От автобусной остановки до конца жизни...

Тэхен уже третий месяц ходит в эту гребанную школу. Почему гребанную? Потому что. Потому, что уроки ему не даются. Потому, что слухи про него все-таки начали распускать. Потому, что он успел пять раз сходить в кабинет директора и ничего хорошего там не услышал. И потому, что еда в школе за три месяца лучше не стала. Но как ни странно были и плюсы. Например, у него появился школьный предмет, в котором он шарит. Угадайте с трёх раз какой. Ну, давайте, угадывайте. Философия. О, да. Он больше ни разу не опоздал на этот урок, и из-за невозможности даже поговорить, он начал слушать учителя, он начал слушать Юнги. Следующий плюс в том, что как бы искусно не были сочинены и как бы быстро не распространялись слухи, они не могли предотвратить его неизбежную популярность. Все неординарное становится популярным. Пусть ему это и не нужно, но все-таки приятно иметь фанатов и тайных обожателей, есть в этом свой кайф. Конечно же, имеются ещё плюсы, но они не так значительны: НамДжун поставляет новые образцы в коллекцию значков на рюкзаке Тэхена; все четверо ходили по магазинам, и Тэ прикупил себе новые красные конверсы, о которых давно мечтал, но все как-то лень было; ребята нередко после школы ходят в ближайшую кафешку, где весело, правда без пользы, проводят своё время и т.д. и т.п. Так же (правда он не знает плюс это или минус) Тэхен очень редко стал вспоминать о Хосоке. Наверное, это хорошо, но в то же время и не очень. У Тэхена очень смешанные чувства на этот счёт. Но в общем то данная проблема отошла на второй план, думать о ней он будет позже, ведь Тэ сейчас идёт зависать к Гуку. Из-за колоссальных проблем с тригонометрией Тэ приговорил Чона стать его репетитором. Хотя, нет, не так. Он приговорил НамДжуна, но тот идеально отмазался, мол ему надо на подработку ходить. О Юнги и говорить нечего, он угрожал Тэхену двойкой, если тот ещё раз подойдёт с подобной просьбой. Да и чего уж там говорить об учителе философии. Остался только Гук. Конечно, и он сначала был против, но после того, как Тэхен пообещал ему свой любимый значок adventure times, он, поломавшись немного, сдался и сказал, что к красноволосому на хату не пойдёт, там находиться опасно для жизни. Поэтому-то Тэ и идёт сейчас к Гуку. Правда, он не был уверен, что прям так сразу найдет дом Чона. В отличие от Тэхена, мелкий живёт в отдельном доме, а не в квартире в многоэтажке. И находится его дом где-то среди всех этих многочисленных раскиданных на огромной площади коттеджей. Господи, да это ведь никакие не дома, а чертовы виллы. Красноволосый и не знал, что в его новом городе есть это «поселение», разве что состоящее из огромных и красивых домов. «Ну, и в каком из них, блин, живет этот засранец?» — с такими мыслями пошёл Тэхен рыскать между коттеджами в поиске нужного. «Это типо замок что ли?» — и правда, перед ним был огромный дом из кирпича, с башнями и красной крышей из черепицы. Окна были узкие и длинные, а стену покрывал гигантский плющ. Похоже на замок, но как-то маловат. И все-таки сколько лет этому дому? Такое ощущение, что он с минуты на минуту развалится, ведь в некоторых местах на камнях были пласты моха, а кое-где кирпич раскрошился. «Ну, нафиг, а то как обвалится сейчас» — Тэхен прошёл мимо. И на следующем доме увидел табличку, на которой была написана улица и её номер. Тэ вспомнил, что это та же улица, что и у Чона, только номер должен быть не 67, а 83. «Отлично, значит я близко…» — Тэхен двинулся дальше, но там пошли совсем другие названия, и все они были вразброс, как попало. Он бродил среди этих огромных домов где-то пятнадцать минут, нервы на пределе, а снег, падающий за шиворот, добавляет масла в огонь. Обычный человек мог бы попросить помощи, спросить у первого попавшегося прохожего, их тут мало, но одного в три минуты увидеть можно. Но Тэхен не мог сделать, как обычный человек. — Чон! Чон! Гук! — раздалось на всю округу. Хриплый бас эхом раздался над домами, но конечно же, ему никто не ответил, только вот разве это повод сдаваться? — ЧонГуки-и! Эй! ЧонГу-у-ук! — надрывался Ким, но как-то безрезультатно. Он прокричал ещё где-то минут пять, но замерзнув без движения, он продолжил ходить от дома к дому, изредка выкрикивая имя Чона. Тэхен хотел уже попросить помощи у местных, но когда мимо него проходила женщина с ребёнком, и он было направился к ним, мамочка прибавила шаг, опустила взгляд, ни разу не посмотрела в глаза странному молодому человеку и потащила ребёнка за руку быстрее, обойдя красноволосого за три метра. Ну, в общем обратиться за помощью у Тэ не получилось, и он продолжил бродить по улицам. Это длилось на протяжении получаса, и красноволосый порядком заколебался орать, горло у него начинало болеть, и появился кашель. «Я предполагал, что будет сложно, но не настолько же» — его размышления прервал телефонный звонок. На экране высветилось «Гукки~». Ой. У него же номер есть, а он и не додумался позвонить. Как глупо получилось. — Привет, ты вовремя, я тут заплутал немного, не могу найти твой… — начал было Тэ, но Гук его прервал. — Ты, придурок, я тебя убью. Ходит тут, орет под окнами. Разорался он. — грозным тоном начал тараторить мелкий. — Эй, я вообще-то хен, не обзывайся, — обиженно проворчал Тэ. — Недохен недоделанный, — не переставал Чон. — Где ты? Я вышел к тебе на встречу, так что мне нужно узнать твоё местоположение, — и тут Тэхен понял кое-что важное. — Я не знаю, где я… — он не увидел, но почувствовал, как мелкий обреченно закрыл глаза и услышал, как тот медленно выдохнул, чтобы успокоиться. — Дом, улица, хоть что-нибудь, — Тэ огляделся, но сразу растерялся. Он стоял на перекрестке, и каждый из домов был почти идентичен другому, а названия улиц отсюда не было видно. — Ну и? — поторапливал Чон, и Тэхен уже хотел обойти один из домов, чтобы найти табличку с номером улицы, но… — Стой! — от неожиданности Тэ сразу исполнил приказ младшего. — Стой и не двигайся. Никуда не уходи. — теперь красноволосый ничего не понимал. — Стою… — Тэ услышал, как участилось дыхание у младшего. Видимо он бежал. — Зачем…? — Незачем, — донеслось и из телефона, и из-за спины одновременно. Тэ обернулся и увидел запыхавшегося Гука, он стоял ссутулившись, уперевшись руками о колени, опустив голову и часто выдыхая облачка пара изо рта, челка свисала ему на глаза. — Хорошо, что не успел далеко свалить, — тяжело дыша, выпрямившись, сказал Чон. Он поправил растрепавшуюся челку и, не дожидаясь старшего, пошёл в противоположную сторону той, откуда бежал. — Идем, — позвал он Тэхена. Они добирались до дома Чона где-то пятнадцать минут. Все это время младший отчитывал Тэ за его глупость и невнимательность. Они подошли к совершенно обычному дому. Ну как обычному. Он был такой же большой и красивый, как и остальные, с широким балконом и декоративными деревьями вдоль дорожки. Но все-таки далеко не древний замок, как тот. Парни поднялись по широкому крыльцу и Чон открыл дверь с помощью чипа на ключах, которые достал из кармана толстовки. — Ты прохладно одет… Не по погоде, — несмело сделал замечание Тэхен. — По твоей милости, — возмущенно пробормотал Гук. — Хотел догнать тебя, пока ты не ушел подальше. — они вошли в дом, но внутри оказалось не так, как представлял себе Тэхен. Там было довольно уютно и по простому, и не было огромной люстры из хрусталя. А он ожидал её здесь увидеть. В его представлении в любом нормальном особняке должна быть такая люстра. Ну, да ладно, ему и так нравится. Особенно ковёр в прихожей очень мягкий и пушистый оказался. — Классный дом, — уже сидя на довольно удобном барном стуле на кухне, Тэ прервал долгое молчание, нарушаемое только шипением закипающего чайника. Здесь было покруче, чем в коридоре. Небольшой бар, декоративный камин и огромная плазма над ним. — Не жалуюсь, — сказал Чон, запихивая хлеб в тостер. — А можно… Ну… Осмотреться? — несмело попросил Тэ. — Осмотреться? — не понял младший. — Не каждый день в особняках бываю, хочу посмотреть, — пожал плечами Тэхен. Гук все еще не был уверен, что понял хена. — Ну, иди, если хочешь, — медленно, словно обдумывая сказал Чон. — Ок, — улыбнулся Тэхен и вскочил с места. — Я скоро, не скучай, — он быстрым шагом направился куда глаза глядят и сердце просит. А точнее, сразу в туалет. Золотого унитаза там не оказалось, что немножко разочаровало Тэхена. Не будем подробно описывать его приключения в туалете, так что сразу перейдем к гостиной. Найти её было легче лёгкого. Все таки её площадь была больше чем вся квартира Тэхена, все комнаты вместе взятые. Ну как все… у Тэ была однушка, но если взять комнату, кухню, небольшой коридор, ванну и туалет, а так же балкон, то получится где-то четверть чоновской гостиной. Тэ завистливо окинул взглядом огромный шкаф во всю стену, жалея, что ему даже в прекрасных снах такого присниться не могло. Его шмотки хранятся, раскиданные по всему дому: на кровати, полу, на спинке стула, но не в шкафу. На некоторых полках огромного шкафа стояли книги, на других статуэтки и рамки с фотографиями. Тэ взял в руки одно фото. На нем был Чонгук, ему здесь где-то семь лет, но Тэхен его узнал. Трудно не узнать эти заячьи зубы и светящуюся улыбку. А рядом с Чоном стояла женщина, видимо, его мама. Они выглядели счастливыми с такими светлыми улыбками на лицах. Глаза у Гука в маму — красивые, с пушистыми ресницами, Тэхен это заметил. Он поставил фото на место и решил поискать что-нибудь ещё, что могло привлечь его внимание. Может, это и неприлично, но парень откровенно заинтересовался возможно хранимыми здесь семейными архивами. Недолго думая Тэхен открыл одну дверцу шкафа. Там оказались многочисленные папки и бумаги, в общем ничего интересного и того, что могло бы привлечь Тэ, поэтому он закрыл дверцу и выдвинул нижний ящичек, надеясь найти что-нибудь интересное. И нашёл. Совершенно случайно. Немаленькую такую коробочку, облекеенную наклейками из-под жевачек. Как он был счастлив, когда, открыв коробочку нашел игрушки из старых коллекций киндеров. Вот это клад! Он бы даже купюре в сто долларов так не радовался, как этим маленьким сокровищам. «Здорово-о-о-о…» — подумал завистливо Тэхен. Он тоже в детстве коллекционировал их, но никогда не мог собрать больше шестнадцати. То он дарил их кому-то, то просто терял, так и не срослось. Поэтому-то он и переключился на значки. Он сел на пол и вывалил содержимое коробочки перед собой. Тэ перебирал фигурки, расставляя их в только ему известном порядке и увлекся, не замечая, как течёт время. С кухни повеяло заманчивым сытным запахом, а желудок быстро среагировал и потребовал найти то, что так вкусно пахнет. Он начал подниматься с пола, но больно ударился головой о незадвинутый ящик и осел обратно на пол, зашипел, потирая ушибленную макушку. Он разозлился. За что это его так больно? Тэ снова попытался встать, но в этот раз не допустил той ошибки и, внимательно следя за ящиком, поднялся на ноги. Он хотел было со всей силы задвинуть злосчастного гаденыша, но заметил, находящийся в глубине альбом с нарисованным мишкой на обложке. Чувство, что в этом альбоме может быть нечто связанное с Гуком, какой-то компромат, пробудило в Тэхене безжалостного шантажиста. А вдруг там фотки голенького малыша Гукки? Красноволосый заулыбался своим кровожадным мыслям и достал заветный альбом. — Ну, и где тебя носит? — в комнату вошёл недовольный Чон. — Э-э-э, это мое! — Тэ спрятал альбом за спину, готовый отбиваться от мелкого, но тот только оттолкнул хена и начал собирать киндеры в коробку. А Тэхен-то думал, что у него сейчас альбом из рук вырывать начнут, но, видимо, Чона интересовали только игрушки. — Я все детство их собирал, а ты, блин, — недовольно бурчал Гук, похоже, он тоже неравнодушен к детским глупостям, как и Тэхен. И Тэ это нравится. Наконец-то он нашёл больную на голову родственную душу, пусть она никогда и не признает эту родственность. — Милый розовый альбомчик, — Тэ продемонстрировал находку, как бы спрашивая разрешения посмотреть. Да, он собирался открыть альбом без спроса, но лишь потому, что ему было лень идти до далекой кухни. Сейчас же владелец альбома здесь, так почему бы не попытать счастья. — Давно я его не видел, — глаза Гука загорелись тем же любопытством, что и глаза Тэхена. Похоже, он забыл о фотоальбоме и фотках, что находились в нем. Ему самому было интересно посмотреть и повспоминать моменты из детства. Он выхватил из рук хена розовый альбомчик и бухнулся в кресло, Тэ сел на подлокотник, наваливаясь на Чона. Тот недовольно дернулся и молча открыл первое фото. Там ему было всего четыре года, перед малышом стоял шоколадный торт, с кремовыми машинками, со свечкой в форме соответствующей цифры, а сам именинник был вымазан в шоколаде. — Фига, у тебя щеки были, как у хомяка, — подколол Тэ. Гук только закатил глаза и перевернул на следующую страницу. На следующей фотографии были изображены родители Чона. Дальше пошли фотки с моря, праздников, около всяких цветочков, деревьев, с каких-то поездок, так же фото с родственниками и т.д., и т.п. И каждую фотку они комментировали подколами или умиленными улыбками. Может это ошибка. Но то, что это ошибка, маловероятно. Да, это сто процентов не может быть ошибкой. Тэхен уже видел это фото. Последнее фото в альбоме. Видел его однажды, когда был в гостях, а именно, в гостях у Хосока. У того была целая коробка воспоминаний, в которой было множество старых фоток, и в их числе эта, только разница в том, что та была черно-белой. На ней пятеро детей — три девочки и два мальчика, сидевшие на скамейке и улыбающиеся во все зубы. — Это кто? — с опозданием спросил Тэхен, когда Гук уже захлопнул альбом и собирался вставать с дивана. Чон замер, обдумывая смысл слов Кима, затем медленно вновь открыл последнее фото альбома. — Ты про них? — уточнил Гук. Тэ лишь кивнул внимательно всматриваясь в лица, словно ему и правда интересно. Но на самом-то деле он знает, кто изображен на фото. Ему уже рассказывали. И вот он уже повторно слышит знакомый рассказ, только от другого лица. — Ммм… Это, по-моему, двоюродные сёстры… — указал на двух девочек-близняшек Гук. — Или троюродные? Я неуверен. Так, а это их какая-то подруга, я её толком не помню, — лёгкая усмешка младшего дала понять, что он не то, что толком, он её вовсе не помнит. А Тэ знает, что это дочка лучшего друга отца Хосока, он ему рассказывал. — А это мой дядя, — Гук повернулся к Тэхену, ожидая увидеть на его лице удивление мол, «Дядя?! Да он же чуть старше тебя!», но нужных эмоций и вопросов не последовало, ведь старший знал эту историю. Историю о том, что Хосок приемный, и приютила его семья пожилых людей, родной сын которых уже вырос, женился, завёл собственную семью и уехал в другой город, изредка навещая родителей. Кто ж знал, что внук людей, приютивших Хосока, — это Гук? Подозрения Тэ, что Хосок был родственником его нового друга, вероятность которых была 1 на миллиард, оказались правдой. — Чая хочу, — улыбаясь, Тэ схватил Чона за руку и потащил на кухню, альбом вывалился из рук обескураженного мелкого и упал. Он оказался на полу в раскрытом виде, на странице с фото, на котором маленький Гукки сидит весь в слезах над сломанной машинкой и с обидой смотрит в камеру, а рядом папа, улыбаясь гладит мальчика по спине, пытаясь успокоить расстроенного сына. Гук так и не успел рассказать Тэ историю своего дяди, что тот уже девять месяцев как умер и то, что с шести лет у Чона было всего лишь три колоссальных потери. Он плакал только над той самой сломанной и когда-то любимой в детстве машинкой, над бедным умершим, когда Гуку было восемь, хомячком и над потерей дорогого ему человека, а именно Хосока, бывшего ему, скорее старшим братом, с которым он в последние годы его жизни очень редко виделся, о чем очень и очень сожалел.