Осколки реальностей

***** Наверное, это была плохая идея. Ей следовало пойти в медотсек или прогуляться по улице, но никак не стучаться в комнату к Маркусу Кейну. Тем более, поздней ночью, будучи полуодетой и не вполне адекватной из-за проклятой бессонницы. Тем более после того, как она почти две недели загружала себя работой до изнеможения и лгала, будто с ней всё в порядке. — Эбби? — нахмурился Маркус, открыв дверь. Она не думала о том, что ему скажет. Ей просто хотелось увидеть его и, утонув в крепких объятиях, забыть всё, связанное с АЛИ, как страшный сон. Но, как только их взгляды встретились, Эбби захотелось убежать прочь. Прочь от его глаз, от своих воспоминаний, от криков, которые начинали звенеть в ушах, стоило лишь посмотреть на Маркуса. — Я не могла уснуть, — проговорила Эбби. Не представляя, как завязать разговор, она отвела взгляд. — Извини за поздний визит. Ты, наверное, уже спал. — Ничего. У меня тоже в последнее время проблемы со сном, — понимающе ответил Маркус. Эбби вздрогнула, ощутив, как его пальцы коснулись её предплечья. — Зайдёшь? Должно быть, он понял, что она уже подыскивает причину, чтобы сбежать, как не раз поступала раньше, и решил отрезать путь к отступлению. Эбби снова посмотрела ему в глаза и прошла в комнату. Маркус запер дверь и молча повернулся к ней. От его взгляда и присутствия было невозможно спрятаться, и это заставляло нервничать. Затянувшаяся пауза казалась всё более неловкой. — Ты в порядке? — желая разрушить давящую тишину, Эбби выдала первое, что пришло на ум. Маркус усмехнулся. — Ты поэтому пришла, Эбби? Чтобы спросить, в порядке ли я? Не выдержав его испытующего взгляда, она сглотнула и уставилась в пол. — Возможно, мне не стоило... Маркус в два шага преодолел разделявшее их расстояние. Протянув левую руку, он коснулся её лица, приподнимая за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Думаю, будет правильнее задать этот вопрос тебе. С тех пор, как мы вернулись из Полиса, ты не просто избегаешь меня. Ты даже не смотришь в мою сторону. Эбби, что происходит? — Я... — Очень хотелось зажмуриться и отвернуться, но он не позволил. Её глаза наполнились слезами, голос подвёл и понизился до дрожащего шёпота: — Я больше так не могу. Каждый раз, когда смотрю в твоё лицо, я вижу, как тебя прибивают гвоздями к кресту, а я спокойно стою в стороне и наблюдаю... И Кларк... Как я могла такое с вами сотворить? Всхлипнув, она попыталась сглотнуть подступивший к горлу ком. — Это сделала АЛИ. Не ты. — Я была готова застрелить Джексона! Я могла убить его, понимаешь? И в этом было бы невозможно обвинить АЛИ, это было моим решением. — У тебя не было выбора. Уверенность в его голосе должна была её успокоить, однако Эбби не ощутила облегчения. — Когда ты говоришь так самому себе, это помогает? Он печально улыбнулся и промолчал. Большим пальцем аккуратно стёр с её щеки мокрые следы от слёз. — Сможешь ли ты когда-нибудь, глядя на меня, не вспоминать о случившемся в Полисе? И, даже если однажды у тебя получится, смогу ли я? Неважно, что будет дальше. Каждый раз, когда ты захочешь меня обнять, или я начну целовать тебя... Маркус, что, если мы уже никогда не сумеем по-настоящему?.. Он не позволил ей закончить. Притянув к себе и крепко стиснув в объятиях, он поцеловал её в губы. Отчаянно, страстно, почти одержимо. Сжигая изнутри и одновременно исцеляя нечто, что, как ей казалось, было навсегда изуродовано и утрачено. Его пальцы путались в её волосах, сминая, перебирая пряди; её руки блуждали по его спине, прочерчивая беспорядочные линии. Нога обвила ногу, бёдра начали покачиваться в такт к бёдрам, и даже сквозь одежду Эбби чувствовала, как реагирует его тело на её близость. — А теперь скажи, что ты вспоминала произошедшее в Полисе, — выдохнул он, обжигая дыханием её губы и не позволяя отстраниться. — Скажи, что думала об этом или сравнивала ощущения. Потому что для меня было только здесь и сейчас. С тобой. Зажмурившись, она прижалась лбом к его лбу, шмыгнула носом. — То, что происходит между нами, — продолжил он, — Эбби, это не идёт ни в какое сравнение с твоими действиями под контролем АЛИ. Вот почему я понял, что ты приняла чип. И вот почему я никогда не увижу в тебе ту, которой было всё равно, когда меня распяли. — Мне так жаль... Их губы встретились в новом поцелуе, полном нежности и выражающем то, что было трудно передать словами. — На протяжении этих двух недель я сходил с ума от невозможности к тебе прикоснуться, — шептал Маркус, покрывая беспорядочными поцелуями её скулы, губы, подбородок. — Но я думал, что тебе нужно пространство. Я должен был понять раньше... Ей не хотелось шевелиться, отвечать и вообще что-либо делать. Маркус говорил что-то ещё, но она просто наслаждалась ощущениями, стараясь запомнить всё до мельчайших деталей — звучание его голоса, его запах, ощущения от прикосновений рук, губ, от его дыхания на её коже. Уговаривая себя отпустить то, что не давало покоя ни днём, ни ночью. Заменяя старые воспоминания новыми. Оставив на лбу Эбби очередной поцелуй, Маркус отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. — Ты сказала: «Неважно, что будет дальше». Я не согласен. Эбби со вздохом сделала шаг вперёд и обняла его. Прижавшись к Маркусу всем телом, она мысленно умоляла его волю к жизни оказаться настолько сильной, чтобы её хватило для них обоих. Они стояли, обнявшись и не двигаясь, довольно долгое время. Затем, не размыкая объятий, Маркус начал так плавно двигаться вперёд, будто собрался с ней танцевать. Эбби удивилась, но ей было слишком комфортно, чтобы поднять голову и нарушить вопросом уютную тишину. В итоге то, что Маркус привёл их к кровати, Эбби осознала, лишь когда ему пришлось отстраниться, чтобы откинуть одеяло. Тепло улыбнувшись, она приняла невысказанное предложение и легла рядом. Идеальное положение нашлось почти сразу: её голова пристроилась на его руке, спина прижалась к его груди. Да, они не были обнажены, и сексуального подтекста в эту ночь явно не предусматривалось, но Эбби могла поклясться: момент, когда рука Маркуса ненавязчиво приобняла её за талию, без сомнений, был для неё одним из самых интимных. — Можно кое о чём тебя спросить? — негромко поинтересовался Маркус. — В Городе Света, со мной в квартире... это ведь была не ты? Эбби замерла, не уверенная, правильно ли истолковала услышанное. — Апартаменты на предпоследнем этаже, с роскошной спальней и бесподобным диваном в гостиной? — осторожно уточнила она. Маркус усмехнулся. — Знаешь, всё это время я считал, что это была иллюзия. Обман, плод моего воображения. По крайней мере, такая версия укладывалась в моё понимание искусственного интеллекта, который создал целый мир, чтобы поддерживать в людях состояние бесконечного счастья. Было бы логичным, если бы компьютер заставлял каждого поверить, что его мечты сбываются. Он ведь питался энергией от импульсов, которые вырабатывались в мозгах всех людей, подключенных к системе. Но вместо иллюзии он привёл ко мне настоящую тебя... Она поражённо обернулась, и Маркус слегка пожал плечами. — Пока ты трудилась в медотсеке, я старался вникнуть в суть того, с чем мы столкнулись. Беседа с Рейвен помогла прояснить некоторые вещи. Эбби задумалась. — АЛИ блокировала мои воспоминания о Кларк, а медицинские навыки в Городе Света были никому не нужны. Поэтому, если система действительно стремилась вызвать у людей сильные положительные эмоции, в моём случае она использовала едва ли не единственный из оставшихся вариантов. — Одна иллюзия на двоих... это схожесть мыслей или признак помешательства? — протянул Маркус, вызывая у неё невольную улыбку. — Говорят, по самым оптимистичным прогнозам, у нас в запасе есть полгода. Не знаю, как ты, но я не собираюсь тратить это время попусту. Развернувшись к Маркусу лицом, Эбби одарила его долгим внимательным взглядом. Хотелось сказать так много, но, судя по улыбке на губах Маркуса, по нежности, которая светилась в его глазах, ему всё это было давным-давно известно. Вздохнув, Эбби прильнула к нему и крепко обняла. С наслаждением потёрлась о колючую щёку и уткнулась носом ему в шею. — Пообещай, что будешь рядом, когда я проснусь, — тихо попросила она. Его рука усилила хватку на её талии, прижимая ближе, и Эбби закрыла глаза. — Дни, ночи, недели, месяцы, — шепнул Маркус, целуя её в макушку. — И пусть всё остальное катится к чёрту.