Орки

Дом был гадостным, вонючим и совсем не убранным. Каким же засранцем был предыдущий владелец, ужас просто. Как можно жить в этом свинарнике? В бытность свою человеческую я был очень педантичным и чистоплотным, спасибо маме, она меня к этому приучила сызмальства. Увидев то, как жил этот свин, я выпал в осадок. Мне что теперь, потратить полдня, убирая этот гадюшник? Вот уж дудки! Пока я рассматривал кучки мусора, наваленные по разным закуткам, шкура на входе отодвинулась, и внутрь потянулась орчанская детвора. Их было пятеро, всего-то пять детей. Трое мальчишек и две девочки. - Это вы тут все дети или еще есть? - спросил я у старшего на вид мальца. - Катышек валяется в катуне, у него рука больная, - ответил малец. - Есть хотите? - задал я провокационный вопрос. Глаза детей зажглись голодным огнем. Ну, орки, вы у меня за это попляшете. - Значит так, предлагаю вам мясо, за это вы уберетесь тут у меня, приготовите это самое мясо. И да, шкура быыдырха кому-то принадлежит? - спросил я у всё того же мальца(видимо их старшего). - Нет, вождь, кому она нужна? Покрытие на катуны сейчас не нужно! - ответил малец. - Значит притащите шкуру мне, положите у входа, захватите Катышка тоже, хочу глянуть на его руку, - приказал я мелюзге. Дети пошушукались и, разделившись, оставили девочек за уборкой и готовкой, а сами рванули на выход. - Вождь, могу я использовать травы для мяса? - тихонечко спросил тоненький голосок. - Можете брать что угодно, все, что посчитаете нужным для готовки и уборки, кроме оружия! - позволил я, а сам вышел наружу. Я понаблюдал за становищем. Работа кипела, повсюду жарилось мясо, разбрасывались кости и отгонялись от костра самые нетерпеливые. Странно, что не было никакой охраны, хотя бы минимальной. Да, мне предстояло получить массу информации и самым быстрым способом. Я уже даже догадывался, как я её получу, хотя мне стоит все-таки проверить свои выводы. Я понаблюдал, как дети нырнули в самую маленькую и обшарпанную катуну, и один из них вынес на руках совсем мелкого ещё орчонка и направился ко мне, а двое других побежали к валявшейся все там же шкуре. Они ухватили её с двух сторон и уже намеревались тащить, как путь им перегородил шаман. Он что-то спросил у них, и орчата, замахав на меня руками, потянули шкуру. Я состроил недовольную морду и выразительно потер кулак. Шаман, испуганно подскочив, скрылся в своей катуне. Орчата притащили шкуру, сбросили её возле входа и нырнули внутрь. Я тоже пошел к ним. Маленький орчонок валялся на грязной шкурке возле костра и стонал, он уже даже не плакал, держась за руку, которая была замотана такой же грязной шкуркой. Я присел возле него, потрогал лоб, горячий, размотал руку... Фу, ну и вонь. Рука была загноившейся и причем сильно. Почему же сука-шаман не лечил мальца? Я поставил себе галочку напротив имени шамана. - Нагрейте воды, принесите мне острый нож, найдите заживляющие травы, какие знаете. Мелочь рассыпалась по катуне. Девочки сразу нашли какое-то подобие казанка или большой миски, налили туда воду и пододвинули к огню на небольшом камешке, лежавшем у костра. Мальчишки нашли кинжал и протянули мне, орчонок очень бережно протянул чистенькую (неужели!) шкурку, завернутую со всех сторон. Ножик я сунул в костер, размотал шкурку, там лежали всякие сушенные травки. Ну, нюх, не подведи. Я принюхался, и мой нос сориентировал меня к травкам, завернутым в самый уголок (рефлексы, оставшиеся от прежнего хозяина, все же сработали). Развернув уголок, я увидел травы, растертые практически в порошок. Пока грелась вода, я вышел наружу, нашел лист вроде как ну очень похожий на наш земной подорожник, сорвал его и спросил (да уж куда деваться то было): - Эта травка подойдет? - в ответ мой затылок потеплел. - Спасибо, - вежливо поблагодарил я. Вернулся вовремя. Малыш постанывал, валяясь на шкуре, вода кипела, а нож уже раскалился. Я насыпал порошок на лист, добавил немного воды, размешал до образования кашицы и приказал мальчишкам держать самого маленького крепко, как никогда, не обращая внимания на его крики, иначе он умрет. Орчата закивали головами и навалились на Катышка. Я разрезал ему руку. Девчонки взвизгнули, я на них шикнул. Малыш орал и дергался, гной стал вытекать на землю. Я прижал руку Катышка и надавил на края раны, гной потек обильнее. Да сколько же в нем этой заразы? Внезапно я увидел в ране иголку от какого-то то ли дерева, то ли животного. Я аккуратно поддел ее когтями и вытащил, гной побежал быстрее, а малыш потерял сознание. Очистив рану и дождавшись появления чистой крови (кстати, она имела немного желтоватой окраски,кровь была как бы бронзовой), я, сдвинув края раны, налепил кашицу аккуратно сверху, приложил лист и аккуратно замотал руку более или менее чистой шкурой. Мальчишки уже давно не удерживали Катышка, он и так валялся в отключке, а вовсю глазели на меня, да и девочки тоже. - Ну, что сидим? Чего ждем? Встали, убрали все здесь и оставили мне кусочки мяса, мелко нарезанные, ясно? - добавил я строгости в голос. Орчата засуетились. Перенесли Катышка на лежанку около входа, выгребли попорченный песок от костра, промыли нож и, аккуратно завернув травки, спрятали их назад, потом уселись вокруг огня и уставились на меня. Я молча собрал нарезанное мясо и бросил его в кипевшую воду. Глазки стали больше, мясо варилось, орчата следили за ним и за жарящимся на вертеле увесистым куском быыдыха. Одна из девочек робко подползла и понюхала воздух над импровизированным казанком, достала травки и, спросив разрешения у меня, немного добавила в воду. Я искал ложки, ага, счас! Пришлось брать нож в руки, полено и строгать самодельную ложку, спасибо моему дедушке, знатный был на деревне мастер по дереву, он и меня научил кое-чему. Когти, конечно, ну очень мешали работе, но я приноровился, и процесс пошел на лад. Парочку ложек я выстрогал за полчаса. Как раз подоспел супчик. Я аккуратно отодвинул его подальше от костра, давая время немного ему остыть. Орчата все ещё очень внимательно следили за всеми моими действиями. Пошарив по закуткам, я нашел подобие мисок или чашек из дерева и, довольный своей находкой, разлил суп в них. Орчата недоуменно смотрели на меня. Я, пожав плечами и взяв в руки мисочку, поплелся кормить больного, благо он уже пришел в себя и тоже с огромным любопытством в красных глазках следил за всеми моими действиями. Я присел возле него и, зачерпнув супчика, поднес ложку к его пасти. Орчонок недоуменно смотрел на меня и на предмет в моей руке. Вздохнув, я проглотил суп. О, он оказался даже очень ничего, а травки, добавленные девочкой, дополнили его, он был даже слегка подсолен. Хороший такой, качественный, горячий супчик, я блаженно закатил глаза. Орчонок облизнул клычки и уже без возражений попробовал еду. Его глазки стали такие огромные, он начал удивительно быстро работать здоровой рукой. Суп пошел на ура. Остальные, видя, как их товарищ заработал ложкой, тоже потянулись к своим мисочкам, правда ложек не хватало, но они степенно поели по очереди, вылизали мисочки (вот паразиты) и уставились преданно на меня. Ну, что же, второе блюдо, господа орчата. Прожаренное мясо быыдыха уже вовсю расточало соблазнительные ароматы. Я снял его с костра и опустил на подставленный чистый камень (ну, ниче так досточка), нарезал мясо и приглашающе махнул к нему орчатам. Как ни странно, Катышек тоже приковылял к нам поближе. Видимо, регенерация у орков отличается от человеческой. От правильности этой мысли мой затылок потеплел (ну, конечно). Малышня наслаждалась едой. Все же они были изрядно голодные. Поев и убрав за собой, они повалились спать вокруг костра, прямо на земле. Не став их трогать, я вышел наружу. Мне предстояло заняться шкуркой, не желаю жить в дурно пахнущей катуне.