Хранитель Леса РисаРунн

Перед тем, как лечь спать, Сигель чувствовал, что что-то должно случиться. Он поделился этим с Гвеном и Сигкиром, и первый сказал, что если чувство не плохое, то тогда волноваться не о чем. Сигкир согласно хмыкнул и предложил мальчику просто лечь спать и забить на все. Гвен его за это, правда, стукнул по голове, так как «нельзя ни на что забивать, просто не сильно волноваться, о, Лес, чему ты учишь ребенка». Сигель посмеялся слегка и лег спать, решив, что если это что-то важное, то Лес даст ему знать. Если честно, после тех кошмаров, что приснились ему буквально через пару дней после того, как он стал Хранителем, сильно напугали его. Он буквально боялся ложиться спать и стал более угрюмым. Хэгель, чувствуя эмоции своего хозяина, злился и бесновался, убегая поглубже в лес и отдыхая где-нибудь в тени дерева. Гвен, не выдержав через пару дней такого Сигеля, не веселого и вечно улыбающегося солнечного мальчика, а замкнувшегося в себе и потерянного ребенка, решил все же как-то помочь ему. Сигкир, обычно не серьезный и вообще наплевательский на все, только согласно покивал и сказал, что и сам бы помог, только вот у Гвена точно лучше получится. — Не умею я людей утешать, если честно, — признался он старшему, смотря на сидящего на обрыве мальчика. — А вот ты умеешь, так что иди и помоги ребенку, совсем тот потерялся. Гвенеир с ним тогда серьезно поговорил, объясняя, что Лес, хоть и защищает, и оберегает своих Хранителей в ответ на то, что те охраняют его, не является человеком или хотя бы полностью разумным существом. Он — как сознание магии. Является полуразумным. Для него нет каких-то определенных рамок возраста или жалости, и прочего в этом духе. Когда Сигель стал Хранителем, он посчитал нужным показать ему то, что видел мальчик. На чем он основывался, Гвен так и не смог сказать, но ребенку определенно стало легче, и он согласился спать. После того этого случая, он, честно, не знал, как относиться к Лесу. С одной стороны, он любил его до гроба, любил всех живущих в нем существ, любил других Хранителей. С другой стороны, Лес показал ему то, что мальчик бы никогда не хотел видеть. Он видел смерть своих родителей, он чувствовал ужасающий и холодящий душу страх, и продолжал бояться даже в жизни. Но, в то же время, это дало ему понять, что жизнь не такая радужная, как хотелось бы. Что за пределами леса полно опасных, мрачных мест и людей, что могут желать ему зла. Как те, что убили родителей Хэгеля или самого мальчика. И Сигель учился жить с тем, с чем ему, возможно, придется столкнуться. За это мальчик тоже благодарил Лес.

***

Ночью он проснулся от длинного, холодного воя. Если честно, он никогда раньше не слышал его. Может ли это потому, что ночами он обычно спит, а может ли потому, что они не хотели быть услышанными. Он не знает, но он тогда проснулся и ощутил, как возросло то странное чувство. Лес снова тянул куда-то своего Хранителя, и мальчик не мог не подчиниться, жестами показывая проснувшемуся котенку быть тихим и идя в глубь леса. Насколько помнил мальчик, единственный раз, когда он был в Лесу ночью — тот день, когда его сделали Хранителем. С того дня прошло уже несколько месяцев, была весна и снег уже растаял, являя глазам зеленый мох и холодную, чуть влажную, черную землю. Сигель отодвинул рукой свисающие лианы и посмотрел на открывшуюся глазам поляну. Сердце подсказывало, что он на месте. Вот только… Поляна была пустая. Мальчик непонимающе ступил на мягкую траву, будто светящуюся в темноте, и спугнул этим вмиг взлетевших в воздух светлячков. Те покружили желтыми точками в воздухе, садясь на стволы деревьев и листья, некоторые на самого Сигеля, удобно устраиваясь в черных волосах мальчика, паря в паре сантиметрах от котенка, что принял игру и пытался поймать их, не вытягивая когти. Но поляна так и была пустая. Ребенок оглянулся пару раз, непонимающе хлопая глазами и со вздохом падая на траву, складывая ноги в позе лотоса и кладя подбородок на руки, надувая щеки. Неужто Лес разыграл его? Неожиданно, мальчик почувствовал, как что-то холодное и гладкое ткнулось ему в плечо. Сигель буквально подпрыгнул, отходя на пару метров и врезался спиной в чье-то тело. Обернувшись, он никого не увидел, но мог бы поклясться, что чувствовал кого-то. Мальчик протянул руку и нащупал ладонью чей-то бок. Сигель ощутил, как поднялись волоски на его теле от какой-то совершенно непонятной мистики, и аккуратно погладил существо, чувствуя, как оно фыркает и оборачивается к нему, легонько толкая его мордой. Мальчик засмеялся и погладил животное по носу, ощупывая его и пытаясь понять, кто же это. Существо, по ощущениям мальчика, было покрыто кожей. На спине были большие, сложенные вместе, крылья, и мальчик отметил у себя в голове, что существо летает. Вообще, изучив его так пару минут, он пришел к выводу, что животное очень похоже на лошадь. Проблема была в крыльях и в том, что у этого существа совершенно не было волос. «Обязательно спрошу у Гвена, » — подумал мальчик, и, задумчиво погладив морду существа, добавил. — «Или у Сигкира.» Почувствовав навалившуюся усталость, он сел на землю, ощущая, как рядом пристраиваются другие невидимые существа, и заснул, облокотившись на одного из них.

***

Утром его нашел Сигкир, удивленно смотря на это спящее царство черных, как ночь, лошадей и маленького мальчика, с такого же цвета волосами. Он тихо прошел к ребенку, подхватывая его на руки и кивая проснувшемуся фестралу, что спокойно смотрел на него своими огромными, белыми глазами. Тот склонил голову в ответ и лег обратно спать, прикрывая детенышей крыльями. Хэгель, найденный в куче спящих жеребят, был также подхвачен Четвертым и уложен на живот ребенка, что продолжал спокойно спать, смешно сопя во сне. Сигкир отметил, что ребенок был невозможно милым, хоть никогда и не чувствовал в себе эти порывы умиления. Он подумал, как бы громко сейчас над ним смеялся бы Старший Хранитель, буквально смахивая слезы, выступившие на глазах, но потом бы тоже согласился с ним, хоть и продолжал бы терроризировать его этим случаем до конца жизни. Хотя нет. Он ведь уже и так умер. Ну, тогда бы он вспоминал ему это вечно. И вечно. И вечно. Сигкир фыркнул себе под нос, но смотрящий на него Хэгель мог поклясться, если бы умел говорить, что видел улыбку на губах Четвертого Хранителя. А спящий в это время Сигель не подозревал ни о каких улыбках Сигкира, ни о том, что нашел себе новых друзей. Единственное, что сказал бы мальчик, если бы его разбудили в этот момент, это: — А кто были эти невидимые существа?