Глоточек воздуха

Звонок будильника неприятно режет уши, и я громко стону от боли в голове. Шарю рукой возле себя и, найдя телефон, выключаю будильник. Голова просто раскалывается, но я, собрав волю в кулак, сажусь на кровати, оглядывая комнату. Повсюду куча мусора, и голова услужливо подсовывает мне картинки вчерашней вечеринки. Встаю с дивана и, держась за голову, направляюсь в ванную. Умываюсь холодной водой, которая совершенно меня не бодрит, и иду на поиски Насти. Девушка находится спящей в своей комнате, где тоже царит ужасный беспорядок. Прикладываю немалые усилия, чтобы разбудить ее. Пока Настя направляется в ванную, я готовлю кофе. Оно меня тоже не бодрит, но таблетки от головы, которые приносит Настя, мне все-таки помогают. — Надо будет вызвать уборщицу, — говорит девушка, оглядывая кухню. — Обязательно, потому что мы тут бесполезны, — соглашаюсь я. Когда мы допиваем кофе, оказывается, что на моих джинсах большое пятно от какого напитка и мне не в чем пойти в школу. Настя услужливо отдает мне одну из своих юбок и блузок, перед этим минут 20 уверяя меня, что мне они отлично подойдут. Хотя я категорически не хотела надевать юбку, потому что в последний раз, когда я ее носила, поссорилась с историком, и подобных происшествий мне больше не нужно было. В школу мы приходим вполне нормальные, если не учитывать ужасного желания поспать. На первый урок мы идем со стаканчиками кофе, которые тихо пьем за последней партой. Дааа, не привыкли мы к таким ночным тусовкам. История, которая неизменно стояла пятым уроком, все приближалась, что меня совсем не радовало. Несмотря на количество выпитого кофе, я дальше хотела спать, так что на истории я надеялась выспаться. Уж лучше спать, чем смотреть на него. Так что, когда прозвенел звонок на 5 урок, мы с Настей уже удобно расположились за последней партой в кабинете истории. Историк вошел в класс ровно со звонком, сразу же посылая моего одноклассника за журналом. Я несколько секунд неотрывно смотрела на него, а потом опустила голову на сложенные на парте руки, закрывая глаза. — Князева! — внезапно врывается в мою голову голос историка, который вынуждает меня проснуться и резко расправить плечи. — Сколько же надо иметь наглости, чтобы вот так бесстыдно спать на уроке? Самойленко, ты тоже просыпайся! Настя лениво поднимает на мужчину взгляд и зевает, а я сижу, опустив голову. Не хочу на него смотреть, потому что позорно разревусь. — Чем же ты, Князева, ночью занималась, что спишь теперь? — насмешливо спрашивает историк. — Вам какая разница? — резко спрашиваю я, поднимая на него взгляд. — Никакая, — спокойно отвечает он, отводя взгляд, — была бы, если бы ты не спала именно на моем уроке. — Простите, мы больше не будем, — произносит Настя, спасая ситуацию. — Поверю на слово, — медленно произносит Михаил Иванович. — Но я за вами слежу. Он уходит к своему столу, а Настя улыбается и шепчет мне на ухо о том, что у него офигенная задница. Толкаю ее в бок, и мы начинаем смеяться. Оставшиеся минуты урока я отчаянно борюсь с желанием спать. — Сейчас мы пойдем за кофе, — шепчу Насте. — А следующий урок какой? — спрашивает она. — География, — отвечаю я, откидываясь на спинку стула и чуть ли не сползая под парту. Настя довольно улыбается. На географии кофе попить можно. Пока историк дает нам домашнее задание, я собираю все мои вещи в сумку, надеясь выйти из класса первой. Но Настя портит все мои планы, потому что когда звенит звонок, она случайно опрокидывает свою сумку и из нее высыпается все содержимое. — Ты безнадежна, — закатываю глаза я, начиная ей помогать собрать вещи. — Помогай давай, алкашка, — начинает улыбаться Настя. — Это из-за тебя я сейчас усну на ходу, — фыркаю я, запихивая Насте в сумку последнюю тетрадь. Мы поворачиваемся к выходу, и я сталкиваюсь взглядом с историком, который задумчиво смотрит на меня. Настя толкает меня, заставляя отвести взгляд и направиться к выходу. — Журнал возьмите, — говорит историк, а Настя еще раз толкает меня, чтобы я взяла журнал. Я медленно подхожу к учительскому столу, неотрывно смотря на историка, и беру из его рук журнал. Он тоже смотрит на меня. Мы так и стоим, смотря друг другу в глаза, но Настя зовет меня, и мужчина отводит взгляд. Выхожу из класса я на ватных ногах и с желанием снова зареветь. Чертов историк! Настя утаскивает меня к аппарату с кофе. Своими бессмысленными историями она отвлекает меня от мыслей об историке, за что я очень ей благодарна. Уже с кофе мы медленно идем к классу, но нас останавливает наша классная руководительница, сообщая нам о том, что после седьмого урока у нас будет классный час. — Дерьмо, — вздыхает Настя, когда учительница отходит, — а мы ведь собирались с физры свалить. — Я не хочу на физру, но и домой уйти не могу, — вздыхаю я. — Опять отсижусь в туалете. — Я бы пошла с тобой, но я не забиваю на оценки, как ты, — фыркает Настя, хотя я понимаю, что она шутит, потому что по физре, несмотря ни на что, у меня стоит пятерка. Войдя в класс и отдав географу журнал, мы садимся с Настей за последнюю парту и начинаем повторять параграф, который был на домашнее задание. Точнее повторяет Настя, а я просто сижу, смотря в книжку и подперев щеку рукой. Через несколько дней новый год, а у меня настроение на нуле. И все из-за этого историка. Я ведь сразу могла догадаться, что ничего мне не светит, и забить на него, но нет! А еще вечеринка в честь Нового Года на подходе. И мне придется туда пойти, потому что Настя, как и во все прошлые разы, меня уговорит. А следить за порядком, как и в предыдущие разы, будут: трудовик, который напьется за первые 5 минут или придет пьяным и будет спать в каком-то классе; географ, который свалит сразу же, как только уйдет директор, или пойдет бухать с трудовиком, все зависит от настроения; историк, который добросовестно остается с нами до конца, хотя в конце ученики уломают его выпить пару стаканчиков водки, и он тоже напьется. Именно из-за пьяного историка в конце все и идут на эту вечеринку, потому что больше историк так развязно не ведет себя никогда. Меня на уроке никто не трогал, и я спокойно лазила в телефоне. Когда прозвенел звонок, я прошу Настю как-то отмазать меня перед училкой физры и медленно направляюсь в мужской туалет. Думаю, сегодня никто не будет собираться зайти в туалет. А если и зайдет, то, надеюсь, это будет не историк. Удобно расположившись на подоконнике в туалете, я вытаскиваю телефон и включаю единственную игру, которая есть у меня в телефоне — крестики-нолики. И вот когда я уже разработала супер-стратегию, чтобы всегда в нее выигрывать, дверь в туалет внезапно открывается. Резко поднимаю голову и встречаюсь взглядом с… историком?! Блять, серьезно?! Мужчина не менее удивленно смотрит на меня, так и оставаясь стоять возле двери. Я первая отвожу взгляд и спрыгиваю с подоконника, желая поскорее уйти. Историк хочет что-то сказать, но я быстро его перебиваю: — Не переживайте, Михаил Иванович, я уже ухожу. Таких инцидентов, как в прошлый раз, больше не будет, — выдавливаю из себя улыбку, хотя мне снова хочется плакать, глаза начинает щипать, а в груди появляется неприятное саднящее чувство. Направляюсь к двери и прохожу мимо мужчины, как он внезапно хватает меня за руку, останавливая. Ну вот, сейчас он начнет говорить что-то, делать мне больно, доводить до слез! Резко поворачиваюсь к нему и, не давая ему возможности что-то сказать, начинаю говорить первая: — Зачем ты меня остановил?! Если ты хочешь снова начать извиняться, то иди к черту со своими извинениями! Мне они не нужны и мне полностью хватило прошлого раза! Ты… идиот! — кричу я, дергая рукой, пытаясь освободиться из его хватки, но он только сильнее сжимает руку. — Отпусти меня! Это же тоже не педагогично, держать ученицу за руку! Какой же ты учитель после этого, ведь так?! Замолкаю, потому что голос начинает дрожать и молча смотрю на него. Историк тоже молчит и внимательно смотрит мне в глаза. «Глупая, » — тихо говорит он, а потом резко притягивает к себе за руку и грубо целует, обхватывая мою голову руками. От неожиданности я несколько секунд не двигаюсь, но потом начинаю вырываться. Пошел он к черту! Сейчас он, как и в прошлый раз, целует, а потом начнет извиняться. Я начинаю бить его ладонью по груди, желая, чтобы он отпустил меня, но историк только сильнее прижимает меня к себе, обнимая за талию и целуя менее яростно. В его объятиях ужасно приятно, а губы, целующие меня, только усиливают это чувство. Еще раз бью его рукой по плечу, но очень слабо, а потом сдаюсь и отвечаю на поцелуй, зарываясь рукой в его волосы. Мужчина делает несколько шагов вперед и прижимает меня к стене. Он врывается языком мне в рот, сплетаясь с моим. Я жадно сминаю губы мужчины, словно этот поцелуй то же самое, что глоток свежего воздуха. Целую его, а в груди распространяется приятное тепло. Черт, и зачем было вообще ссориться? Историк медленно отрывается от моих губ, ставя руки по обе стороны от моей головы, и смотрит на меня. Он хочет что-то сказать, но я снова целую его. Не хочу, чтобы он что-то говорил, и не имеет значение что: будь то извинения или признание в любви. Мужчина улыбается и отвечает на поцелуй, вжимая меня своим телом в стену. Я обнимаю его за шею, прижимаясь еще ближе. Когда учитель отстраняется еще раз, я вижу в его глазах решимость: он хочет поговорить. А я не хочу. Не хочу ничего выяснять. Поэтому я выскальзываю из его рук и быстро выхожу из туалета. Слышу позади себя хлопок двери и приближающиеся шаги. Мужчина обхватывает меня рукой за талию и прижимает к своему телу. — Чего же ты убегаешь? — шепчет он мне на ухо, опаляя кожу горячим дыханием, от чего моя кожа покрывается мурашками. Я молчу, не желая ничего говорить. Внезапно мужчина касается губами моей шеи, от чего я вздрагиваю. Черт, почему у меня такая реакция на его прикосновения? Он целует мою шею, руками прижимая меня ближе к себе. Я отклоняю голову в сторону, от чего мужчина хмыкает и несильно кусает меня за шею. Я закусываю губу, чтобы не застонать от удовольствия, и меня совершенно не волнует, что мы стоим посреди школьного коридора и нас в любую секунду могут заметить. Но историк, в отличие от меня, это понимает и медленно отстраняется. — Мы сегодня должны были смотреть фильм, — произносит он, отходя от меня на шаг, потому что звенит звонок. — Должны были, — соглашаюсь я, поворачиваясь к нему. — И будем, — кивает он, неотрывно смотря на меня. — Почему ты так уверен? — спрашиваю я, не обращая внимания на то, что некоторые ученики странно на нас поглядывают. — Потому что, — невозмутимо говорит историк. — Какой вместительный ответ, — фыркаю я. — Больше расскажу, если сегодня придешь ко мне смотреть фильм, — подмигивает он мне. — Все пытаешься заманить меня к себе в квартиру? — улыбаюсь я. И как на него вообще можно обижаться? — Надежда умирает последней, — тоже улыбается он, и я снова залипаю на его губах. Черт, его улыбка, это что-то. — У тебя еще классный час, да? — Откуда ты знаешь? — хмурюсь я, чем вызываю у историка ухмылку. — В учительской твоя классная руководительница говорила. Я подожду тебя в машине, — а потом снова резко наклоняется ко мне и шепотом продолжает, опаляя мою кожу своим дыханием. — И только попробуй убежать. Я киваю, не в силах сказать что-то, а мужчина, довольно улыбнувшись, уходит. На своей шее я все еще ощущаю его дыхание и улыбаюсь. — О чем это вы так мило ворковали? — звучит сзади меня голос Насти, и я вздрагиваю от неожиданности. — Да ни о чем, — пожимаю плечами я. — И перестать подкрадываться так тихо. — У тебя со слухом проблемы просто, я хожу громко, — фыркает девушка. — Вы уже помирились, да? — Да. — Ну тогда сегодня будем пить за ваше примирение, — подмигивает мне Настя. — Мои родители приедут после Нового Года. — Сегодня я буду смотреть фильм… с ним, — говорю я, а Настя хитро улыбается. — Точно смотреть фильм? — Настя, успокой свою фантазию, — начинаю смеяться я. — И ты еще мне говоришь, что это я извращенка. — От тебя научилась, — тоже смеется Настя, открывая дверь в кабинет, где у нас будет классный час. Этот классный час прошел как и все остальные: училка что-то беспрерывно говорила, а ученики разговаривали между собой и залипали в телефоне, только отличники старались слушать ее, чтобы она поставила им хорошие оценки. А я обсуждала с Настей новогоднюю вечеринку. — Ты возьмешь то черное платье, которое я подарила тебе на день рождения, — шепотом вещала мне Настя. — А я возьму свое синее. — Я не хочу черное, — бурчу я. — Новый Год это светлый праздник, а я буду вся в черном. — Тебе вообще угодить возможно? Тогда пойдем завтра и купим себе новые платья. — Ладно, возьму черное, — вздыхаю я, потому что перспектива ходить по магазинаv меня тоже не устраивает. — Нет, мы пойдем и купим новое! — твердо говорит девушка. — А кто в этом году станут нашими надзирателями? — Трудовик, географ и историк. Те, что и всегда. — Мы должны выбрать тебе самое сексуальное платье, чтобы ты точно очаровала историка, — шепчет Настя и начинает смеяться. — Дура, — с улыбкой говорю я. — А ты кого соблазнять будешь? Географа? Он, вроде, ничего. — Точно. А то мне аж завидно делается. Ты, значит, с преподом шуры-муры крутишь, а я нет, — в шутку говорит девушка. После классного часа мы с Настей медленно направляемся к воротам школы, возле которых я замечаю машину историка. Настя улыбается мне и, сославшись на какие-то дела, направляется в другую сторону. Дела у нее, конечно. — Твоя подруга уже не нуждается в такси? — спрашивает меня историк, когда я сажусь в машину. — У нее появились дела, — отвечаю я, вспоминая последний раз, когда историк подвозил меня домой. Именно тогда мы и поссорились… — Твои родители дома? — Нет, они возвращаются с работы в 7 часов вечера. А что? — Интересуюсь на всякий случай. Ты, кстати, полностью забила на дополнительные по истории, — говорит он улыбаясь. — Вообще-то, это ты должен был мне напоминать. — Ну вот, напоминаю: сегодня у нас дополнительные. — Сколько еще способов ты придумаешь, чтобы заманить меня к себе? — улыбаюсь я. — Я скачал новые игры на приставку, — продолжает историк. — А еще мороженое у меня есть. И мой хомяк по тебе скучает. — Уговорил, — начинаю смеяться я. — Но это только ради хомяка и приставки. — Ладно, обойдусь и этим, — улыбается он. — Но мне нужно еще домой заехать, — говорю я, и историк в ответ только кивает. Остальной путь мы едем молча. Я задумчиво смотрю в окно, не понимая логики историка. Вчера он сказал, что общение со мной было ошибкой, которую он повторять не хочет. Но сегодня он поцеловал меня в туалете, а теперь общается со мной как ни в чем не бывало. Конечно, можно спросить его и потребовать объяснений, но я не хочу. Это может испортить все, а я не хочу снова с ним ссориться. Захочет — сам начнет говорить об этом. — Спасибо, мой личный водитель, что привез меня домой, — в шутку говорю я, когда машина останавливается возле моего подъезда. — А оплатить поездку? — улыбается историк, поворачиваясь ко мне. — А у меня, кажется, денег нет, — приторно вздыхаю я и закусываю губу, чтобы не начать улыбаться. — Думаю, ты можешь оплатить другим способом, — серьезно говорит мужчина, но глаза выдают его веселое настроение и желание засмеяться. — И каким же? — Поцелуем, — ухмыляется он. — Куда? — спрашиваю я чисто ради приличия, собираясь чмокнуть его в щеку и свалить, потому что мой телефон начал пиликать, оповещая о том, что разрядился. — В губы, — говорит он и, не дав мне времени удивиться, накрывает мои губы своими. Теперь он целует меня медленно и нежно, давая возможность в полной мере насладиться поцелуем и ощущениями, которые он вызывает. Через несколько секунд мужчина разрывает поцелуй, напоследок прикусив мою нижнюю губу. — Не забывай о дополнительных, — тихо говорит он мне на ухо. В ответ я только киваю и быстро выхожу из машины. На губах я все еще ощущаю губы историка и счастливо улыбаюсь. Все это мне определенно нравится. Войдя в квартиру, я оставляю сумку возле двери и сразу же иду на кухню. С самого утра я ничего не ела, если не считать кофе, так что сейчас просто умирала с голоду. Когда я съела тарелку борща, который утром сварила мама, то спокойно выдохнула. Осталось только на дополнительные к историку пойти — и жизнь удалась. Вытащив из сумки все, кроме учебника и тетради по истории, я направилась к историку. Сумку я взяла только для прикрытия перед родителями. Ну не будем же мы серьезно заниматься историей. Через 10 минут я уже звонила в дверь Миши (да, мне определенно нравится его так называть). Он открыл мне спустя 2 минуты. — Ты теперь меня всегда так встречать будешь? — спрашиваю я, оглядывая его. Историк был одет только в синие боксеры. Его волосы были мокрые и взъерошенные, а по груди капельками стекала вода. — Прости, но я думал, что ты придешь чуть-чуть попозже, и решил принять душ, — неловко улыбается он, взъерошивая волосы, которые и без этого были в ужасном беспорядке. Он пропускает меня в квартиру и, сказав мне пойти на кухню, уходит в ванную. Я успеваю приготовить чай, когда мужчина возвращается одетый в чёрные спортивные штаны и такого же цвета майку. Он садится за стол и, благодарно улыбнувшись, берет чай. — Ты тут уже неплохо разбираешься, я смотрю, — говорит он, делая глоток чая. — Приходится, — улыбаюсь я. — Что будем делать? — Историей заниматься, у нас ведь дополнительные. — Реально? — приподнимаю брови я. — Ну да, — серьезно говорит он. — А ты думала, я шучу? — Ну, вообще-то, да. — Оказывается, нет, — ухмыляется мужчина, вставая. — В гостиной заниматься удобней. Он серьезно? Мы сейчас будем заниматься историей? Я беру свою сумку и иду за Мишей в гостиную. Сажусь возле него на диван и вытаскиваю книгу из сумки. Историк берет учебник и начинает искать нужную тему. — Что? — спрашивает он, увидев мой скептический взгляд. — Мы серьезно будем учить историю? — все еще не веря, спрашиваю я. — Да, мы будем учить историю, — кивает он. — Я не хочу учить историю, — капризно говорю я. — А чего же ты хочешь? — ухмыляется он. — Да что угодно, но только не историю! — А я хочу историю, значит, учим историю, — говорит он твердо и отдает мне книгу. — Давай, читай. *** — Почему ты именно историк? Какой смысл вообще учить то, что было? Как оно поможет миру в будущем? Что за идиотизм? И почему это должна учить я? — возмущалась я, когда три параграфа из учебника остаются позади. — Историк, потому что нравится история, — улыбается Миша, откидываясь на спинку дивана. — Лучше бы тебе что-то другое нравилось, — бурчу я, вставая с дивана. — Что, например? — приподнимает брови он, с усмешкой смотря на меня. — Да хоть я, но только не история! — восклицаю я. — Ты мне и так нравишься, — серьезно говорит он. — Что? — выдавливаю я, не веря своим ушам. Я ему… нравлюсь? Вау. — То, что слышала, Князева, — ухмыляется Миша. — Я не слышала. — Надо повторить еще раз? — начинает улыбаться он. — Надо. Историк за руку тянет меня на себя, и я почти падаю ему на колени. Его руки моментально обвиваются вокруг моей талии, прижимая ближе к нему. «Ты мне нравишься, » — шепчет он мне в губы, сразу же целуя. Отвечаю на поцелуй, а в голове только одна мысль: «Я ему нравлюсь, черт возьми!» Одной рукой обвиваю его шею, второй зарываюсь в еще немного влажные после душа волосы. Мужчина скользит языком мне в рот, сплетаясь с моим в жарком поединке. Оттягиваю его волосы, от чего Миша начинает улыбаться сквозь поцелуй и прикусывает мою нижнюю губу. Поцелуй становится все более жарче и страстнее. Одна рука мужчины ползет по моей спине вверх, проходится по шее и обхватывает мою грудь поверх футболки. Ерзаю на коленях историка, вырывая из его губ тихий стон. Меня это раззадоривает, и я продолжаю ерзать. Внезапно Миша опрокидывает меня на диван, нависая сверху. Он внимательно смотрит на меня потемневшими глазами. — Не играй со мной, — шепчет он мне в губы. — А иначе что? — с вызовом спрашиваю я. В ответ он только ухмыляется и снова впивается в мои губы грубым поцелуем. Отвечаю на поцелуй, обнимая историка за шею. Он просовывает свое колено между моих ног, а одной рукой обхватывает мою грудь. С моих губ срывается стон, но он тут же заглушается губами мужчины. Миша отрывается от моих губ и переходит на шею. Скольжу ладонью по его груди, чувствуя под рукой мышцы мужчины, которые напрягаются, когда моя рука проходит по ним. Историк продолжает целовать мою шею, а его рука опускается к краю футболки и ныряет под нее, проходясь по животу, рёбрам и обхватывая грудь поверх лифчика. Внизу живота начинает приятно тянуть, и я ерзаю. Мужчина придавливает мое тело своим и кусает меня за шею. Не сдержавшись, громко стону. Мужчина убирает руку с груди и медленно направляется к кромке моих трусиков, как внезапно начинает звонить телефон. — Плевать, — шепчет он, отрываясь от моей шеи и снова хватая в плен своих губ мои. Еще раз громко стону, когда его рука ложится поверх моих трусиков. Телефон начинает снова звонить, и я различаю по мелодии, что звонят на мой телефон. Черт. — Стой, — шепчу я, пытаясь оттолкнуть историка. — Это мне звонят. Вдруг это что-то важное. Он разочаровано вздыхает, отстраняется от меня и садится на диван, тяжело дыша. Я быстро подрываюсь с места и беру телефон в руки. «Мама» пишет на дисплее, и я вспоминаю, что даже не предупредила ее о том, что пойду куда-то. — Алло, — говорю я, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. — Где ты? — без приветствия начинает она. — Была на дополнительных по истории, а сейчас у Насти, — говорю я, быстро посмотрев на историка, который внимательно смотрел на меня. — Твои дополнительные сегодня? — недоверчиво спрашивает мама. — У Михаила Ивановича сегодня был свободный день, и он решил провести дополнительные, — продолжаю врать я, а Миша лишь улыбается. — А домой когда ты придешь? Хочу что-то сказать, но историк внезапно качает головой. Я непонимающие смотрю на него, а он неслышно что-то говорит, но я разбираю «не сегодня». Он хочет, чтобы осталась? Мужчина как будто понимает мой вопрос и кивает. — Юля! — злится мама, когда мое молчание слишком затягивается. — Мам, я скорее всего у Насти останусь, — начинаю я, а историк пытается скрыть улыбку. — Зачем у нее оставаться? — Ее родители уехали, а ей одной скучно, вот она и попросила остаться у нее. — Ну не знаю, — колеблется мама, но я уже понимаю, что она согласна. — Мы сейчас смотрим фильм, а дальше пойдем спать, — говорю я, а потом добавляю. — Мы ляжем спать не позднее 12 часов. — Хорошо, — соглашается мама, а я победно улыбаюсь, — но завтра ты должна быть дома не позже обеда. — Конечно, мама, как скажешь, — говорю я и сбрасываю вызов. Ставлю телефон на стол, где он пиликает в последний раз и выключается. Надо же было забыть зарядить его! Поворачиваюсь к Мише, который сидит на диване и смотрит на меня. Он уже успел отойти от внезапной вспышки страсти, как и я. Так что я сейчас смотрю на него и не знаю, что мне делать. Зачем я вообще наврала маме, что останусь у Насти, если я не у Насти? — Зачем ты сказал, чтобы я сказала, что останусь у Насти? — спрашиваю я, осторожно присаживаясь возле него. — Не знаю, — пожимает плечами он. — Внезапное желание. — Окей, — фыркаю я. — Дай свой телефон, мне нужно позвонить Насте и оповестить ее о моем приходе. — Зачем? — Ну я же сказала, что ночевать буду у Насти. Она удивится, если я приду к ней без приглашения, да еще и с новостью о том, что буду ночевать у нее. — Оставайся у меня. — В смысле? — переспрашиваю я. — Когда я говорил, чтобы ты сказала маме, что останешься у Самойленко, то имел в виду, чтобы ты осталась у меня, — невозмутимо говорит Миша. — Да? — будучи шокирована, спрашиваю я, все еще не веря во все это. — Да, Князева, — начинает смеяться историк. — Но мне все равно нужен твой телефон, потому что надо предупредить ее, если вдруг моя мама позвонит, — говорю я, протягивая к нему руку. Миша ловит меня за руку и тянет на себя, заставляя сесть на его колени. Одна его рука обвиваются вокруг моей талии, а второй он вытаскивает из штанов телефон и протягивает мне. Набираю по памяти номер Насти и прикладываю телефон к уху. — Алло, — слышу на том конце. — Привет. Ты не занята? — спрашиваю я, а историк улыбается и утыкается носом мне в шею. — Нет, я всегда свободна, — начинает смеяться девушка. — И, кстати, с какого номера ты мне звонишь? — Это мой второй, — говорю я. — Хорошо, тогда почему твой второй номер подписан у меня как «Историк»? — спрашивает она. — Почему именно историк? — недовольно спрашивает Миша. — Потому что ты историк! — фыркаю я, а потом закатываю глаза. Черт, Настя ведь все слышала… — Юль, — протягивает девушка, и я даже представляю ее хитрую улыбку. — Ты неправильно все поняла, — поспешно говорю я. — Ну да. Ты звонишь мне с номера Михаила Ивановича, а также я слышу в трубке его голос. Интересно, как я могу это понять. А что ты хотела-то? — Ну, в общем, если что, то я сегодня ночую у тебя. Если моя мама будет звонить, то скажешь, что я у тебя, окей? — А ты сейчас где? — У историка, — тихо говорю я, представляя ее лицо сейчас. — Да не историк я, — недовольно бурчит Миша мне в шею. — Заткнись, — шиплю я. — Так что, Насть, отмажешь меня, если что? — Без проблем, но ты мне потом все расскажешь! — воодушевленно говорит Настя. — Что ты можешь ей потом рассказать? Как мы историей занимались или как спать будем? — снова подает голос историк. — Что делать будете? — сразу же спрашивает Настя. — Да не в том смысле, — снова бурчит мужчина. — Ладно, Насть, спасибо, — говорю я, пока историк не начал говорить еще что-то. — Не забудь, что мы завтра идем за платьем, — напоминает девушка и сбрасывает вызов. — О чем ты вообще думаешь? — зло спрашиваю я, отдавая историку телефон. — А что? — Какое еще нафиг «спать будем»?! Представляешь, о чем она подумала? — Догадываюсь, и мне это определённо нравится, — говорит Миша мне в шею, а после целует ее. — Извращенец, — улыбаюсь я. — Мы собирались смотреть фильм, — напоминает историк. — Что смотрим? — Хочу комедию. — В спальне будет удобнее, — шепчет мне на ухо Миша, резко вставая с дивана, от чего я чуть не падаю и рефлекторно обхватываю ногами его торс. Именно так историк относит меня в свою спальню и опускает на кровать, а сам ложится возле меня. Он берет пульт и начинает искать какую-то комедию, пока я осматриваю комнату. В углу замечаю клетку с хомяком и, радостно улыбнувшись, встаю с кровати, направляясь к ней. Вытаскиваю из клетки хомяка и возвращаюсь с ним на кровать, устроив его у себя на животе. Миша наконец-то находит комедию и переводит на меня недовольный взгляд. — Хомяк тоже будет смотреть? — спрашивает он, косо поглядывая на хомяка. — Ты имеешь что-то против? — Да. И именно поэтому он отправляется назад в клетку, — с этими словами историк забирает у меня хомяка и относит его назад в клетку. Миша возвращается и ложится на другую часть кровати. Я подсовываюсь ближе к нему, и историк, улыбнувшись, обнимает меня за плечи. Такие просмотры фильмов мне тоже определенно нравятся. Комедия оказывается не очень веселой. Хотя так кажется только мне, потому что историк почти постоянно смеется. Перевожу взгляд с телевизора на улыбающегося мужчину и тоже улыбаюсь. Поднимаю руку и, положив ее на грудь Миши, начинаю выводить там различные узоры. Историк сначала не обращает на это внимания, но потом переводит взгляд на меня. — Тебе не интересно? — спрашивает он, ловя мою руку своей. — Не очень, — говорю я, зевая. — Можешь досмотреть, а я полежу просто. Историк крепче обнимает меня рукой за плечи и прижимает к себе. Утыкаюсь носом ему в шею и закрываю глаза, вдыхая его запах, слыша его дыхание, наслаждаясь его прикосновениями, наслаждаясь этим моментом…