От автобусной остановки до конца жизни...

— И теперь я чувствую себя просто скотиной, изменившей своему парню, — хныкал Чимин, греясь ладошками о кружку с горячим шоколадом. В связи с тем, что на улице весна и самый разгар дня, солнце светило во всю, и не то что тепло, даже жарко было. И в такой прекрасный день к Тэхену завалился Чим, укутанный в серый вязаный свитер до колен и с высоким воротником и с головой окунувшийся в депрессию. Он закрыл занавесками окна в тэхеновой квартире, выпросил меховые тапочки, ссылаясь на то, что ему холодно, и потребовал чего-нибудь согревающего, но только не объятий, а то он ударит Кима (если объятия, то исключительно от Шуги-хена). Пак и вправду чувствовал себя виноватым перед Юнги. — А все из-за этого придурка Исина! — возмущался Чим. — Да ладно тебе, ты не виноват, — попытался успокоить его Ким. — Просто не рассказывай об этом Мину и все… — Нет! Я не могу лгать! И недоговаривать я тоже не могу… Как ты, — мимолетно зыркнул Чим на красноволосого. — Ой всё, — воскликнул Тэхен. — Забыли уже! Сто лет назад было-то, — он закатил глаза, чтобы наглядно показать, как его бесят воспоминания о том инциденте. Он и сам осознал какой тупой сволочью был, зачем ему еще об этом напоминать?. — В общем, ты собираешься ему все рассказать? — поинтересовался Тэ, водя ногой по знакомым царапинам на паркете. «А эти от разбитой Гуком кружки, когда мы ссорились…» — как в тумане промелькнули грустные мысли. — Наверное… — Чим отхлебнул немного горячего напитка и поморщился, словно ему туда килограмм соли высыпали. — А сахара нет? — он пытался прокашляться, но разве это поможет, если горечь не во рту, а прожигает изнутри? — Но это же горячий шоколад… — на всякий случай осведомил его Тэхен. Пак лишь приподнял одну бровь, как бы спрашивая «и че?». — И он как бы шоколадный… Он сладкий, Чим. Там и так сахар есть, — Чимин не дослушал его. Просто встал, открыл дверцу шкафа, достал оттуда целый килограммовый мешок сахара и полез за чайной ложкой, но там не оказалось ни одной чистой. — Точно… Они же все грязные, — не столько для друга, сколько для себя вспомнил Ким, намекая своей совести, что нужно помыть наконец посуду. Пака это не особо смутило. Он просто достал столовую ложку и бухнул две таких полных сахара в чашку. — Господи, даже с горкой набрал… — ошеломленно прошептал Тэхен, осознавая насколько сильно впал в депрессию Чим. Он и раньше любил сладкое, но согласитесь, что горячий шоколад с таким количеством сахара (хотя тут скорее сахар с горячим шоколадом) это уже перебор. — Да у тебя же сахарный диабет будет! — взволнованно вскрикнул он, намереваясь забрать чашку у друга. Но тот лишь схватил и залпом выхлебал все содержимое. Нормального человека перекосило бы и как минимум все вкусовые рецепторы сошли бы с ума от такой сладости. И Пак Чимин вполне нормальный человек, именно такие ощущения у него и были, даже блевать потянуло. — Ой, зря, ой, зря, — усмехнулся Ким глупости этого пришибленного. — Я к тебе в больницу ходить не буду с твоим диабетом. А еще, говорят, что капельницы это неприятно… — его прервал громкий всхлип. Он поднял непонимающий взгляд на Пака и увидел глаза, полные вот-вот польющихся слез. Руки, крепко вцепившиеся в пустую кружку, дрожали. — Ты чего… — вздрогнул Тэ. Он не ожидал, что все настолько серьезно, что прям до сумасшествия и еле сдерживаемых рыданий. Красноволосый протянул руку и неуверенно коснулся чужого плеча, содрогающегося от сотрясающих тело эмоций. — Горько… — сквозь дрожь в голосе проговорил Чимин. — Мне все равно так горько… Ви… — он упал в раскрытые объятия Тэхена и выпустил наружу все свои слезы, но через десять секунд внезапно замолк, обмякнув в руках друга. — Чим?.. — он не ответил. — Чи-и-им… — уже более взволнованно позвал Тэ. — Чим, твою мать?! — он быстро и аккуратно опустил обездвиженное тело на пол и начал бегать глазами по лицу и телу Пака, пытаясь понять в чем проблема, где болит, что делать? — Чима, эй, Чим, — голос дрожал от зарождавшейся паники, он неуверенно потрепал его за щеку. — Блять, да что ж такое, — он побежал в комнату, нарыл телефон (казалось он искал его не пятнадцать секунд, а целую вечность), еле набрал номер и, затаив дыхание, стал вслушиваться в гудки. И снова такая долгая вечность… — Да? — донеслось до Тэхена и он завис, не зная что дальше делать. — …Это скорая? — Да, — глупый вопрос, он что, сам не знает куда звонит? — У меня… Моему другу плохо… Он потерял сознание… — задыхаясь в волнении, едва связывая слова по смыслу, выдал Ким. — Скажите адрес, пожалуйста, — его вежливо попросили, а то сам он действительно не догадался бы. — Да, конечно. Только побыстрее, пожалуйста… * * * Мин и Тэхен уже около вечности сидят у больничной кровати, на которой тихо посапывал Чим. Они ждут возвращения врача, который должен объяснить, что случилось с Паком. У Тэ уже давно некая боязнь больниц, и на это есть свои причины. А Шуга тут как у себя дома. У него с детства был слабый организм и он большую часть каникул и учебного года проводил в медклиниках. — Да, нужно взять у нее анализы, — послышался голос в районе открывающейся двери. — Назначьте ей соответствующие процедуры… О, — доктор заметил две пары глаз, уставившихся на него в немом ожидании. — У нашего пациента есть настолько верный друг, что сидит тут уже шесть часов, — улыбнулся мужчина лет сорока. — И еще один друг, — он перевел взгляд на Мина. — Который сидит тут уже целых пять часов, и это тоже не мало, — вставила свое слово медсестра, та, которой давал поручения доктор. Она подмигнула Шуге, игриво прикусывая губу, словно только что сделала сумасшедше милый комплимент. — У вашего пациента есть верный друг, и еще один друг, который его парень, — немного издевательски поправил доктора Тэ, смотря на девушку укоризненным взглядом. Ему удалось ее смутить, и та, покраснев, быстро ретировалась из кабинета, выдав тихое «точно, забыла про анализы». Мужчина лишь тихонько рассмеялся. — Как мило, — улыбнулся он, поправив воротник у рубашки, на которую был накинут белый халат. — Ну, — он взял с прикроватной тумбочки в руки историю болезни Пака и, сняв колпачок с вытащенной из нагрудного кармана ручки зубами, начал спешно что-то в ней чирикать. — В общем-то все с вашим другом-парнем хорошо, — доктор говорил невнятно из-за колпачка в зубах, но это его ничуть не затрудняло. — То, что вы нам заявили о переслащенном горячем шоколаде никак на него не повлияло, — Ким немного чувствовал себя преступником за дачу ложных показаний. — Скорее всего это сказывается стресс и недосыпание… — Стресс? — непонимающе переспросил Юнги. — У него стресс? — теперь он спрашивал напрямую у Тэхена. — Ну… В общем-то да… Он накручивает себя… Из-за ерунды всякой… — ну, что тут сказать? Не может же Тэ выпалить «да, он прост сосался там с каким-то мудаком, и все». — Ерунды? — Мин хотел бы, чтобы младший изъяснялся почетче. — В общем, — перебил его доктор. — Как он проснется, можете забирать друга-парня домой, — улыбнувшись напоследок, он протянул Тэхену конфетку. — Дадите больному, чтобы он получше себя чувствовал, — после этих слов доктор вышел из кабинета. — Вставай! — Тэхен дал легкую пощечину спящему, и тот сразу наморщил носик, недовольно простонав. — Ты офигел?! — ударил его по рукам Мин, полыхнув яростным взглядом. — Ты что делаешь?! — Так он же в норме… — начал оправдываться Тэ. — Ты у меня сейчас будешь не в норме! — яростно прошипел Шуга, закатав рукава на кофте. — О, господи, сколько лет я спал? — тер в это время горящую щеку Чим, учащенно моргая. — Пять лет. Если бы ты очнулся года три назад, то смог бы беспрепятственно быть с Мином. А теперь вам будут мешать его стерва и трое детей, — развел руками Тэ. — Ты че несешь? — все же треснул его по шее беловолосый. — Я тебе язык намылю, понял? — Да шучу, шучу! — начал махать руками Тэхен, закрываясь от следующего удара. — Вот, — он протянул руку с конфеткой Паку. — Это от доктора… — он бы договорил еще про игривую медсестру, но Чимина вывернуло чем-то черно-коричневым, видимо выпитым сегодня переслащенным пойлом, прямо на пол рядом с красными конверсами Тэхена. Тот еле успел отпрыгнуть. — Пойду-ка позову уборщицу… — брезгливо искривил губы Тэ и вышел в коридор. — Похоже на сегодня хватит сладкого, — тяжело дыша и вытирая подбородок рукавом больничной рубашки, выговорил Пак. — Определенно, — Мин взволнованно поглаживал по спине бедного парня, забыв о расправе над Тэхеном. — Пойдем-ка домой.