Дорожки

Чистить пушистые комочки от шкурок было тем ещё занятием, но библейское «кто не работает, тот не ест» из уст страшненькой Гермионы мотивировало к добросовестному труду. К тому же дел поважнее всё равно не было. Навязчивые провожатые пререкались без отдыха: — Герми, давай хоть на минутку зайдём в Нору — вещи тёплые захватим, спальник. — У меня всё с собой, — метнув свирепый взгляд, Гермиона извлекла из маленького на вид рюкзачка здоровенный котёл. — Гарри, кидай очищенные грибы сюда. — Маме скажемся… — Рональд! Я уверена, что матушка Молли уже сейчас чует своей печёнкой, что сыночке грозит опасность! Она запрёт тебя в светёлке и выдаст пяльцы! — Ты бессердечна! Мама будет волноваться. — Ой, иди! Иди в свою нору, трус! Хочешь всю жизнь собирать лягушек — дело твоё. — Я не трус! — Рон в гневе взмахнул палочкой в сторону сухих веток, сложенных для костра — те вспыхнули. — Эффектно! — Гарри попытался сменить тему разговора, пока несносная девица не довела рыжего до греха. — А я так смогу? Ну… я ведь вроде как волшебник. — Смог бы, если б не браслет, — Рон подцепил пальцем тонкую кожаную тесёмку на запястье Гарри. — Откуда он у тебя? — Это подарок от моего учителя. Сейчас Гарри вспоминал своего педагога с тихой грустью. Даже не с грустью — с тоской. А когда-то мечтал насыпать стрихнину в его излюбленную фляжку. Рон не дал предаться воспоминаниям: — Хорош подарок! У нас такие на преступников вешают — это ограничитель магии. — Да ну?! — Гарри, ты что-то натворил? — происходящим заинтересовалась и Гермиона — ну хоть от рыжего отстала. Гарри задумался: — Намеренно — ничего. Но рядом со мной всегда случались какие-то неприятности: то змея из живого уголка сбежала, то директриса раздулась, будто её водой накачали, то пожар в актовом зале приключился… Вот из-за пожара меня из школы и исключили. — Так. А учитель? Ты про учителя говорил. — Опекуны наняли одиозного типа, согласного преподавать за гроши. Не знаю, кто и за какие заслуги дал этому тридцатилетнему мизантропу степень профессора, но педагогический талант у него отсутствовал напрочь. Он никогда ничего не объяснял — просто давал задания и с каменным лицом садился в кресло. Зато как спрашивал! Бывало, скрестит руки на груди и давай шипеть: «наглый, глупый, безответственный!», и язык у него острый, как бритва. Браслет он на меня в первый же день надел. Но зачем? — Видимо, чтоб ты школы не жёг! — Так он что, из ваших был? — Из «наших», Гарри, а не из «ваших». *** К полудню вышли на ровную широкую дорогу, вымощенную жёлтым кирпичом. «Жёлтый — цвет безумия» — пронеслось в голове. Гермиона расслабилась лишь когда крепкие приземистые домики остались позади. Теперь вдоль обочины простиралось кукурузное поле, отгороженное плетёной изгородью. Когда его миновали, по обе стороны дороги раскинулась бесконечная степь. Рон трещал без умолку, то развлекая байками про фантастических тварей вроде русалок и оборотней, то путая в сложных родственных связях волшебных семей. Если не считать болтовни Рона и стука собственных каблуков, вокруг была полная тишина. Гарри поначалу не мог понять, что именно его смущает в окружающей природе, а потом сообразил: — А где все птицы? — Сдохли. Проклятье Змееликого. С помощью птиц мы обменивались корреспонденцией. Звери тоже сдохли или мутировали в тварей вроде Пушка. — Пушка? — Здоровая трёхголовая собака, — Рон вздохнул. — И дождя полгода не было… Вот жабы сдохнут, и жрать будет совсем нечего. *** Когда солнце стало клониться к закату, решили устраиваться на ночлег. Выбрали место у ручья, разбили лагерь и уже почти принялись за еду, как услышали протяжный стон, доносящийся из леса. — Что это? — встрепенулся рыжий. — Понятия не имею, — Гермиона достала палочку. — Давай посмотрим. Спрятавшись за толстой сосной, все трое разглядывали облачённую в чёрное фигуру: мужчина сидел на земле, облокотившись спиной на ствол дерева, лицо его было скрыто капюшоном. — Чёрная мантия, — прошептал Рон, — это Пёс! — Перестань, Рон! Псы не ходят по одному. И эмблемы зелёного черепа нет. — Кто такой «пёс»? — заинтересовался Гарри. — Приносящий смерть, — отмахнулась Гермиона, — но это определённо не он. Рон прищурился: — Да это же… — Железный зельевар! — закончила за рыжего Гермиона и, всплеснув руками, выбежала из-за дерева. — Вам нужна помощь, сэр? Что-то случилось? — Заржавел, — отозвался из-под капюшона хриплый голос. — Подай-ка мне мою маслёнку, девочка. Гермиона подняла с земли фляжку, открыла и понюхала содержимое. — Это абсент! — Дай сюда и не умничай! — именуемый Железным зельеваром откинул капюшон, являя миру застланные волосами мутные глаза, и приложился к фляжке. А Гарри растянул губы до ушей. Да какой же это зельевар? Это же Снейп, злобный профессор, пять лет пытавшийся вдолбить мудрость веков в его пустую голову! — Сэр? Профессор при виде Гарри поперхнулся так и не сделанным глотком. — Опять вы, Поттер? — Мне кажется, что я сплю, — продолжая глупо улыбаться пробормотал Гарри. — Я летал в тыкве, едва не убился, меня опознают по шраму и ждут повторения какого-то подвига, совершённого в младенчестве. Я всё ждал, что сейчас проснусь с отпечатком ладони на щеке, вытру слюни с подбородка, поудивляюсь вычурности сновидения и вернусь в свою унылую жизнь! А тут вы… Зельевар, говорите? — Мастер зелий, — прокашлявшись, поправил Снейп. — Разница, как между герцогом и сельским старостой. Какого чёрта вы здесь шляетесь? Дамблдор ждал вас к завтраку. — Я к нему и иду. Вы знакомы? — Редкой души человек, — Снейп с тоской посмотрел на свою фляжку и вернул крышечку на место. — С прискорбием вынужден сообщить, что нам по пути.