Иллюзии

Спустя месяц. — Да, спасибо вам огромное, — на ломанном английском сказала Крис в трубку и нажала на отбой. Она повернулась ко мне и, поджав губы, приготовилась сообщить что-то важное. Варианта была два: да или нет. Я с замиранием сердца ждала ее слова. Как приговор. — Он очнулся, — выдохнула подруга всего два слова. Я прикрыла глаза и улыбнулась, чувствуя торжество. Очнулся. Это хорошо. — Ты как? — Как последняя сука. Радуюсь, что обломала ему все планы, — пожала плечами и отвернулась к окну, пытаясь спрятать свою широкую улыбку. Анна сказала, что я ненормально реагирую на эту ситуацию: нельзя радоваться тому, что человек выжил только из-за того, что теперь он будет страдать. Она говорит, что это начало помешательства. Но я не согласна с ней. В первую очередь я думала о том, что Ник будет жить. Потом уже, что у него не хватит духу повторить свой поступок. И в последнюю очередь о том, что жизнь ему не мила и он будет страдать. И, конечно же, поймет каково это, когда тебя динамят, думают только о себе и своих чувствах. — Марин, — Крис села возле меня, — ты на труп похожа. Может, теперь начнешь о себе заботиться, а не сидеть, как помешанная, и глядеть в стену? — я с улыбкой пожала плечами, все еще прибывая в радостных раздумиях. — В конце концов, через неделю ты выходишь на работу! Отлично, что напомнила, кстати. Надо не забыть купить новый костюм. Я вновь секретарь. Даже не так. Секретарь-заместитель. А это уже похоже на повышение. Как только всплыла информация, что я уволилась из компании Ника, начали поступать предложения. Много предложений. Все были наслышаны о моей исполнительности и крепких нервах, ведь я проработала пять лет на самого Никлауса Майера. Я приняла одной из предложений. Мой новый начальник — человек, с которым я знакома, но не очень близко. Наше общение до первого собеседования ограничилось лишь одной встречей, когда на переговоры были приглашены компании-конкуренты. Не стоит думать, что, устраиваясь на работу именно сюда, я захотела тем самым подложить очередную свинью Нику. Нет. Просто именно так я свела вероятность нашей встречи к минимуму. На собеседовании Евгений задал мне вопрос: «Почему я ушла?» — я, конечно же, не стала говорить правду о своей любовной драме. Наплела, что устала от Ника. Тем более сейчас, когда он попал в больницу и компанией управляет его козел-заместитель, мне там уж точно не место. Затем последовало логичное «А не захотите ли вы вернуться, когда ваш бывший начальник выйдет из комы и вернется на работу?». Я лишь покачала головой. Если бы не мое решение, принятое тогда, Ник вообще бы не вышел из нее и на нее. Он бы вышел только из больничной палаты вперед ногами. Я, конечно же, не стала говорить этого. И тем не менее, мне, видимо, не поверили. Взяли на испытательный срок. Теперь будет проверка, ведь Ник очнулся. Не знаю, как он поступит дальше… да и знать, наверное, не хочу. Просто не буду с ним связываться, встречаться. Буду работать на новом месте, где, я уверена, меня оценят по достоинству. Я умею хорошо работать, и начальник это знает, но опасается. А не стоит, ведь мое «нет» — это последнее, что я сделала для Ника в этой жизни. Не будет больше ничего. Надеюсь, со временем Евгений поймет это. И никогда не узнает о другой половине моей истории. Я сохранила Нику жизнь. Для всех, кто знает об этом, это объяснимо лишь жаждой мести. Возможно… Но это только половина правды. Я хотела, чтобы у него был второй шанс. Возможность начать все с чистого листа. И, может, сейчас, глядя на сложившуюся ситуацию трезвым, незамутненным псевдолюбовью взглядом, я могу наконец-то сказать: «Я отпустила тебя, Ник!». Для него все не будет выглядеть так же, как и для остальных: с ненавистью я не совладала, оставила мучиться. Ведь это не так. Мне жалко этого человека. Слабого, неспособного справиться с тем, что дано ему природой, — жизнью. Почему мне потребовалось пять лет и одно письмо, чтобы понять, что внутри меня всегда жили жалость и привязанность? Да, любовь тоже, но… ее не так уж и много. Она такая, какую я чувствую по отношению к семье. Ник — часть моей жизни, истории и семьи. Это не отменить. Именно поэтому, несмотря на то, что я пошла против его воли и желания, я надеюсь, что все сложится у него не так уж и плохо. У него впереди еще целая жизнь для исправления ошибок. Я знаю Ника: он не сможет больше наложить на себя руки. Я надеюсь, он поймет, почему я так поступила. Не из-за слепой ярости и жажды мести за разбитое сердце. Я написала ему письмо, где описала все, что чувствую. Все. Обнажила перед ним душу в последний раз. Больше такого не повторится. Сейчас я понимаю, что не мое «нет» стало последней помощью для утопающего Ника. Письмо. Надеюсь, мои искренние слова дадут ему хоть какой-то пинок под зад. Отрезвят. Вот это — мое последнее одолжение ему.

***

«Дорогой Ник! Не знаю, чего ты ожидал от меня, когда делал это с собой. Я не понимаю. Ты действительно думал, что я смогу убить тебя? Ты надеялся, умереть. Тогда бы твое письмо и все слова, написанные тобой, не пригодились. Но, знаешь, не зря говорят, что Судьба — дама привередливая. Ты выжил после страшной аварии, поэтому я не считаю, что в моих правах отнимать у тебя жизнь. Да, ты дал мне возможность распорядиться твоей судьбою, и я воспользовалась этим. Ты будешь жить, если сможешь выкарабкаться из того, что создал сам. Когда ты очнешься, вокруг тебя будут врачи, люди, которых ты не знаешь, и Илия. Надеюсь, ты не будешь звать меня, потому что я не приду. Никогда больше, Ник. Надеюсь, тебе будет страшно, потому что страх — это сильное чувство. Он сильнее страсти, любви и, как мне кажется, сильнее ненависти. Если ты когда-нибудь почувствуешь в этой жизни эмоции, то я надеюсь, первым будет страх. Его ты никогда не забудешь. Как и меня. Волей случая, я стала для тебя чем-то важным и близким. Знаешь, мне отрадно знать, что, кроме детских воспоминаний, в твоем письме была еще хоть какая-то правда. Хотя бы одна. А все остальное что? Ложь, Ник. Средство манипуляции. Интересно, ты осознавал, когда писал все это, что я прекрасно смогу отличить искренние слова от бреда? Не расстраивайся, на краткий миг я поверила тебе. Твои слова, что тебе плевать на реакцию всех, кроме меня, тронули мое разбитое сердце. Я поверила, что являюсь самым близким человеком для тебя. Родным. Тебя выдали слова, что у тебя больше не осталось никого. Тогда я почувствовала возмущение. Хотелось крикнуть: «А я, Ник? Как же я?» — но я промолчала, по-новой взглянув на твое письмо. Ты хитро поступил, начав писать о том, что я важна для тебя, и закончив тем, что я должна убить тебя ради своего же блага. Наверное, ты даже прочитал какую-нибудь статью по психологии, чтобы управлять мной. Но ты ошибся, Ник. Ты обманул самого себя: я не самый важный человек в твоей жизни… я самый удобный человек. Я твой якорь, за который ты держался руками и ногами, оправдывая свой страх перед таким шагом как самоубийство. И даже если бы я поверила тебе, твоим словам, я все равно не позволила бы отключить все те аппараты, стоящие в палате. Я не убийца и никогда не смогла бы простить себе это. А сейчас я спокойна. Спокойна, потому что знаю, что поступила правильно. Спокойна от осознания того, что рано или поздно ты начнешь жизнь заново. И я рада, Ник. Искренне рада, что, наконец, смогла отпустить тебя. Знаешь, это оказалось трудно. Все то, что произошло с нами за последний месяц… наверное, это самый большой урок в моей жизни. Ты стал не просто очень важным человеком, мужчиной в моей жизни. Ты стал моим уроком, учителем, вправившим мозги. Я должна поблагодарить тебя за это. Не ищи меня. Пожалуйста. Я окончательно уволилась и теперь ищу новую работу. Если тебе интересно, то у меня много очень интересных предложений. Будь уверен, я выберу самое лучшее. Знаешь, в своем письме ты написал: «Ты единственный человек, который, на мой взгляд заслуживает счастья, » — я надеюсь, что это все-таки правда. Порадуйся за меня, Ник, пожалуйста. Не чувствуй ненависть по отношению ко мне, ведь я дала тебе шанс все исправить. Просто порадуйся за меня, если действительно считаешь, что я заслуживаю счастья, потому что я именно сейчас чувствую себя свободной. Нет больше боли, которую я чувствовала, раз за разом натыкаясь на стену твоего отчуждения. Нет больше самобичевания, приводившего к депрессии. Теперь все хорошо. Спасибо, Ник, за то, что подарил мне эти пять лет. Я не могу сказать тебе, что не буду вспоминать их без улыбки на лице. Это время, которое ты нам дал, — было чем-то очень важным. Прощай. Марина. P. S. Я много говорила с Анной. Мне кажется, она именно тот человек, способный тебе помочь справиться со всем. Прошу тебя, Ник, начни жить заново. Хотя бы ради самого себя. Иногда вспоминай обо мне, но только иногда. Надеюсь, когда мы встретимся, передо мной не будет человека, наполненного ненавистью, потому что я не хочу этого. И пусть я зла на тебя… я желаю тебе только добра, потому что любовь по отношению к тебе до сих пор живет во мне. P. P. S. Вот теперь… не прощай. До встречи.