Иллюзии

Его рука медленно прошлась по моей ноге. Я приложила все усилия, чтобы выражение моего лица не изменилось. — Марина, выведи на экран презентацию, — я кивнула и нажала клавишу. Он встал на ноги, давая мне передышку, и подошел к экрану, где появились графики. Его глаза холодно смотрели на представителей крупных корпораций, словно они букашки, недостойные внимания. Сами мужчины явно чувствовали себя не уверено из-за подобного отношения к их персонам. — Я думаю, что вы примите правильное решение, господа, — врёшь. Ты не думаешь; ты знаешь, что они у тебя на крючке. Ты всегда уверен в том, что касается тебя и твоей работы. Он молчал, но было понятно, что встреча окончена. То, как его взгляд перестал фокусироваться на нас и начал блуждать по экрану, заставляло нервничать, чувствовать себя чем-то обязанным. Возникало желание сломя голову бежать отсюда, но ни представительные мужчины, ни, уж тем более, я, подчиненная Ника, не могли себе этого позволить. Я мило улыбнулась мужчинам, которые были глубоко в себе. Они даже не посмотрели на мою короткую юбку, которую приказал надеть Ник как план «Б». У него всегда есть план «Б», а также «В», «Г» и «Ж». — Поздравляю, — сказала я, стоило двери закрыться за последним из мужчин. — Пока рано. — Уверен? — нет, не уверен. Я вижу это в твоих глазах. А ты и не отрицаешь этого. — Прекрасно выглядишь, — твоя рука уже успела исследовать то, что ты сейчас оцениваешь глазами, так что не стоит говорить мне это только ради того, чтобы я почувствовала себя нужной. — Твоими стараниями, — я взяла со стола ноутбук и поспешила удалиться из переговорной, — Тебе как всегда? — Ник кивнул. Он всегда пьет виски, чтобы успокоиться после таких встреч. Об этом знала только я. Только я знала о нем все. Его рубашки всегда пахнут лавандой, его ботинки всегда начищены до блеска. Он никогда не выйдет из дома, если его костюм не выглажен идеально. Он перфекционист и чистюля до мозга костей, но его кровать никогда не бывает застеленной. Он не выражает своих эмоций. Я думаю, просто не умеет. Но внутри у него много переживаний. Стакан виски всегда помогает ему расслабиться. А «Дорога в ночь» — его любимый бар. Он всегда садится за столик в углу, прикрытый ширмой. Его всегда обслуживает официантка Настя, которая не задает лишних вопросов и не предпринимает ненужных действий. Об этом знала только я. Только мне он позволил заботиться о нем. Пока Ника не было, я отнесла ему виски и села за свой компьютер. Работа секретарши не самая сложная, если для тебя это лишь способ заработка. Но на мне негласно повисла забота о собственном начальнике: нелюдимом интроверте, который, наверное, загнулся бы без меня. А может и нет. Скорее всего, я просто убедила себя в том, что ему плохо без меня, что то, что я делаю, имеет значение. Мимо прошёл Ник, чеканя шаг, но я не посмела оторвать взгляд от экрана компьютера. Пусть себе идет и пьет свой гребанный виски, а у меня есть дела поважнее: договоры сами себя не напишут. Дверь захлопнулась, громкий щелчок дал понять, что он закрыл ее изнутри. Наверное, сейчас он устало опустится на диван и сделает глоток из стакана. Осушит его, а потом встанет и сядет за стол. Возьмет бумаги и затуманенным взглядом начнет их читать. Через пять минут ему это надоест, он позвонит своему знакомому и уедет из офиса до конца дня. Вернется под вечер, чтобы забрать домой документы, которые так и не прочитал днем. Это было его обычное поведение. Он никогда не спешил менять привычки. Послышался звук разбившегося стекла: запустил стакан в стену. Скоро он выйдет и прикажет мне убрать осколки, и, пока я, нагнувшись, буду их собирать, положит руку на мою задницу. Дверь открылась. Я дернулась было в сторону швабры, но вовремя себя остановила. Ник никогда не любил моей инициативности: ему хотелось управлять. Да и какая разница сама я пойду убирать осколки или после того, как он прикажет мне это сделать? Он встал перед моим столом и замер, но я вновь не оторвала взгляда от компьютера. Эффектный серый костюм мельтешил в боковом зрении, но я упорно продолжала печатать, не обращая внимания на тяжелое дыхание мужчины. Ник протянул ко мне руку и коснулся волос. Его пальцы начали вынимать шпильки одну за другой, пока освобожденные волосы локонами не упали мне на плечи. Я наконец подняла взгляд и посмотрела на него. Прекрасный экземпляр мужского пола, словно сошедший с обложки «Форбс», фигуру которого пора бы поместить в музей мадам Тюссо. — Там осколки. — Сейчас уберу, — я со вздохом поднялась, но Ник остановил меня, цепко схватив за локоть. — Вызови уборщицу. Нам надо прокатиться…

***

Он последний раз толкнулся во мне и вышел, бревном заваливаясь рядом. Тяжелое дыхание слишком громко звучало в тишине, которую несколько секунд назад разрывали наши стоны. Сейчас теплая постель уже не казалась уютной, а мужчина, лежащий рядом, перестал привлекать меня. Я со вздохом повернулась на бок, чувствуя, как Ник встал на ноги. Я все пыталась вспомнить свое первое появление в этой квартире: слишком давно это было. Наверное, это был вопрос, касающийся работы, и мне просто нужно было передать документы. Что там, я уже не помню, когда была здесь последний раз по работе. Одинокой девушке в двадцать пять нужно думать о том, как найти мужа, а не о том, поел ли ее начальник или, как обычно, забыл; стоит ли после работы зайти в магазин за пакетом молока, а потом отвезти это ему, сделав по дороге к дому огромный крюк. Так поступают девушки в отношениях. Между мной и Ником многое: секс, поцелуи, работа, выпивка, иногда разговоры, но не отношения. Их, как таковых, нет и никогда не было. И я всегда думала об этом просыпаясь в этой постели или поднимаясь в лифте с пакетами еды. Я постоянно пыталась понять, как эта пустая и безликая квартира смогла стать моим вторым домом, а ее хозяин — причиной, по которой у меня не осталось времени на личную жизнь. Он сам стал ею. Но неполноценная личная жизнь и хороший секс с постоянным партнером — понятия плохосочетающиеся. — Ты сможешь отвезти эти документы в офис, когда поедешь обратно? — я посмотрела на Ника, стоящего в дверях с кружкой дешевого растворимого кофе в руках. Его лицо не выражало ничего. В такие моменты мне хотелось подойти к нему и, если не ударить, то встряхнуть и закричать, чтобы перестал обращаться так со мной и сказал прямо, что мне уже пора. Что ему нравится видеть меня здесь лишь во время секса. — Конечно, — я села и принялась надевать нижнее белье. — Тогда я оставлю их на тумбочке в прихожей, — и ушел. Иногда мне хочется стать героиней второсортного романа. Мне хочется услышать от него эти пошлые фразы, сказанные на ухо горячим шепотом, комплименты во время секса и благодарность за прекрасно проведенное время. Но нет. Я не достойна. Марина же просто создана для того, чтобы своевременно сделать хорошенький минет, освобождая его от поиска шлюхи. Марина сама по себе его личная маленькая шлюха. Я натянула на себя эту чертову короткую юбку и потянулась к туфле на высокой шпильке. В них я была совсем немного ниже Ника. Подняла с пола сумку, взяла ключи с документами и, не прощаясь, вышла из квартиры. Такси, так заботливо вызванное Ником, ожидало меня во дворе. Я протянула водителю пятисотку, подсунутую мужчиной, и назвала адрес. На часах было восемь вечера, поэтому офис оказался пустым. Даже охранника не было на посту. Кабинет Ника, как и его квартира, был безликим: ни одной фотографии, ни одного сувенира, которые коллеги привозили ему. Даже бар с виски был у него в шкафу, запирающемся на ключ. К счастью, он у меня был. Я налила себе янтарного напитка и разом осушила стакан, откинулась в кресле. Оно пахло им, Ником: лавандой и его парфюмом, который я ему подарила на день рождения, потому что сам бы он никогда себе не купил ничего такого. Каждый год я делала ему один и тот же подарок и каждый год натыкалась на стену пустого взгляда. Он говорил мне спасибо, сухо улыбался, как мог, и я знала, что это было искренне. Я была его другом, и со мной Ник позволял себе искренность. Ему нравился этот парфюм, как и галстуки, как две капли воды похожие друг на друга. Говорят, что у интровертов нет личности, но как же я тогда смогла полюбить никого? Как я могла себе, на тот момент двадцатилетней, позволить поставить крест на личной жизни и будущем с любящим мужчиной? Почему пять лет подряд я, как истинная мазохистка, кидаюсь на стены этой крепости, но никак не могу остановиться, прекрасно зная, что нет у нас будущего. Я стерла с щеки слезу и налила еще виски. Обычно этот напиток позволял мне выпустить из себя все, что накопилось, но я не понимала, зачем его пьет Ник. Он закрылся в себе, ему нечего выпускать. Мой телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении. «У меня кончилось молоко, и я голоден. Приезжай.»