Дорожки

Вам когда-нибудь приходилось просыпаться под открытым небом с утренними лучами солнца? Тогда вы знаете, какое удовольствие обычно дарит это мягкое пробуждение. Увы, Гарри этим удовольствием насладиться не успел: сладко потянувшись, он пихнул профессора коленками под зад и едва успел откатиться, уворачиваясь от прицельного удара локтем в живот. При свете дня идея забраться Снейпу под мантию казалась безрассудной. И как смелости-то хватило? «Дерётся, но не выгоняет, — думал Гарри. — Видать, пригрелся! Лежит вон, жмурится как чеширский кот. Конечно, вдвоём-то оно теплее. Надо как-то завести диалог. Подойдёт что-то простенькое, вроде „доброе утро“». — Профессор, — прошептал он хриплым со сна голосом и поперхнулся заготовленной фразой — загадочный огонёк не то безумия, не то желания, на миг промелькнувший в чёрных глазах, откровенно смутил. Гарри судорожно вдохнул, силясь унять приступ тахикардии, чем вызвал лёгкую усмешку на тонких губах. Теперь во взгляде профессора читалось снисходительное любопытство, эдакий насмешливый интерес кота к пойманной мухе. Неловкость пикантной ситуации разрешила Гермиона: — Проснулись? Пойдёмте завтракать! От совместной трапезы Снейп предсказуемо отказался, предпочитая на завтрак содержимое своей фляжки, а вот Гарри жареные лягушачьи лапки очень понравились. И кофе был вкусным. — Вам следует знать, мистер Поттер, что процесс приготовления кофе в нашей стране довольно специфический, — от елейных ноток противно заныло под рёбрами. — То, что вы пьёте, является неким аналогом знаменитого копи лювак. — А по-английски? — Наш кофе из беличьих какашек, — пояснил Рон. Гарри подавился так, что кофе полился через нос. — Поттер, вы любопытны до всяких глупостей и крайне нелюбознательны в вещах, касающихся вашего здоровья и безопасности. Мне казалось, вчерашний опыт воспитает в вас привычку с осторожностью относиться к вещам, которых вы касаетесь, и конечно, к тем, что тащите в рот. — Вы очень заботливы, сэр! Спасибо вам за это большое! «Дождался ведь, пока я глоток сделаю! Вот змеище!» Гарри подхватил грязную посуду и хотел было пойти к ручью, прочь от очень довольного собой профессора, когда Гермиона истошно закричала: — Василиск!!! Волшебную змею Гарри не увидел, так как оказался прижат к земле неожиданно тяжёлым телом. — Ни звука, Поттер. «Да при желании не смогу!» Воздуха едва хватало, чтобы вдохнуть. Рядом что-то двигалось. Что-то большое и, судя по бешеному пульсу Снейпа, страшное. В полной тишине замершего леса Гарри отчётливо слышал, как совсем близко шелестит змеиная чешуя — звук напоминал скрежет трущихся глиняных черепков. Ладони вспотели. Пуговица чёрного сюртука больно давила на зуб. Именно мысль о возможности испортить зуб не давала панике полностью завладеть сознанием. Наконец всё стихло. Едва освободившись от душных объятий, Гарри вскочил на ноги. — Что это было? Все живы? Рон? Рыжий сидел на корточках перед неподвижно лежащей Гермионой, раскачивался из стороны в сторону и кусал костяшки пальцев. Гарри несмело подошёл к Рону, взглянул на боевую подругу и в ужасе отпрянул. Гермиона окаменела: застыла, испуганно приоткрыв рот и вскинув руку в указующем жесте. Вблизи она походила на серый окоченевший труп. — Не истерите раньше времени, Уизли, — профессор был хладнокровен что та змея. — Видите, — он слегка надавил на нижнюю губу Гермионы, — кожные покровы местами ещё мягкие. Василиск питается камнями. Он вернётся вечером, когда тело жертвы полностью окаменеет. Сумеете до заката раздобыть корень мандрагоры и яйца пецилотерии полосатой? — Сумею! — Рон поднял полные слёз глаза и бодро закивал. — Всё сумею! Что такое пецилотерия? Снейп взглянул с укором, но от читаемых во взгляде комментариев воздержался: — Идите в Лютный. Там можно купить мандрагору. — А яйца? — Этот ингредиент не продают в лавках, Уизли. Единственный способ добыть яйца — залезть в паучью нору. Да не зеленейте вы! Принесите то, что велел. С остальным я разберусь сам. — Спасите её, сэр, — Рон с мольбой посмотрел на профессора. — Я знаю, сколько стоят услуги Мастера зелий и не поскуплюсь! Всё что угодно, только спасите! — Опрометчивое заявление, Уизли, — тон говорящего мог бы растворить металл не хуже царской водки. — Поттер! «Пришла моя очередь волноваться». — Что? — Вас я намерен привязать к дереву. — С ума сошли?! — Это единственный способ уберечь вас от приключений, а меня от нервного срыва. Инкарцеро. — Нет, нет, профессор!!! — верёвки оказались довольно тугими. — Я хочу с вами! К паукам! Я буду идти шаг в шаг и молчать как омуль! — Это и без того опасное предприятие, а с вашим участием оно примет масштаб катастрофы. Уизли, подтащите Грейнджер поближе к Поттеру и закидайте обоих еловыми ветками. Поттер, ведите себя тихо и с вами ничего не случится. До скорого, — профессор взмахнул полами мантии и исчез за деревьями. «Один в этом лесу?! В компании полутрупа?! Я лишусь рассудка!» — Рон! Ты не можешь меня здесь оставить! — Гарри, без обид, но нарываться сейчас не в моих интересах, — первая веточка аккуратно прикрыла колени. — Пёс прав: ты магнит для неприятностей. — И магнит этот привязан рядышком с твоей ненаглядной! Рыжий задумался. — Ну же! Возьми меня с собой! Мы быстренько! Снейп ничего не узнает! А я при случае замолвлю за тебя словечко перед Мудрейшим. — Ты до него доберись сначала, — вторая веточка легла рядом. — Доберусь! Я же Избранный, помнишь? Рыжий внимательно посмотрел на ноги избранного и отложил третью ветку в сторону: — Башмачки. — Что? — Ты отдашь мне свои серебряные башмачки. Я зельевару много денег должен. — Забирай! — Не сейчас. Потом. Босиком ты далеко не уйдёшь. Гарри готов был идти хоть босиком по гвоздям, хоть по канату в пуантах, лишь бы не сидеть без дела, замирая от шороха, глядя в мёртвые глаза Гермионы.

***

Ещё на подступах к неприветливому городу от мальчишеской бравады Гарри не осталось и следа. Какие страшные люди рыскали в потёмках Лютного! Иных и людьми назвать было сложно. Например, темнокожий здоровяк, что недобро косился поверх пивной кружки, больше походил на орка из Средиземья. Сидящая у него на коленях рыжая полуголая девчушка подкурила сигарету и подняла на путников карамельные глаза. — Понравилась? — орк отставил кружку и заголил грудь девицы. — Двенадцать сикклей, за двоих — семнадцать. Рон покраснел до корней волос: — Ты позор нашей семьи, Джиневра! Темнокожий прищурил мутные глаза, расхохотался и вернул платье смущённой Джиневры на место: — Пардоньте за сиськи! Не признал тебя, друг! — Пусть лопнет твоя селезёнка, Дин Томас, если ты ещё раз назовёшь меня своим другом. — Не кипятись, мой отважный лев! — здоровяк растянул в улыбке пухлые губы и спихнул с коленей девицу. — Что привело тебя в обитель порока? Рон кинул на собеседника полный презрения взгляд, но, подумав, решил не привередничать — Лютный не изобиловал желающими поговорить. — Мне нужен корень мандрагоры. — С этим, друг, беда. Сам понимаешь — не сезон. Могу подсказать адрес одного гровера. Баба она запасливая, может, чего и осталось.

***

Домик миссис Спраут находился в самом центре Лютного и разительно отличался от окружающих его серых строений. Чистенький, утопающий в цветах фасад дома выходил на мощёную булыжником площадь и был отгорожен от неё невысоким резным заборчиком. В палисаднике имелся даже небольшой пруд с водяными лилиями. Внутри дома было тепло и пахло травами. Хозяйка, шустрая кругленькая пышечка с добрыми глазами, участливо охала, слушая историю про окаменевшую деву. — Не знаю, ребятки, не знаю, — садовница сложила пухлые ладошки на груди и сокрушённо покачала головой. — Поищу, конечно, но обещать не могу. А вы пока прилягте, отдохните. Кексик? — Спасибо! — Рон схватил сразу два. Гарри помнил о наставлениях сурового профессора, но по обыкновению ими пренебрёг. Когда он доедал кекс, то обнаружил, что потолок стал гораздо ниже. Гарри ощутил острую необходимость обсудить эту проблему с геранью, но та была обеспокоена судьбой мальчика Кая и его ледяного сердца, а потому слушала невнимательно и постоянно перебивала. Подпирать потолок, одновременно поддерживая беседу с комнатным растением было очень тяжело, и Гарри даже вспотел. Хорошо, что Рон вовремя пришёл на помощь. За этим занятием их и обнаружила Джиневра. Не говоря ни слова, она за уши выволокла обоих на улицу и столкнула в пруд. Холодная вода вернула сознанию былую ясность. Стало стыдно. — Болваны! — негодовала Джиневра. — Плантации Спраут полны таких дураков как вы! — Чем эта тётка нас накормила? — Рон с силой тёр глаза. — Грибами, Рон! И кормила бы ещё недели две, пока бы вы окончательно не лишились воли. — А чего не предупредили-то? — Думали, ты не маленький, раз самостоятельно в Лютный забрался. Благо, Дин забеспокоился, что вас давно нет. — Давно?! — Рон побледнел. — А сколько времени?! — Вечереет! — Гермиона! — Рон схватился за волосы. — Я должен принести мандрагору до заката! — Не вопи, Рон! — рыкнула Джиневра, пресекая истерику. — Я знаю, где найти вашу мандрагору. — Где? — Есть у меня один клиент. В его кладовых множество всякого добра водится. Идите за мной. Быстро и тихо. Окружающее пространство наконец обрело свою обыденность, но внешний облик внезапной спасительницы до сих пор казался странным. — Джиневра, а по какому поводу ты так нарядилась? Дева ночи поправила фату и небрежно одёрнула белое кружевное платье: — Барон Синяя борода изволят любить невесту!

***

Стоящий на возвышении замок отвечал всем требованиям, предъявляемым к подобного рода постройкам: имел высокие крепкие стены, прочную башню с зубцами, глубокий ров и массивные, обитые железом двери; словом, был малодоступен для неприятеля и демонстрировал мощь, богатство и неуязвимость своего владельца. Преодолев перекинутый через ров мост, Гарри опасливо покосился на узкие бойницы надворотных башен — стражи не видно. Ворота были зачарованы: стоило кулачку Джинни коснуться неприметной маленькой дверцы, как та со скрипом распахнулась. Миновав цвингер, попали во внутренний дворик. — Ждите здесь, — шёпотом приказала Джинни. — Как только будет возможность, я отлучусь, будто за вином, и провожу вас в кладовые. — А нас здесь никто не заметит? — Господин челяди не держит, только эльфа, но тот без дела по двору не бродит. — А семья? — Лорд Малфой одинокий вдовец. Причём вдовец неоднократно. Всё, ждите, я скоро. Джиневра подкурила сигарету и скрылась, шелестя пышными юбками. — Знаю я этого Малфоя, — Рон сел на землю и облокотился спиной на каменную стену. — Дружен, кстати, с Железным зельеваром. — Тоже Пёс? — А то! — Рон ухмыльнулся. — Один правая рука Змееликого, второй — левая. Когда его на рудники сослали, от него жена ушла и сына с собой забрала. Он как вернулся, совсем с катушек слетел — что ни квартал, то новая невеста. Охотниц за его добром много нашлось, только ни одна дольше месяца не продержалась — все сгинули. Куда — неизвестно. Был неоднократно судим, но отпущен за отсутствием состава преступления — тела пропавших женщин так и не нашли. Рон замолчал и обхватил себя за плечи, неотрывно наблюдая за солнцем, что клонилось к закату. А Гарри снял очки и устало потёр глаза. Сколько страстей за два неполных дня! А то ли ещё будет?!