От автобусной остановки до конца жизни...

— Ладно, — обессиленно выдохнул Юнги, забираясь на стол, усаживаясь поудобнее и болтая ногами в воздухе. — Расскажешь про свой стресс? — он наклонился через стол и приложил ладонь ко лбу Чимина, сидящего сгорбившись на стуле. — Температуры вроде нет… — сам для себя подметил Мин. — Да нет никакого стресса… — видно же, что есть. Но если не хочет, то пусть не рассказывает. Потом все объяснит, Юнги его не торопит, времени много. — Посмотрим фильм? — впервые это предлагает старший. Раньше всегда Чимин подбивал его на бесплодный двухчасовой просмотр третьесортных боевиков. Конечно, это все не спроста, и Чим не очень-то фанатеет от Стэтхэма, все ради того, чтобы Юнги наконец предпринял хоть попытку подомогаться до Пака. Но тот тупой, как неточенные ножи на кухне у НамДжуна, и никак не реагирует на провокации младшего: на его мимолетные прикосновения, облизывание губ, задравшуюся футболку. — Боевик? — предложил Юнги, бухаясь на диван в гостиной. — Нет, — сказал, как отрезал. «У ванильки явно настроение отсутствует, еще и выкобенивается», — закатил глаза Юнги, но вслух решил не высказываться. — Снова гейские дорамы? Или мультики? — недовольно поинтересовался беловолосый у роющегося в ноутбуке Пака. — Что с тоном? Разве не ты ныл, мол «давай хотя бы мультики посмотрим, кому нужны эти сериалы»? — А ну-ка тс-с, — нахмурился Мин, откидывая голову на изголовье дивана. — «Adventure time» это не мультики, а религия, — если бы хен бросил взгляд на Чима, то увидел бы, как тот медленно нервно сглатывает, заглядевшись на выпирающий кадык старшего. — Нет, сегодня никаких мультиков, — он заставил себя вновь вернуть внимание к ноутбуку. — Сегодня полнометражка, — Пак вытащил диск с записанным на него фильмом. Разобравшись с DVD, он сел на диван рядом с Мином и закинул на старшего свои ноги. — Малец, не наглей, — бросил раздраженный взгляд на Чимина беловолосый, однако попыток скинуть с себя его конечности не предпринял. — А то что, Шуга? — сладко протянул мелкий и начал елозить ногами по коленям Мина. — Так, стоп, — Чимин готов был завыть волком. Ну что стоп то? Еще и останавливать нечего.— Пафосная депрессивная песенка… «Summit»… Противный девчачий голос, говорящий о философии… Надеюсь это не… — Что? — приподнял брови Пак, изображая недоумение. — Это ж не «Сумерки», правда? — в надежде на лучшее спросил Шуга. — А что такого? — «только не это», — в мыслях у Юнги был револьвер, и в мыслях он приложил дуло к виску, взвел курок и с тихим щелчком, перерастающим в громкий выстрел, смачно так продырявил себе голову. И жаль, что все в мыслях. — Мы же смотрели уже про эту девку с параличом лицевого нерва, — обреченно простонал Мин. — Во-первых, — с умным видом начал Пак. — Мы смотрели только первую часть, — «господи, их там еще и несколько!» — осознал всю трагедию Юнги. — А во-вторых, нам романтика не помешает, — он перевел взгляд на экран, снова начиная елозить ногами по коленям старшего и забираясь носочками под чужую футболку, оглаживая чувствительный к щекотке живот. — Что это значит, «романтика не помешает»? Тебе романтики со мной мало? — Мин перехватил конечности младшего под колени и притянул к себе. — То есть держаться за ручки на свиданке, это по твоему верх отношений? — Чим изогнул бровь в насмешке, ничуть не испугавшись резкости. — А тебе значит большего хочется? — навис над Паком Юнги, упираясь рукой о изголовье дивана, явно намереваясь смутить парня. — Да! — с вызовом выкрикнул Чим, приближаясь так, что между лицами оставалось пара сантиметров. — Иди ты, — буркнул Мин, отпихивая от себя парня, и снова недовольно уставился в экран. — Хоть бы раз поцеловал нормально, — пробубнил напоследок ванилька, вытаскивая из-под себя голубое в цветочек покрывало и накидывая его и на себя, и на своего парня. Минут тридцать они просидели молча, наблюдая за событиями на экране, но беловолосый уже еле сдерживался, чтобы не убиться. — Да видно же, что Джейкоб лучше! — не сдержался Юнги и высказал мировую проблему, тревожившую многих. — А вот и нет, — хитро улыбнулся Пак, радуясь, что хена торкнула эта романтика. — Эдвард круче, — он хищно оскалился, намереваясь до самого конца спорить на данную тему. Здесь его мнение неизменно, и никто его не переубедит. — Эдвард — ван лав, — пальцы сложились в кривенькое сердечко. — Что? — возмущенно вскрикнул Юнги. — Тебе нравится этот бледный дохляк? Да у него кости сейчас кожу порвут! Он же стремный! Бледный как жмурик, кому такие вообще нравятся?! — Мин действительно завелся. Азартный спор получается. Внезапно Чим разразился хохотом, начал колотить кулаком по обивке дивана, даже слезы пустил. — Ну и чего смешного? — недовольно проворчал беловолосый. — Ты… Вкурсе… Пфхах… Да ты же… Ах-хах, — сложно понять что-то из этого несвязного гомона. — Че ты ржешь, придурок? — уже более обиженно переспросил Мин, складывая руки на груди. — Прям себя во всех красках описал, — отдышавшись выдал Пак и снова зашелся в безудержном смехе. «И правда…» — усмехнулся старший, плавно переходя на вселенский ржач, когда подумал, что ему нравятся смуглые качки, как и Чимин и как и оборотень из фильма. — Мне кажется онитзабрали наши роли… совпадение? — все еще вытирая слезы с глаз хихикал ванилька. — Не думаю, — так же успокаиваясь посмеивался Мин. — Знаешь, — вдруг на полном серьезе сказал хен. — Фильм бы был трэшевый, если бы в конце они кинули эту явно больную и влюбились друг в друга, — он улыбнулся во все 32 так мило, как это только может учитель ебучей философии. — А ты прав, — улыбнулся в ответ Чим. — Может тебе вместо учителя в режиссеры? — и над этим они тоже посмеялись. Из Юнги получился бы самый четкий режиссер. Правда кроме ужасов и порнухи он бы ничего не снял. — О, о! Смотри! — Чим начал тыкать пальцем в сцену, которая разворачивается в фильме. — Даже там целуются! А мы нет! — он выявил прямую претензию и надул губы так обиженно и соблазняюще, как только мог. — Мы целовались… — хотел было возразить Шуга, но ему не дали. — Это не считается! Тоже мне губками тыкнулись и все! Это совсем не то… — Пак снова перешел на обиженный тон. — Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — вопрошающе изогнул бровь Мин, как бы уточняя, уверен ли Чим в своем решении и отдает ли он себе отчет в своих действиях. — Да! — Чимин прямо подскочил на месте. Он думал, что Юнги снова начнет ломаться и отнекиваться, но никак не задаст вопрос лоб в лоб. — А если потом пожалеешь? — прищурил глаза старший. — Это как? — не понял вопроса Чим. Их разговор чем-то напоминал «расскажи секрет!» «не расскажу!» «ну, расскажи!» «а вдруг проговоришься?». — И не заноешь потом? — продолжал допрос Юн. Этот вопрос конкретно завел Чимина, а во рту вдруг стало сухо. Почему он должен заныть? Это будет… Больно? Его будут кусать? Или его сразу, не сдерживаясь, растянут на этом диване? Или Шуга не сможет сдерживаться в прикосновениях и оставит синяки? Господи, все эти домыслы слишком возбуждают младшего, он не хочет гадать, он хочет проверить сам. — Заною, — на одном выдохе прошептал Чимин, чувствуя, как кончики пальцев покалывает, а внутри появляется неземное желание вдохнуть запах Юнги. О, эти крепкие сигареты, кофе из школьного автомата и пробирающий до мурашек «AXE». Адская смесь. Дыхание частое, горло пересохло, руки и коленки дрожат, Чимин нервно сглатывает, Юнги жарко дышит, изучая взглядом такого милого Чима. Как же жарко стало. Сближение, одно касание губ, а Пака уже пробирает ледяная дрожь, и снова бросает в жар. Он забирает назад слова про «потыкались губами», ведь теперь все воспринимается не как обычный поцелуй, а гораздо интимнее и ближе, чем есть на самом деле. Если бы они сразу отымели друг друга по гланды, то никаких сверхчувств не возникло бы. А сейчас Чимин может лишь цепляться ослабевшими пальцами за ворот синей клетчатой рубашки своего хена. Видно, что Юнги сдерживается. Когда Пак пытается разомкнуть губы, прикусить нежную кожу на подбородке старшего, сделать поцелуй более развязным, Мин отстраняется, пытается быть чуть дальше от черты, которая помогает не психануть и не нагнуть своего же ученика. А вот его ученик явно намерен сломать волю старшего, показать, что попытки остановиться бессмысленны. Почему-то именно Чим оказался сверху, вжимая Юнги в мягкую поверхность и выцеловывая дорожку на шее от уха до ключиц. Шуга лишь морщится от непередаваемых ощущений, закусывает губы, позволяет только сжимать и разжимать пальцы на талии младшего не слишком сильно. Как же сложно сдерживаться, особенно если сверху на тебе сидит Пак Чимин и буквально доводит до ручки своим ерзаньем по причинному месту. Мелкий ничего не успел понять, осмыслить, когда из-под него резко дернулся Мин и, давя всем телом, начал буквально вгрызаться в губы Пака с жестким остервенением. Его руки быстро задрали чужую футболку и начали оглаживать завидные бедра, которые и не у каждой девушки есть. Как же долго Мин Юнги ждал этого момента. Да и Чимин тоже мечтал об этих горячих прикосновениях и сигаретно-кофейно-аксовом запахе, которым можно и захлебнуться, если только вдыхать и не делать ни одного выдоха, не позволять отравленному любовью воздуху выходить из легких. Как можно избавиться от одежды, не разрывая поцелуя? Разорвав футболку. Ткань на теле Шуги с громким хрустом разошлась в стороны, обнажая левую часть тела от грудной клетки до пояса. Плевать. Футболка старая, выцветшая и действительно слишком тонкая, пора было выбрасывать. А еще дырка на шве, за которую Чим и уцепился в порыве стянуть мешающую ткань. Ночь была контрастная, было много «черного»/«белого». Белая, почти фарфоровая кожа, по которой так красиво красными полосами шли царапины/смуглая, на которой так красиво будут смотреться фиолетовые и желтые синяки и засосы. Бешеный, яростный тэмп, животная страсть и элементарное доминирование/подчинение, полная отдача себя, смирение и лишь некая толика похоти. Рык, сбивающийся на частое хриплое дыхание/безудержные стоны на высоких тонах, напоминающие чем-то девчачьи, но так красиво звучащие в гребанном закрытом помещении. В котором только они. — Твою мать, — выдыхает Чим, пытаясь выровнять дыхание. — Да тебя нужно или в боги, или в тюрьму по статье, — говорить сложно, даже больно, видать голос надорвал. А еще не только губы, но и все лицо, шея, плечи, запястья, ладони, бедра — абсолютно все было искусано. Но, черт возьми, это того стоило. — Боги — это хорошо, — усмехнулся такой же выдохшийся Мин. — Но мне и здесь хорошо. А как там со стрессом? Еще с утра он был. Прошел? — он уткнулся носом в макушку Чима, вдыхая до одури сладкий запах, как от засахаренных мармеладных конфет. А вот Чимину этот вопрос не понравился. «Весь кайф обломал. И снова пробудил внутренние заморочки» — Пак в очередной раз обиделся, даже не сказав на что, и повернулся спиной к старшему, хоть это было и сложно на небольшом диване. — Ну, ладно, — и сейчас Шуга его не торопит. О чем бы тот не волновался, эта хрень мешала ему выспаться. Сегодня же старший будет охранять его сон. Беловолосый накрыл себя и Чима покрывалом с головой и прижался к нему со спины, обнимая, утыкаясь носом в затылок. Пролежать бы так всю жизнь. Время есть. Время всегда есть.