко улыбнулся. – Всё возможно, Кёнсу. Никому не понять того, что на уме у природы. Такие случаи известны. Это редкость конечно, но бывает. Случая один на миллион, потому что в этом мире люди ещё не привыкли к такой системе. Порой генетические сбои случаются. – Значит, это болезнь и от неё можно избавиться? – Нет, Кёнсу, это не болезнь, это особенность. Ты что-нибудь слышал об альбиносах?       Кёнсу кивнул. – Вот и здесь то же самое, просто произошла блокировка некоторых генов. Это отражается на запахе, что становится для многих очень сильным дурманом. – Сразу у троих? – с сомнением спросил Кёнсу. – Почему же, – ответил врач. – Сбой идёт только у одного, а остальные подстраиваются. У такого омеги может быть не только два, но и больше истинных. Допустим, омега с особенностью видит пару сначала в одном альфе, это проявляется в его поведении, в изменениях его запаха и прочих деталях, а потом встречает второго альфу, полную противоположность первому, все процессы запускаются по новой. Омега сам привлекает к себе обоих, для него они оба являются истинными, вот только, по логике вещей, один альфа настоящий, а второй и последующие «привороженные». Альфы же тоже уверены в том, что этот омега единственный для них, потому что для каждого из них омега пахнет по-особому. – И как определить какой настоящий? – спросил, сжимая кулаки Кёнсу. – Спросить у них, чем ты пахнешь, – ответил доктор. – Тот альфа, что назовёт тебе твой истинный запах без всяких примесей, тот и является твоей половинкой. Но я бы не советовал этого делать. – Почему? – спросил удивлённо До. – Потому что никому от этого не станет легче. Ты сделаешь больно и себе и альфам. – Куда уж больнее, – хмыкнул Кёнсу. – Просто живи, Кёнсу. Судьба всё сама решит. Доверься ей.       И Кёнсу просто ждал, он закрылся в себе. Ему было больно, но он так и не смог подпустить к себе ни одного альфу. Снова принять Тэмина было тяжело, а удерживать рядом с собой Сехуна он не имел права, даже не смотря на то, что этот мальчишка так лучезарно улыбался ему сейчас.       Кёнсу хотелось разреветься, вот прямо здесь и сейчас, но он уже научился держать в себе все эмоции, поэтому он просто прикрыл глаза и позволил младшему увести себя вдоль заснеженных дорожек зимнего парка. – Ну, вот мы и пришли, – выдохнул Сехун. – Успели.       Кёнсу открыл глаза. Они стояли у высокого стеклянного строения, внутри которого проглядывалась разнообразная растительность. – Привет, Сехун-и, – помахал альфе миловидный омега у входа. – Снова полюбоваться пришёл? – Да, – кивнул Ву, сияя своей улыбкой. – Здесь просто восхитительно. – Ты сегодня не один? – спросил мальчишка, с подозрением посмотрев на сплетённые пальцы альфы и омеги. – Это твой папа?       Кёнсу почувствовал, как сердце сжалось. Да, они сейчас явно выглядели, как папочка и сыночек, почти семнадцать лет, это вам не шутки. Кёнсу был стар для альфы, и ничего было не исправить. Омега попытался вытащить свою руку из ладони младшего, но Сехун сжал её крепче. – Это мой омега, – сказал Ву, а До вскинул на него растерянный взгляд.       Мальчишка у входа в оранжерею застыл с открытым ртом, в то время как Сехун бросил ему пару купюр и потянул ошарашенного До внутрь.       Когда старший пришёл в себя альфа вёл его по тропинке средь высоких пальм. В помещении было тепло, вокруг было много различных запахов, слышалось пение птиц, этакий небольшой уголок лета среди наступившей снежной зимы. – Это было необдуманно с твоей стороны, – серьёзно сказал Кёнсу. – Ты о чём? – наивно спросил Ву. – Ты сказал тому мальчишке на входе… – Правду, хён, – сказал Сехун, посмотрев прямо в глаза старшего. – Ты мой, и я готов говорить об этом всем и каждому. Всю свою жизнь, с первого дня своего осознанного существования я знал это, и никому не под силу переубедить меня в этом.       Сехун остановился, а Кёнсу резко упёрся в широкую грудь. Не смотря на то, что Сехун был младше, он был высоким, у него были широкие плечи, сильное тело и глаза, что сейчас затягивали Кёнсу в пропасть. Омега отвёл взгляд и попытался взять себя в руки. Чужие пальцы коснулись подбородка, поднимая голову. Омега беспомощно посмотрел на младшего, что сейчас был слишком близко. Алые губы манили, но До держался из последних сил, но дыхание перехватило, когда Сехун осторожно коснулся обветренными губами покусанных губ омеги. Нужно было оттолкнуть, но голова закружилась. Кёнсу вспомнил слова доктора. «Особенные» сами внушают партнеру об их истинности изменениями в своём запахе, и сейчас, когда младший так трепетно прижимал его к себе, безумно хотелось узнать, чем же он пахнет именно для этого человека, ведь снова обжигаться не хотелось.       Сехун не верил своему счастью, его не оттолкнули, ему отвечали, и хотелось сжать Кёнсу в своих объятиях, но он боялся напугать, он ведь чувствовал, как всё ещё дрожал старший.       Альфа отстранился, замечая мокрые от слёз щёки До. Сехун потянулся к лицу Кёнсу, чтобы вытереть его слёзы, но омега сделал шаг назад. – Кёнсу… – Се, всё это неправильно. Мы не можем… Я не хочу портить твою жизнь. Ты ещё молод… – Я готов свою жизнь отдать тебе, а тебя смущает мой возраст? – возмутился альфа. – Ты всё ещё видишь во мне ребёнка? – Я всегда буду видеть его в тебе, потому что я был свидетелем того, как ты появился на свет. Я держал тебя на руках. Я пеленал тебя. Я…       Сехун схватил омегу за руку и снова куда-то потянул. Через пару минут он привёл его на небольшую полянку, где всё было усеяно цветами. И от понимания того, что это были за цветы, ноги омеги задрожали. – Я восемь лет подряд прихожу сюда провожать солнце. Я сажусь около этой клумбы и смотрю, как кончается очередной день моей никчёмной жизни. В ней не было тебя, в ней был этот запах. Знаешь, я сидел здесь и боялся даже взгляд поднять на табличку с названием этих цветов, потому что было очень страшно узнать, чьё имя носит моё безумие, а сейчас… Сейчас ты так просто говоришь о том, что всё это ошибка? Что я ошибаюсь? – Се…       Кёнсу видел, как альфа едва сдерживался, что в его глазах тоже блестели слёзы. Сейчас они оба были на грани, потому что один не хотел отпускать, а второй уже не мог уйти, хотя разум всё ещё сопротивлялся.       Даже Тэмин никогда не сравнивал запах Кёнсу с этими прекрасными цветами. Ли говорил, что До пах свежестью свежескошенных трав. Один из оттенков, но всё же немного неправильный. Фрезия – нота свежести, но она всё же особенная, она единственная, и неужели Сехун смог найти её? Не многие вспоминали этот цветок при общении с До, но именно он составлял основу запаха омеги.       Сехун медленно опустился на мощённую камнем тропинку. – Ты режешь меня без ножа, хён, – тихо сказал Ву, а Кёнсу наблюдал, как за окнами оранжереи медленно садилось солнце. Оно придавало этому месту волшебное сияние. – Фрезия, – шепнул До, опускаясь рядом с младшим. – Что? – поднял на него взгляд Сехун. – Этот цветок называется фрезия, малыш, – сказал омега, вытирая ладонью всё-таки скатившиеся по щекам альфы слёзы. – И он твой. Был, есть и будет. Вот только что ты будешь с ним делать, я не знаю. Он уже утратил всю свою силу и красоту. Он…       Кёнсу не дали закончить нежные губы, что снова уносили в рай. Заставляли голову кружиться и крепче цепляться за единственную опору на этом свете – плечи такого сильного и такого любимого альфы.       Сехун прижимал к себе, боясь, что Кёнсу сейчас исчезнет. Что всё это очередной сон, что сейчас альфа снова проснётся в слезах, в своей одинокой квартире, услышит хлопок двери, оповещающий о том, что отец отправился на работу, а потом несмелый голос Исина, что зовёт его на завтрак, но вместо этого он слышит тихий стон. По венам растекалось тепло, а запах фрезии и лаванды смешивались в один букет, внушая мысли о том, что всё будет хорошо.       Они сидели молча, Кёнсу нежился в сильных руках, наблюдая, как солнце медленно прячется за горизонтом. – Пора бы вернуться, – ворвался в сознание голос Сехуна. – Скоро открытие казино. Я должен быть там. – Ты уверен?       Сехун кивнул. Он не позволит никому втоптать имя отца в грязь. Он поднимется над всеми, и казино засияет как прежде. Сехун докажет всем, что он достойный сын своего отца. – Не ты ли мне говорил, что защищать интересы семьи – моя прямая обязанность? – Да, но ты… – Только не говори о том, что я слишком молод, – заметил Сехун. – Я не это хотел сказать, – улыбнулся До. – Я просто думал о том, хватит ли у тебя духу войти туда снова? Они ведь вряд ли примут тебя, в качестве босса. – Мне придётся над многим поработать, но я уверен, что если ты мне поможешь, я смогу подняться даже к небесам. Ты же не оставишь меня одного? – А ты готов слушаться меня и не возражать? – Я готов прислушиваться, но позволь всё же самому принимать решения? Давай, договоримся, мы будем делиться друг с другом всем, чтобы у нас не возникало желания заподозрить друг друга в чём-то. – Чтобы не получилось как в прошлый раз? – спросил До, нервно потянувшись к своей шее. – Ты знаешь, да?       Сехун перехватил его руку и нежно коснулся губами шеи омеги, скользнув языком по замазанной тональным кремом метке. – Я не знаю, что произошло между вами с Тэмином, и знать не хочу. Я просто хочу, чтобы ты доверял мне, а я мог довериться тебе. Я хочу, чтобы ты стал моей поддержкой, моим другом, моим мужем. – Ты не торопишься? – спросил омега, отстранившись. – Я уже всё решил… – Се, ты… – Опять ты начинаешь? – Хорошо, но давай сделаем это тогда, когда наша семья не будет висеть на волоске, когда все снова будут улыбаться, когда твой отец благословит нас.       Сехун улыбнулся, он ведь знал, что Крис уже давно всё понял, и так получилось, что он был не против этой пусть тогда ещё незримой связи сына с Кёнсу.       Телефонный звонок нарушил тишину оранжереи. – Да, Мён, хорошо, уже едем.       Кёнсу сбросил вызов и поднялся, отряхиваясь, Сехун последовал его примеру. – Что-то случилось? – с беспокойством спросил Ву. – Минсок попал в засаду, Чан с Мёном поехали его вызволять, а нас просили вернуться в казино. Там Тао с Бэкхёном одни. Им нужна наша поддержка.       Парочка направилась к выходу. Сехун снова поймал старшего за руку. Кёнсу улыбнулся ему, тут же получая поцелуй в висок, на глазах у всё ещё ошарашенного билетёра.       Джонин нёсся на всех парах. Голос Исина был таким напуганным. Около своего дома он заметил дорогую чёрную машину и человека, что сейчас нервно набирал чей-то номер. – Господин Чонган, – прошипел Ким. – Вас-то как раз здесь не хватало. Как же вы посмели явиться сюда, вы даже не представляете, чего вам это может стоить.       Джонин вышел из-за угла и направился в сторону своего подъезда. Мужчина, что продолжал кому-то названивать, ударил по колесу машины и зашипел. – Чёрт! – выругался он. – Сколько мне ещё тут стоять? Кто придумал эти кодовые замки? Пульнуть бы по нему разочек.       Мужчина огляделся, замечая пару камер. Джонин хмыкнул, неужели засветиться боится? Когда телефон завибрировал в его руке, мужчина вздрогнул и поднёс трубку к уху. – Да. Он приехал? Замечательно. Продержи его там, как можно дольше. Здесь придётся повозиться. Сам он не выйдет, а проникнуть внутрь, я пока не смог. Да, я позвоню.       Чонган сбросил вызов, а потом оглянулся, наконец, замечая Кима, что не спеша шёл к подъезду. – Эй, парень? – окликнул Кима мужчина. – Ты в этом доме живёшь?       Джонин осмотрел старшего с головы до ног, замечая припрятанный за пальто пистолет, а потом кивнул. – Какой хороший мальчик. Откроешь дяде дверь, а то я уже задубел тут стоять. – А вы к кому? – спросил наивно Джонин. – Я вас ни разу не видел раньше. – Ким Чонде знаешь? – спросил Лао, уловив кивок. – Так вот я его дядюшка, приехал навестить, а номер квартиры забыл.        «Что за остолоп?» – пронеслось в голове Джонина, но он лишь несмело улыбнулся старшему. – Так что? – спросил Лао, а Джонин видел, как мужчина потянулся к пистолету. – Проходите, – пожал плечами Ким.       Джонин открыл дверь, пропуская мужчину вперёд, а сам пошёл следом. – А как же вы будете его искать, если даже номера квартиры не помните? – спросил Ким. – Ну, я надеюсь, что когда увижу его дверь, то сразу вспомню, – терпеливо ответил Чонган.        «Кретин», – пронеслось в голове младшего. – «Даже врать толком не научился, а мечтает доном стать». – Удачи, – кивнул Ким старшему и пошёл к своей двери. Он не знал, пойдёт ли Чонган за ним, сейчас первое, что он должен был сделать, это забрать Исина подальше отсюда.       Джонин чувствовал на себе пристальный взгляд старшего. Похоже, Лао всё-таки знал номер квартиры, а значит, действовать придётся мгновенно. Ким открыл дверь, залетая внутрь. Лао попытался забежать следом, но младший, резко развернувшись, ударил его ногой, блокируя руку с пистолетом дверью. – Исин, беги к балкону, – крикнул Джонин, когда Чжан выбежал на шум. – Немедленно!       Омега бросился в указанном направлении, пока Джонин отбивался от прицельных ударов. Его молодость была ему на руку, поэтому ему легко удавалось уворачиваться от взрослого альфы. Собрав все силы, Джонин вцепился в створку окна и, подпрыгнув, оттолкнул старшего ногами в коридор и сорвался на балкон, где стоял растерянный Исин. Джонин забаррикадировал выход ящиком, в то время как Лао уже ломился к ним. – Вниз! – скомандовал Ким, когда послышался первый выстрел. – Но как… – Пожарная лестница, – ответил младший, подтягиваясь и доставая до спасительной железки. С грохотом механизм поддался, опускаясь на пару этажей вниз.       Ким помог Исину перелезть, а потом последовал за ним. Они спрыгнули на землю в тот момент, когда Лао всё-таки удалось выбраться на балкон. – Эй, остолопы, ловите их! – крикнул он водителю и охраннику, что сидели в машине. Мужчины подскочили и бросились вслед за парой.       Джонин крепко сжимал руку омеги, притягивая его к себе и закрывая от летящих им в след пуль. – Убрать обоих! – кричал Чонган. – Он мне больше не нужен.       Джонин почувствовал, как внутри него рождается ненависть. Этот человек только что приказал убить его омегу? У него вообще нет чувства самосохранения? Джонин ему обязательно ответит, но не сейчас. Сейчас главное – спасти Исина.       Они бежали тёмными улицами, пока не упёрлись в тупик. Джонин судорожно соображал что делать, ведь шаги преследователей были уже слишком близко. – Туда! – сказал Исин, замечая небольшой полуразвалившийся домик. Они не заметили, как оказались в одном из самых бедных районов города, где деревянные трущобы были обычным явлением.       Они вбежали в помещение, закрыв за собой дверь, в тот момент, когда двое альф выбежали на свет, что исходил от единственного на улицу фонаря. Джонин тяжело дышал, а Исин напугано жался к нему, боясь пошелохнуться.       Альфы осмотрелись, пытаясь уловить знакомый аромат. Исин сжался ещё сильнее, а Джонин прижал его к стене, касаясь его губ. Чжан не понимал, что происходит, а потом едва слышно вскрикнул, когда зубы Джонина сомкнулись на его шее. Ноги задрожали, а всё вокруг потеряло смысл. – Джонин… – едва слышно шепнул Чжан. – Это для твоего же блага, – шепнул младший. – Теперь ты пахнешь только мной. Они не смогут найти тебя по запаху. – Это безумство, – шепнул Исин, а его нос уткнулся в шею Кима. – Твоя жизнь… – Принадлежит тебе, и только ты волен решать, что с ней делать. Ты можешь прямо сейчас закричать, и тогда они обнаружат нас… – Тогда не жить нам обоим, – выдохнул Исин. – Я готов даже умереть с тобой, – выдохнул альфа.       Чжан поднял на него глаза, полные слёз. Сердце младшего сжалось, неужели сейчас он совершил самую большую ошибку в своей жизни? Неужели сейчас Исин оттолкнёт его?       Ладони старшего скользнули по предплечьям альфы, замерев на плечах. Омега смотрел прямо в глаза, дыхание учащалось, в этом тёмном помещении пахло сыростью, но им сейчас было всё равно. Чжан потянулся к младшему, проведя ладонью по его волосам, а потом пододвинулся ближе, касаясь губами каждой ранки на лице. Чонган успел немного разукрасить младшего, но сейчас было всё равно, потому что поцелуи Исина залечивали самые глубокие раны.       Альфы Лао прошли в паре шагов от них, но сейчас всё вокруг слишком явно пахло дубом. Альфа был счастлив, Джонин понимал, что им ещё через многое придётся пройти, но главное то, что его приняли, его обнимают, а потом так осторожно целуют, что всё внутри сжимается от волнения и любви.       Мужчины скрылись из вида, а Джонин достал из кармана телефон, освещая их скромное убежище. Дом, видимо, давно заброшен, но здесь был вполне уютный диванчик, на который они и переместились. – Нам нужно найти более приемлемое место для ночлега, – серьёзно сказал Ким. – Здесь холодно, к тому же этот район небезопасен. – Мы можем вернуться домой, – сказал Чжан, пожав плечами. – Не можем, – отрицательно помотал головой Ким. – Я уверен, что твой отец установит за домом слежку. – Я не про ваш дом, Нини. Я предлагаю тебе прийти в мой дом, не думаю, что отцу придёт в голову соваться туда. – А ещё мы можем пойти в казино. Там есть комнаты…       Джонин задумчиво потёр переносицу, Исин был прав, там их искать вряд ли будут, к тому же, из того, что он понял, Сехуна повезли именно туда, а значит, сейчас это самое безопасное место. – Хорошо, – кивнул Ким. – Идём, надеюсь, что Сехун-и сжалится над молодожёнами.       Исин смущённо спрятал глаза, а Джонин засмеялся, прижимая омегу к себе. – Ты безумный, Ким Джонин, знаешь об этом? – Догадывался, – улыбнулся альфа. – Нам ещё многое придётся узнать друг о друге, но так даже интереснее. – Джонина-а, а Чонде…       Ким прикусил губу, он ведь совсем забыл о дядюшке. Он ведь будет в шоке, увидев то, во что превратилась их квартира. – Я позвоню ему. Потом, – кивнул Ким, понимая, что ближайшее время попадаться на глаза Чонде не стоит.       Выйдя из своего укрытия, они, оглядываясь по сторонам, направились в сторону трассы, чтобы добраться до единственного места, в котором слишком многие сейчас видели своё спасение.