Иллюзии

Ник никогда не делает предложений дважды. Он считает, что, если не дали ответ с первого раза, то его не стоит ждать и после. Телефон пиликнул всего один раз. Одно сообщение. Читая его, я слышала в голове голос Ника. Он был уверен, что я приеду. Знал, что не посмею воспротивиться. Но я не приеду. Не сегодня. Сегодня я уже пьяна и у меня нет денег на такси.

***

— Ты ночевала здесь? — приоткрыв глаза, посмотрела на мужчину. Хорош, зараза. От пышной шевелюры до упругой задницы хорош. — Думаю, меня за это не уволят, — я приняла сидячее положение и нацелилась взглядом на туфли. Денег на такси у меня действительно не было, а за руль я бы не села после трех стаканов виски, которые кончились незаметно вместе с бутылкой. Я спала на маленьком кожаном диванчике в кабинете Ника. Может для задницы он за такую цену и удобен, а вот шея у меня затекла ужасно. — Надеюсь, ты не забыл, что у тебя сегодня встреча с представителями фирмы «PotInc»? — конечно же, ты забыл. Я знаю. И не стоит делать независимый вид, будто ты все знаешь и без меня! — Все сведения предоставлю позже. Дай мне пятнадцать минут времени, чтобы привести себя в порядок, — обувшись, я встала на ноги и посмотрела в карие глаза. — По мне, и так хорошо, — он запустил пятерню в мои волосы, притягивая ближе к себе. Властно. Грубо. Никакой романтики, как, в прочем, и всегда. — Почему вчера не приехала? Я ждал. — Если ты так ждал, — я взялась руками за воротник его идеально отглаженной рубашки, — то мог бы и заранее предоставить даме деньги на такси туда и обратно. Выпутавшись из его объятий — вообще-то, он и не держал толком, — я направилась к шкафу, где висели запасные костюмы. Бывало, работы было так много, что мы с Ником ночевали в офисе. В какие-то моменты, стоило мне посмотреть на сидящего рядом мужчину мечты, мне казалось, что между нами действительно что-то большее, чем секс и работа. В какие-то секунды я действительно видела в глазах Ника чувства ко мне. Но потом он отрывал задумчивый взгляд от страницы, переворачивал ее, просил меня принести ему кофе, и все волшебство разрушалось. Его сухой голос без эмоций действовал на меня, как ведро с ледяной водой, напоминая, что этот человек не понимает свои чувства. Он предпочитает ничего не чувствовать. Мне хочется просто заклеить скотчем его рот — лишь бы Ник и дальше молчал, не разрушая мои надежды. Но это будет выглядеть крайне странно и похоже на БДСМ. Мне бы сюда плетку, чтобы выбить из него всю дурь, что находится в его голове. Люди с алекситимией вычеркивают чувства из своей жизни, заменяя их размышлениями. Честно, я бы не хотела узнать, что сокрыто в голове Ника: вдруг он познал тайны вселенной. Я к этому не готова. Вообще-то, никто не готов к тому, что он не будет ничего чувствовать. Это страшно. Именно такие мысли подводят меня к пониманию того, каким сильным человеком является Ник. Он живет с этим. Да, он закрылся в себе, но, когда почти все смотрят на тебя с жалостью или ужасом, не остается другого выбора. Мне жалко Ника, но я ничего не могу с собой поделать: у него никого нет в России. Я постаралась заменить ему… не знаю кого… семью? друга? может даже девушку. Я чувствую себя спокойнее, когда знаю, что ему есть кому позвонить, если что; этот взрослый мужчина, владеющий доходным бизнесом, в бытовухе смыслит, как смыслит в ней пятилетний ребенок. Переодевшись и накрасившись, я вернулась из туалета в приемную и села за стол, включая компьютер. Документы, нужные мне, находились в отдельной папке, поэтому их не нужно было искать. Я нажала на иконку печати и расслабленно откинулась в кресле. Этот день обещал быть спокойным: всего одна встреча, на которой я не понадоблюсь, а дальше — домой. Пятница — короткий день. Люблю пятницу, потому что, чаще всего, работа в этот день заканчивается в районе обеда. Ник вышел из своего кабинета с кружкой растворимого кофе в руках. Я поморщилась. Никогда не понимала, как он пьет эту бурду, но этот мужчина всегда отказывался от нормального кофе, несмотря на то, что на нашем этаже стоит кофе машина. — Не уверена, знаешь ли ты, но в обязанности секретарши входит приготовление кофе начальнику, — он пожал плечами и облокотился на дверной косяк. В этот же момент на моем столе зазвонил рабочий телефон. Я прокашлялась и подняла трубку; на моем лице непроизвольно расцвела вежливая улыбка. — Здравствуйте. Приемная «Mayerʼs Company», чем могу помочь? — Здравствуйте, — раздался в ответ приятный женский голос, — вы Марина? — Да, это я, — должно быть, кто-то из уже имеющихся клиентов звонит, — Скажите, пожалуйста, ваше имя и компанию, представителем которой вы являетесь… — Меня зовут Анна, — в телефонной трубке раздалось какое-то шуршание. — Я звоню не по работе. Этот номер мне вчера дал Ник. Мы с ним в баре познакомились. Не могли бы вы меня соединить с ним? — улыбка медленно сошла с моего лица. Я посмотрела на Ника, который прекрасно слышал весь разговор, благодаря громкости телефона. — Да, сейчас, — я нажала на кнопку, и в кабинете Ника тут же раздался звонок, но он не спешил идти отвечать. — Кто это? — Анна из бара, — пожав плечами, он допил кофе, поставил кружку мне на стол, видимо, вспоминая о моих обязанностях, и направился к себе. — Милая блондинка. Мы пропустили вчера по паре стаканов, — зачем? Зачем ты мне это говоришь?! Дверь в кабинет захлопнулась, а принтер пищанием ознаменовал конец печати. Дрожащими руками я начала складывать листы в папку, которую позже надо будет отнести Нику. Он познакомился с ней вчера в баре, куда пошел, когда я не приехала. Интересно, время ожидания меня превысило пятнадцать минут? Ждал он, как же. А сказал ты мне это только для того, чтобы показать, что мне легко найти замену. Но ведь не найдешь. Не подпустить больше никого к себе. Я завоевывала твое доверие два года. Сомневаюсь, что у кого-то столько же терпения, сколько у меня. — Ознакомься хотя бы бегло с информацией, — я кинула папку на стол. — Не хочу опять все говорить на встрече… — Кстати, о ней, — бесцеремонно перебил меня Ник, отодвигая от себя документы, — перенеси ее на завтра. — Что?! — я медленно моргнула несколько раз, удивленно глядя на мужчину. Он же пошутил, да? Если нет, то моему негодованию не существует предела. Что не так с этим человеком? — Ты сейчас серьезно? Тебе вообще, что ли, плевать на все? Я готовилась, уговаривала этих идиотов два месяца на эту встречу! — Подождут еще один день, — он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. О да! Продолжай. Ты ведь всегда так делаешь: прогоняешь, стоит мне выполнить твои пожелания. А я, как дура, постоянно возвращаюсь в надежде, что когда-нибудь ты все-таки попросишь остаться. — Прекрати смотреть на меня так. — Как — так? — я проследила за тем, как Ник с львиной грацией поднялся на ноги и направился к вешалке с пальто. — Как загнанный олененок смотрит на охотника в надежде на шанс выжить… — Заткнись! — я с размаху стукнула его кулаком в плечо. — Я, как проклятая, горбатилась, устраивая тебе эту гребаную встречу, а все, что получаю, — это «перенеси ее»?! Да иди ты в задницу, Никлаус Майер! — Успокойся, — он даже не поморщился. Натянул пальто и пошел к двери. — Позвони и скажи, что ошиблась: поставила две встречи в один день. Придумай что-нибудь. За что я тебе вообще плачу? — Иногда мне кажется, что только за то, чтобы я трахалась с тобой, — прошептала я ему в спину, хлюпая влажным носом. Но Ник услышал. Он развернулся и направился ко мне. — Повтори, — он был так близко. Всего в паре десятков сантиметров от меня — только руку протяни. — Ты не ценишь меня. Не видишь во мне личность. Не видишь работника, который делает всю работу, пока ты блуждаешь в своих чертогах разума, — я сложила руки на груди и посмотрела удрученно в пол, понимая, как по-детски звучат мои слова. — Ты вспоминаешь обо мне только когда гормоны заставляют тебя хотеть секса, а потом — снова я никто в твоих глазах. Я не хочу быть твоей девочкой для траха, которая обязана прибежать по первому же зову. Я для тебя идиотка, что ли? В кабинете повисла тишина. Я, всхлипывая, пыталась удержать в себе слезы обиды, которые просились наружу. Ник тоже молчал. Он смотрел на меня с верху вниз с высоты собственного роста и молчал. Мне хотелось снова треснуть его и закричать: «Да скажи же ты что-нибудь!» — Я услышал тебя, — он развернулся и вновь направился к двери. — Если тебя не затруднит, позвони в компанию, пожалуйста, и извинись перед ними от меня. Скажи, что я виноват во всем. Но это, конечно, если тебя, не затруднит. Я же все понимаю: ты пашешь, как лошадь, сидя весь день в кресле и копаясь в документах. Дверь хлопнула так, что затряслись окна.