Под покровом синей ночи

Надо было поговорить с Люсиандрой, так как какой бы она ни была и кем бы реально мне не приходилась, я все равно считал ее своей родной сестрой. Тем более, события начали развиваться не просто со скоростью несущейся лавины, где там. Все мелькало как в калейдоскопе, и все мы отсчитывали оставшиеся дни до всеобщего краха и надвигающегося апокалипсиса. Началось с того, что, как только наш челнок приземлился, и мы оттуда дружно выпали наружу, два корня с непередаваемым скрежетом вырвались, сокрушая все на своем пути, из земли, как из развернутой пасти, и перерубили космическую лодку пополам, намертво впившись в смятые остовы, а затем с ужасающим скрипом утащили под землю. И без слов Юяби было понятно, что Мать в бешенстве. Ведь «вторая луна», а вернее космическая лаборатория вместе с Альга продолжала кружить по установленной орбите. Еще там, в космосе, пока все остальные мои спутники особым присвистом, что им продемонстрировал Калий, учились подзывать красавцев китов и с восторгом хвалили зардевшегося мальчишку, оглаживая подставленные для почеса округлые бока подлетевших красавцев, я отошел со своим так называемым отцом, чтобы хоть немного выспросить про мегаразум Веспы. И то, что я от него услышал, откровенно не радовало. — Наш системный корабль настолько большой, что вызвал возмущение гравитационного поля всей планетарной системы. По первости, наводнения и сильные ураганы перепотрошили большие участки на Ма, как она себя называет, потом еще и феи при помощи драконов перекроили на свой лад ее ландшафт под эгидой спасти несчастную планету от катаклизмов. Так что, с чего ей любить вторую, так называемую, луну? Что постоянно устраивает встряски всей отлаженной системе. Конечно, я нивелировал со временем воздействие нашего корабля за счет противовеса созданной мной луны, но было уже поздно. Мать и раньше пыталась устроить диверсии, отправляя ко мне навстречу тех фей, что сильнее попали под ее влияние, некоторые из них так и остались здесь, погибнув в открытом космосе. Будь с ней осторожен, Вероник, Матери не нравится, что она не имеет на тебя должного влияния, и как только ты вернешься — увидишь, прессинг на пока единственную фею Веспы возрастет в разы. Я отрешенно взирал на воронку, что осталась от исчезнувшего челнока последней разработки военных, и, чувствуя на ментальном уровне нервное молчание Кирия и Эриби, думал о своем, радуясь тому, что Калий и Волем остались на попечении стаи парящих китов. Тянуть больше было нельзя, человечество начало эвакуацию с того небольшого островка, что остался в центре бывшей, когда-то процветавшей, обширной колонии людей, и еще пока не попал под влияние детей леса. Но опасная удавка возродившихся трудолюбивых пчел сжималась все теснее, подтягиваясь к столице Веспы Аркадии. Еще пару недель, и моя сестра покинет эту недружелюбную планету, несясь, как и многие другие тысячи людей, на кораблях к соседней системе, где была более крупная колония и большая узловая станция для дальних перебросок. А там... даже я не мог предположить, куда Люська попадёт с тетей и дядей, а если они узнают, что их дочь мим... Что тогда? Я же давал, хоть и эфемерно слабый, но реальный шанс своей сестре начать все сначала и с чистого листа переписать всю свою жизнь и судьбу. Почему бы и нет, а вдруг согласится, ведь все может быть. Найти Люську не составило труда, я уже был опытным в перемещении на длинные расстояния, Юяби и еще несколько детей леса попытались меня сопровождать, но крупные системы пока еще работающих заглушек Аркадии отбросили мою стражу назад, хорошо приложив и отшвырнув по вектору перехода в изначальную точку нашего старта. Так что в Аркадии я оказался только в сопровождении Кирия, Эриби не рискнул, его могли там узнать, вопрос с Галием вообще был неуместен по многим причинам. Небольшой садик земных деревьев подтверждал мою догадку. Теперь вся флора планеты, невзирая на происхождение, была слита воедино. Я убрал руку с коры нездорового розового окраса ели и усмехнулся про себя, осматривая слишком вызывающий нереальностью неоновых колеров благоухающий сад. Вот ведь, каких только расцветок не вывели генетики от нечего делать: сиреневых, бирюзовых, бордовых, красных, ядовито-лимонных и фиолетовых в полоску, а простую земную незабудку, какой она была — так и не воссоздали. И, в последний раз взглянув на нереально изумрудные розы с агатовыми прожилками, поднялся по небольшому крыльцу к входной двери. — Я подожду тебя здесь, — Кирий, как ни странно, вдруг проявил галантность, вообще я думал, он вцепится в Люську и под матерки дамы припрет обратно в поселение мимов, держа ее как ценный приз на своем мощном плече, но такая нехарактерная реакция моего фаворита меня обескуражила. Интересно, чего это он? Я протянул руку к дверной ручке, но дверь распахнулась сама, Люсиандра мрачно смотрела на меня из темноты коридора, молчаливо изучая. Ее взгляд отметил томящегося у странной ядовитой расцветки колокольчиков Кирия. Но дева не произнесла ни звука, только искра зелени скользнула по зрачку на мгновение, и я мог бы поклясться, что Кирий за моей спиной ответил ей тем же. — Проходи, — через некоторое время, показавшееся мне целой вечностью, Люся заговорила. Она отошла от двери и, еле передвигая ногами, направилась в сторону пищевого блока: — Имею счастье предложить только синтетический чай, можешь не благодарить, это из-за тебя в Аркадии сейчас толпы беженцев и нехватка продовольствия. Но это скоро закончится — эвакуация началась, и я через пару дней с родителями покидаю этот чокнутый мир. У них, оказывается, как у ведущих генетиков, хорошая бронь. Так что мы отправляемся в первых рядах. Мне поставили со стуком вытащенную из синтезатора горячую чашку с буроватым нечто, отдающим мозгодробительной синтетикой, и воззрились сверху вниз, так как, войдя за ней в небольшую кухню, я лихо угнездился на первый попавшийся табурет. — Люсь, а если они узнают, что ты... — я крутил в руках кружку, даже не пытаясь пригубить эту отраву. — Они уже знают, хотя я умалчивала до последнего. Впрочем, как вообще такое возможно было бы скрыть? Весь поток, Вер, умер, превратившись в бездушных чудовищ. Поэтому я либо стала бы дитём леса, будь я простым человеком, либо... я одна из первопричин того, что погибло столько наших ровесников. Мои родители не дураки и складывать пазлы умеют, собирая в единую картину разрозненные куски, но про тебя я им так и не говорила, да они и не спрашивали особо. Просто у них не было ни сил, ни желания, ни времени, а, возможно, они молча приняли тот факт, что ты стал, как и другие, нечеловеком — вот только каким... как знать, я не копалась в их мыслях, — Люська сгорбилась, оперевшись своим крутым бедром на кухонную стойку. А она резко похудела... раньше бы Люсиандра была бы счастлива тем, что сбросила вес, но, видя ее осунувшееся лицо, я прекрасно понимал, что сестре сейчас не до этого. И вряд ли она вообще в последнее время задумывалась, как выглядит и что носит из одежды, полностью забив на так любимые ею украшения. — Тем более... — начал было я, как меня тут же прервали. — Что, хочешь предложить место принцессы подле себя, еще скажи снесешь от меня с десяток невъебительных яиц?! Заткнись, Вер, пока я тебя не пришибла собственными руками. — Не я начал эту войну! Однако Люська всегда знала, как меня можно укусить и завести с полоборота. — Не ты, но военные просто спровоцировали твое пробуждение. Знаешь сколько раз я вспоминала разговоры с главой мимов, пока ты выбирал себе этот чертов гарем из мужиков, окончательно забив на меня? Жрец мне сразу сказал, что твое пробуждение это только дело времени, и все равно были бы горы трупов, так как разуму планеты Веспа просто необходимы рабочие пчелы-рабы в виде детей леса. А я, дура, не верила особо, пока не увидела собственными глазами масштабы катастрофы, и во что ты, Вер, превратил с этими монстрами большинство людей. Так скажи мне, Вероник, почему это произошло? И за что столько невинных превратилось в лесных опасных чудовищ? Люська под конец уже в открытую орала на меня, ну что ж... была не была, в принципе я за этим и пришел — предложить ей отправиться в обновленный мир фей, если она узнает, что мимы — это помесь человека и тех фей, что когда-то на похожей лаборатории прилетели на изначальную Землю людей, может тогда она согласится. Я отставил кружку, тем более химическая жидкость уже остыла, и начал свой подробный непростой рассказ. О том, как попал на вторую луну Веспы, встретился со своим так называемым отцом и что он мне поведал. Люська не переспрашивала, правда это или нет, она просто замерла холодной мраморной статуей и только иногда прикусывала нижнюю пухловатую губу своими ровными жемчужинами зубок. — Начать все сначала в совершенно новом мире с полного нуля, где нет никаких удобств, технологий и прочего? Это еще хуже, чем стать твоей гребанной фавориткой, Вер. Ты не святой Артур из древней людской мифологии, и эта забытая земля не мифический Авалон. Невозможно спасти всех, и вряд ли на такое опасное путешествие многие согласятся... — она молча забрала мою чашку и, не жалея бурое пойло, вылила в утилизатор. — Родители пробили мне фальшивые документы через межпланетную систему, и мы отправляемся на планету Граль в удаленной галактике Дзет, там мимы по правам приравнены к обычным людям. Конечно, гарантии никакой, на Веспе они официально тоже имели так называемые права, но это лучше, чем ничего. Так что все решено, отца уже пригласил ведущий институт генетики культурных растений, мать остается так же при нем незаменимым ассистентом. А у меня будет нормальный колледж, обычная студенческая жизнь, новые подружки, поклонники-парни. Да! Было такое чувство, что сестра сама пытается больше убедить себя, а не доказать что-то мне: — Я выйду замуж, нарожаю кучу детей и забуду эту жуткую Веспу, как самый жуткий кошмар в своей жизни. В монологе явно поставили жирную точку, отвернувшись к окну, выходящему в сад, где блуждающий Кирий от нечего делать обрывал лепестки у черной ромашки, больше по размеру смахивающей на подсолнух, а возможно это был как раз и он, черт его знает, как сумасшедшие селекционеры замешали в этом экспериментальном экземпляре доступные им цепочки генов. Мой фаворит словно гадал на желание или на любовь, осыпая темные лепестки на алую, пеной клубившуюся у его ног, газонную траву. Я не стал напоминать Люське ее же когда-то брошенные слова о беременности, что для дев-мимов из разряда чуда или фантастики. Может ей действительно повезет и она обретет свое счастье, к примеру, с другим мимом. — Рад твоей уверенности и силе воли. Если ты сможешь забыть Веспу — я за тебя спокоен, — оставалось только подняться с табуретки и, подойдя к сестре, попрощаться. Я протянул руки, чтобы обнять ее в последний раз, но меня остановили. — Не прикасайся ко мне, Вер... — ее хриплый шёпот прервал мои неумелые потуги, а потом она, развернувшись, сама вжалась в меня, жадно обнимая твердыми, сильными руками... такая горячая, яркая, зрелая... я и подзабыл, как сильна моя Люська, как уперта и крепка. На мгновение ее мягкие губы коснулись моих, и когда она, отшатнувшись от меня, снова отвернулась, прижавшись полыхающим лбом к холодному органопластику окна, я еле расслышал: — Просто уходи. Еще немного и я уже не смогу лететь с родителями, но я обещала им быть с ними до конца. Мы семья и, пережив все, что закрутилось тут, вместе... я просто не могу отказаться от них. И если для этого необходимо забыть: тебя, ребят и Веспу — я так и сделаю. Да я просто выгрызу свой шанс на прекрасную счастливую жизнь, — она шмыгнула подозрительно носом, а после, повернувшись ко мне, уже не скрывая слез, сказала твердо и уверено. — И ты не подведи, постарайся забрать всех, кого сможешь. Я верю в тебя, братишка, ты сильный — настоящий мужик, хоть и несешь, как какая-то чертова курица-переросток, свои золотые нереальные яйца. И... Люська бросила затравленный взгляд в окно: — И ему передай, чтоб берег тебя, ведь из нашего курса он только с тобой и остался... последний. Люсиандра еще раз шмыгнула носом, утираясь не по-женски рукавом своей совершенно немодной, невзрачной расцветки кофты, она еще раз цепко окинула меня взором, словно запоминая навсегда каждую мою черту лица, каждый изгиб тела, рук, ног, а потом, бросив коротко: — Сваливай давай, пока тебя тут не вычислили и не порешили. Заглушки до сих пор пашут будь здоров, ты же без детей леса очень уязвим, и один Кирий тебя не защитит, да и я тоже. Прощай, Вероник Лада Рейги, ты был отвратительным братом. Пусть улыбнется тебе удача. Ее слова заставили меня вздрогнуть, напомнив то забытое имя, которым называли меня когда-то учителя. — Прощай, Люсиандра Мара Елер, ты была замечательной сестрой. И тебе удачи тоже... Но Люська не стала дослушивать меня и покинула дом, переместившись. Значит датчики слежения в Аркадии все же работают с перебоями, отметил я автоматом про себя. Но мне здесь больше делать было нечего. Сестра выбрала окончательно свой путь, а я свой. И нужно было сделать многое, прежде чем удрать от набирающей с каждым днем силу властной Матери. *** — Феи вылетели! — этот крик поднял меня с утра, время пронеслось незаметно, три местных недели в трудах и заботах после разговора с сестрой как будто и не существовало. И когда я вышел из дерева, то, если честно, обалдел... все пространство вокруг пестрело от прозрачных тонких, словно у земных стрекоз, крыльев, эти насекомые обитали у нас в оранжерее при колледже и я их хорошо запомнил. Только тут эти самые крылья крепились к небольшим, с палец, светящимся странным лучистым светом обнаженным фигуркам явно человеческого происхождения... я сощурил глаза и просто обалдел, когда ко мне на руку с писком: — Сынишка, это мы, твои матери, — опустилась целая эскадрилья из полупрозрачных подсвеченных словно изнутри золотистых тел. Еще через пару минут я был ими облеплен с ног до головы, причем все что-то пищали, пели елейными сказочными голосами, или наоборот что-то требовали, настойчиво и уперто, вот только что — не разобрать из-за общего шума, что поднялся на всех уровнях окружающего меня мира. Я боялся пошевелиться, замерев как истукан, вот черт, вдруг кого раздавлю... пока не прибежал на подмогу Кирий с Галием, и когда беловолосый мим запел, феи с шипением и свистом разлетелись кто куда. Видно ультразвук, что испускал при распевке мой белоснежный мим, им был неприятен. — Ребята говорят — так везде, — вытер с лица пот Кирий. — Юяби, — выдал грозно я и, когда ребенок леса показался, прорычал. — Сколько их? — Сколько было изначально, мать клонировала ваши яйца, так что возрождение нашей великой цивилизации не за горами. Люди покидают столицу, Аркадия пала, вас ждут через пару дней для подписания документа о капитуляции, Знающий. Мы и сами были в неведении, но Мать приняла решение не тянуть и возродила всех фей одномоментно. Конечно, они очень мелки по сравнению с предыдущими новорожденными формами, но они обрели тела, а значит и первозданную силу. — Ну да... а еще надо заключать договоры с деревьями, — начал было я как меня перебили. — В этом нет необходимости, хотя феи еще не до конца обрели свои физические оболочки, но все их души, что Мать столько веков бережно держала в себе, снова воплощены в жизнь. Так что все феи в строю и каждая имеет знания планеты и силу, что вам и не снилась. Я замер и, когда Юяби, отклонившись, растворился в первом попавшемся дереве, как и обычно, не спрося на это действо у меня позволения, осознал. Свобода. Вот она. Я просто перестал быть нужен этой планете от слова совсем. Если бы хоть одна фея была уже в нормальном теле, от меня и подписи на документе о полной капитуляции не попросили. Так чего еще желать? Больше никаких обязанностей по похоронам, высера яиц и прочего, и прочего, только если сам не захочу. — Чего лыбишься, как даун? — Кирий чесал усиленно затылок. — Теперь, как я понимаю, Матери до тебя нет дела. — Ну почему же, — Эриби стоял невдалеке от нас. — Она не отпустит Вера, пока не удостоверится в своей мощи, и, пока феи не окрепнут физически, будет держать его, как дополнительный страховочный вариант. Возможно, погрузит в стазис, чтобы не сбег, — и, видя наши вытянувшиеся лица, со вздохом пояснил. — Это только мысли вслух и не более того. Так что пора тикать, парни, пока нас тут всех всем скопом не прижали и не перевели в состояние анабиоза. Ведь гарантии нет никакой, что тебя вообще отпустят живым, Вер, планете легче хранить тебя, как она до этого хранила души фей, в глубокой консервации. Но его прервал переместившийся, вспотевший, яростно отпыхивающийся от усталости, жрец. — Одна из станций на орбите взорвалась, — его лицо было бледно как мел, — Мать отрезала путь отступления людям и уже взяла гравитационное поле планеты под свой контроль. Объясняется все просто — ей нужен дополнительный биологический материал для создания детей леса. Я сжал кулаки и, оглядев замерших от таких страшных вестей окружающих, озвучил единственное очевидное решение: — Пошлите в каждый город в каждую группу своего человека-мима с запечатанным листом информации, но так, чтобы посланник не знал, что несет. На пакете напишите инструкцию: вскрыть такого-то дня в такое-то время. Надо договориться с китами, чтобы стаи подлетели в определенное время ко всем пунктам сразу, не раньше и не позже. Это как руководить огромным по масштабам единым концертом, но у нас есть свой доморощенный дирижёр, и я этому несказанно рад. Никого не тащить силком, пусть каждый решает за себя сам — лететь или нет. Этот путь не менее опасен и труден, и, возможно, мы все найдем на другом его конце страшную смерть. Но пусть шанс на свободу будет у каждого, причем равный. Водных мимов это тоже касается, — напомнил я и этот пункт в своих мыслях, упуская то, как сморщился при их упоминании жрец. — Как скажет фея, — оскалился хищно Кирий, авантюра по ходу ему перла, как никогда. — Пока вылетевшие феи фонят на всю менталку, у нас есть реальный шанс, — кивнул своим мыслям Эриби. — Матери куда сложнее отследить наши бунтарские мысли в созданном ей же самой хаосе. — Фей я предупрежу сам, не надо забывать, что Альга сделал это только ради своего народа. Теперь они свободны, а значит могут вернуться с нами, и учитывая их небольшие пока размеры тела, думаю, все они поместятся без проблем в лабораторной сфере. — А они согласятся? — удивился искренне жрец. — Альга сказал, что не все, но часть захочет вернуться в свой родной дом. А теперь за дело, у нас не так много времени, — я распустил своих подчиненных и, задрав голову вверх, посмотрел на синее ночное небо Веспы, парада луны вместе с искусственными станциями больше не наблюдалось, как раньше. Я знал, что Люська должна была уже прибыть с родителями на планету Граля. И искренне желал ей счастья, мечтая, что у моей сестренки тоже все будет хорошо, в душе чувствуя, что отпустил ее окончательно в свободное плавание. Теперь был наш выход, побег должен был произведен массово, спланированно и в короткое время. Если потянуть — Мать узнает, и, судя по тому, как она дотянулась до станции, уйти нам будет не дано. Что ж, все было только в наших руках и зависело только от нас. Да, Люсиандра Мара Елер, удача нам точно не помешает, причем вселенских размеров, и я очень постарался очистить свой разум от левых мыслей до назначенного всем времени «Х». *** Сначала люди и мимы. Я подлетал на спине поющего кита к Новой Акрае, к тому месту, с которого все и началось. Десять минут, пять, одна... старт. Успех операции настолько был хрупким и зависел от множества причин, вообще я прекрасно понимал — авантюра еще та, но пара дней, возможно недель, и Мать, установив со всеми вылупившимися феями полный контакт, будет просто непобедима. Нам по-настоящему повезло, разум планеты пожадничал и не стал ждать, видно ей не терпелось вернуть то, что было когда-то утрачено. И теперь со спины кита я, пролетая над землей, удивленно смотрел на бесконечные следы, оставленные словно от продолговато-прямоугольных неправильных, скорее даже неестественных сот... когда-то я копал их собственными руками голографической лопатой, потом за меня стали это делать дети леса. Ровные вытянутые квадраты бывших могил складывались в замысловатую мозаику... поражая своей широтой, раскинувшись от горизонта до горизонта, казалось, вся земля под нами пористая как губка. Интересно, когда затянутся эти шрамы? Судя по тому, как бурно здесь начинали цвести растения местной флоры — очень скоро, Мать готовила семена, чтобы посадить, и, получив новый урожай, скрыть следы своего преступления. М-да... все же киты предпочитали летать над океаном, и я даже не представлял всех масштабов катастроф, что произошли на забытой всеми богами планете Веспа. Так как смотреть со стороны с высоты полета кита оказалось намного больнее и показательнее. Я тяжело вздохнул, требовалась синхронность и слаженность всех моих сторонников-мимов, китов и главного дирижёра — маленького пацана, что ждал нас на рубеже стратосферы Веспы, именно оттуда Калий корректировал движения наших медлительных огромных разумных друзей. Я не переживал за него, с ним был Галий... и Кирий. Эриби же не отходил от меня ни на шаг, страхуя и ожидая своего хода, что мог исполнить только он, и который потом должен был подхватить я — единственная фея Веспы, что имела созревшее взрослое тело. И каждый в этой операции обязан был выполнить четко все необходимые поставленные пункты, что, сложившись в единое целое, получили бы единый положительный результат. Киты снизились еще чуть-чуть, и я начал замечать, как мимы беззвучными тенями за счет переходов стали переносить всех желающих на такие гладкие прочные теплые спины... Из Акраи улетали единицы, немногие люди заинтересовались и согласились, но не увидев среди них выбранного нами главу, я улыбнулся — все же правильное было решение. Бывший завуч всегда отличался ответственностью и даже сейчас не стал покидать оставшихся в Акрае, хотя, как мне потом сказал один из мимов, отвечающий за перенос жителей моего ставшего родным городка — очень хотел. Я прекрасно понимал новых акрайцев, столько перенести и пережить за такой короткий отрезок времени. И тут снова опять что-то менять, куда-то мчаться на пустое место, когда только-только появилась хоть какая-то призрачная стабильность и защищенность. Они просто не доверяли и устали... Да и сыновья, и дочери многих из них, став детьми леса, неотрывно теперь были связаны с Веспой. Что ж... каждый житель Веспы в этот момент делал свой непростой выбор, только за себя и только сам. Начинался красочный закат, и киты, подхватив свою ношу, стали подниматься, плавно набирая высоту. Все поселение свободных мимов разместилось на их спинах и даже те детишки, которых когда-то правительство приставило ко мне... в виде ручных заклейменных псов. Киты запели сильнее, и пятна света на их шкуре стали разрастаться. Что ж... пора. Я переглянулся с Эриби и мим, поняв, что вот он, этот момент истины, тут же переместился туда, вниз, где лес становился из темно-сиренево-пурпурного от красок закатывающегося за горизонт светила непроходимо черным. Мгновение — и фаворит снова оказался рядом со мной, держа в руках трепыхающуюся, разозленную фею, но, увидев меня, маленькое существо замерло, осознавая важность момента, и тут же послушно перепорхнуло из отпустивших его рук в мои. Я взял светящуюся фею в свои ладони и поднеся близко к глазам, заглянул в ее маленькие светящиеся голубоватым светом распахнутые от удивления очи. Если, как говорили дети леса, они все связаны в единое целое, то, поймав хотя бы одну, я свяжусь одномоментно со всеми. Моя информация была краткой и емкой: я просто мысленно показал Альга, огромное цветущее дерево фей в космической лаборатории и сформулировал предложение гиганта. Фея пискнула что-то неразборчивое на своем языке и, сорвавшись из моих рук, нырнула в черноту уплывающего вниз леса. Ну, вот и все... Я исполнил просьбу Альга, ради которой он все это и запустил на второй раз, переиначив и выкосив большую часть людей Веспы. Минута, казалось, растянулась в целую вечность, неужели я совершил ошибку и ни одна фея не откликнется... или Мать уже подчинила их всех и теперь расплющит нас своим гравитационным полем до состояния кровавого фарша о свою поверхность? Киты полностью оделись в ослепительный белый свет и запели еще сильнее, поменяв тональность. Но что это? Из черноты леса вырвалось другое светящееся облако легких игривых огоньков, они догоняли нашу медленную процессию, а затем, словно перелетные бабочки, облепили именно того кита, на котором находился я и Эриби. Значит, феи тоже приняли свое непростое решение, как мимы и люди, и те, кто решил разделить нашу судьбу, уходили с нами вместе. Из-за яркого света, что испускали вокруг поющие гиганты, я не уловил того момента, когда киты вынырнули из атмосферы Веспы, вокруг них заиграли радужными всполохами поля, замыкая и охраняя нас от пустоты космического пространства. Первый переход был ошеломляющим, Веспа закрывала черным полудиском все пространство передо мной и было видно четкую границу света и тени, там, где земля погружалась в ночь... Отовсюду поднимались сияющими гроздями группы китов и, формируя вокруг нас огромную стаю, готовились к первому перемещению. Мгновение, буквально я сморгнул один раз — и диск Веспы превратился по размеру в футбольный мяч, еще одно — в горошину, которыми плевались созревшие черные дыни. Еще пару — и киты уже спускались по плавному полукругу к огромному, раскинувшему во все стороны лапы, дереву космической лаборатории. Феи сорвались первыми, и я прекрасно знал, куда они мчались, очертя голову. Так как даже я уже видел одинокую фигуру, стоящую на смотровой площадке и призывно протягивающую руки ко всем нам... думаю, Альга был по-настоящему счастлив именно в этот момент, так как его народ возвращался к нему после стольких лет разлуки. Эриби же, вдруг обняв меня со спины, положил свои ладони на мой впалый низ живота, да, там пока еще находилось не снесенное мной яйцо. — Этот ребенок будет точно нашим, с душой, подаренной богами, и он родится здесь. И надеюсь, он будет не единственным. А потом ему откроется новый, совершенно чистый, мир, и нужно очень постараться снова его не загадить. — Думаю... все будет нормально, и что-то мне подсказывает, что это яйцо во мне, как бы я не грозился, явно не последнее в своем роде, — я помахал рукой Кирию и Галию, пара секунд и мои фавориты переместились ко мне, на спину плавно скользящего кита. — Да и потом, новая зарождающаяся на наших глазах цивилизация будет включать в себя сразу три равноправные расы: фей, людей и мимов. Конечно, получается взрывоопасная смесь, и, естественно, стычки будут — как без них, но кто сказал, что нет ничего невозможного? — Да ты философ, — усмехнулся мне Кирий. — Только я не понял до конца, этот пафос ты выдал насчет своих яиц или новой цивилизации в целом. — Кто знает, — зловредно оскалив ему острые клыки, улыбнулся я, фея я, в конце концов, или нет, хех. А Галий, шагнув ко мне, впервые позвал меня по имени. И Эриби, подтолкнув меня в его сторону, только хмыкнул под нос, смотря, как я утонул в объятьях своего белоснежного мима: «Не знаю как насчет всей цивилизации, время покажет, а вот насчет нашей семьи и яиц — сто процентов уверен!» — Я помню тебя, Вер... — шептал Галий, сглатывая невыплаканные слезы. Что ж, как и обещал мне жрец, память к моему третьему фавориту возвращалась замысловатыми скачками. Но стоять так до бесконечности было просто невозможно. Ведь перед тем, как лаборатория сойдет с насиженной орбиты Веспы и отправится в длинный бесконечный путь, в конце которого для всех нас был готов новый дом, нужно было провернуть кучу дел от глобальных — выверить маршрут, дабы не свалить на планету, оставшуюся без противовеса, искусственную луну; до элементарных — разместить всех, накормить, объяснить, что и как. И если управление полетом ложилось полностью на плечи улыбающегося крошечным феям Альга, то вот внутренние проблемы полностью ложились на наши плечи — это было ясно и без объяснений светящегося счастьем, нежно улыбающегося великана. Особые трудности, как мне начал докладывать, не откладывая в долгий ящик, Эриби, оказались связаны с морскими мимами, десяток которых решили последовать за Галием. И каждый держал в руках полупрозрачный сосуд из свернутых водорослей, наполненный океанской водой, в которой плавали, подсвечивая живыми огнями, морские феи, что приняли решение лететь с нами. И хотя в сфере и были водоемы, но их солёность и состав воды коренным образом отличался от той, что плескалась на оставленной нами планете Ма, с ее проснувшимся разумом имя Веспа ушло само собой в небытие, впрочем как и долгая экспансия людей тоже. Что ж, все только начиналось, и мы стояли в изначальной точке нового пути, нелегкого, но добровольно выбранного нами. В конце концов, ведь нет ничего неисполнимого, главное иметь четкую поставленную цель, возможности ее реализации и тех, кто разделит все радости и тягости этой дороги длинною в нашу непростую жизнь, прикрывая твои расправленные крылья своими. Я искренне надеялся, что усиленная защита против стража туманности, как и обещал мне Альга, выстоит, и мы все без потерь достигнем ждущего нас обновленного мира. И кроме того, еще одна мысль согревала меня изнутри. Ведь договор о полной капитуляции человечества на Ма мной так и не был подписан, возможно это даст оставшимся людям хоть какой-то мизерный шанс, во всяком случае пока оставшиеся феи не обретут свои взрослые могущественные тела, а это будет ой, как нескоро. Сейчас же перед нашими глазами раскинулись россыпью иные звезды, и оставленный, бывший наш, мир больше не держал. Конец.