Избранный?! И в этом?! Снова?!!!

Глава 37. Упорная Джинни. — Интересно, а почему он не осуществил это раньше? Или тогда же, когда это задумал? — пробормотал Северус. — Зачем в таком случае вообще было устраивать эту канитель с твоим житьём у Дурслей, опаиванием и прочими заморочками? — Ну, ты даёшь, разве не понятно? Зачем ему было заселяться в тело младенца? Это же такое палево! Когда годовалый младенец вдруг начинает говорить, как профессор. Про магию ничего не скажу, всё же на потоки ядра и его стабильность эта ситуация должна была повлиять. Так зачем ему начинать жить с самого начала, так сказать? Быть сначала младенцем, а потом и почти бесправным ребёнком? При этом скрываться и таиться, чтобы не навлечь на себя проверку. Маги, конечно, придурки и с логикой не дружат, но такие несоответствия (взрослый в теле ребёнка) бы заметили. И быстро. Ещё не известно, кто бы его «воспитывал». А вот меня к Дурслям запихал, чтобы, не дай Мерлин, у меня какие знания раньше времени не появились, да и воспитание их, сам знаешь, отбивало всякую охоту задавать какие-либо вопросы. А потом это обучение, откровенно говоря, никакое, только для того, чтобы, опять же, не дай Мерлин, я не узнал ничего лишнего или большего из того, что необходимо знать мальчишке, чтобы не выделяться из массы. А ещё затем, чтобы, не дай Мерлин, не смог противостоять, когда придёт время «переселения». Гарри помолчал, переводя дыхание. — Воспитывайся я как положено наследнику титулованного Рода, о «переселении» и речи бы не могло быть. Родовая защита, ежегодные ритуалы, знания, которые даются любому наследнику, и вообще проживание в мире магии уже стали бы большим препятствием для этого дела. К семнадцати годам, когда уже можно «занимать куклу», эта кукла уже бы слишком много знала и могла бы оказать сопротивление. Не факт, но возможность такая была, даже воспитывай меня хоть те же Предатели крови Уизли, а оно ему нужно? Вот и получается весь период «бесправного» детства я живу сам, тут ещё и нужно учитывать такие вещи, как подростковые гормоны и прочие перепады, и неприятности переходного возраста — они не от разума, а напрямую на физиологию и магию завязаны. Зачем ему эти тридцать три несчастья? — Разумно, согласен, но почему ты так уверен, что именно в конце этого учебного года? — А тут два фактора. Первый всё же небезызвестное тебе колечко с проклятьем. И дело тут даже не в том, что Дамблдора прокляли. Никогда не поверю, что директор попался в ловушку, хотя, как говорят, «и на старуху бывает проруха». Он прекрасно знал, что крестраж обязательно будет защищён не самыми светлыми чарами, и мог подготовиться, а не идти с шашкой наголо. Так что есть у меня подозрения, что он банально подставился. Ему нужен был, так сказать, предлог «уйти» из Мира. Чем плох такой? От смертельного и неизлечимого проклятия. Да ещё и снова потоптаться этим по репутации Тёмного Лорда — какой он же плохой и нехороший. Тем более что этим своим поступком он стопроцентно «очищает» кольцо с воскрешающим камнем не только от проклятья, но и от довеска Волдемордовской души, и в последствии «Гарри Поттеру» оно достанется уже чистое и безопасное. — В свете таких событий и такой точки зрения… — протянул Северус, — действительно странно, что он схлопотал это проклятье, да и шевелиться с крестражами он стал только в этом году. Явно подгадывая к своему «переселению» от них избавиться, а потом в твоём теле уже избавиться и от Тёмного Лорда. — Вот-вот… — А второй фактор? — Банально. Мне летом семнадцать лет стукнет. По всем законам совершеннолетняя самостоятельная особь, не подлежащая контролю всяких там опекунов, воспитателей и прочих ограничивающих свободу и деятельность личностей. В частности, и гоблины, которые присматривают за сейфами рода. Внезапно прорезавшиеся знания у «тупого Поттера» банально объяснить, что мальчик всё же учился у своего Великого опекуна, но это тщательно скрывалось. То, что я совершеннолетним считаюсь с его же промаха аж с того злосчастного Выбора Кубком на четвёртом курсе, он, как это ни странно, или проморгал, или знает, но помалкивает. Хотя это не важно. Я всё равно обрёл этот статус, как только прошёл уже Выбор Оми-Ра и вышел замуж. Этим я основательно подгадил ему планы, но, видимо, не совсем… Раз с его стороны практически не последовало никакой реакции на непредвиденный феномен, кроме как настоятельные увещевания не обзаводиться потомством в столь юном возрасте… Или он решил, что коней на переправе не меняют. Да и проклятье это… Он же «схлопотал» его гораздо раньше, чем выяснилось, что я Оми-Ра. Тут уже не до перемены планов слишком радикально, типа смены «манекена». Времени на «выращивание» следующего уже не остаётся. Точнее есть, учитывая воскрешающий камень у него на пальце, но год-два — это не шестнадцать-семнадцать лет «умирать» от не снимаемого проклятья. У общества возникнут вопросы. Как бы не засматривались маги в рот Дамблдору, но глаза у них всё же есть, и определить проклятье они вполне способны, пусть и не сразу до этого дойдут. А делиться Тайной камня… Не думаю, что он этого очень хочет. Да и жить ещё семнадцать лет с этой болью, а, подозреваю, проклятье, не смотря на кольцо, его «жрёт», и это не безболезненный процесс. Стоит только всплыть из небытия камню, как тут же пойдут слухи и про мантию, и про палочку. Кстати, Старшая палочка уже у Дамблдора. Я её узнал по описанию. — А палочка эта появилась у него по слухам после битвы с Гринденвальдом, — протянул Северус. — Вот тебе и ответ, что не поделили друзья детства, и почему всё же именно Дамблдор был тем, кто победил Тёмного Лорда Геллерта Гринденвальда. Сомневаюсь, что имела место «честная дуэль». Скорее там пахнет, нет просто воняет предательством и ударом в спину от бывшего любовника, с которым они вместе замышляли это их «Всеобщее благо» и оба бредили Дарами Смерти. Стоит судьям МКМ всё же ещё раз опросить Геллерта. Он же по-прежнему жив и томится в заключении. В прошлый раз при аресте он так ни слова и не сказал, и молчал всё это время, может на этот раз одумается и хоть что-то скажет? — Сомневаюсь, что он расколется. Раз столько лет молчал, то с чего бы ему вдруг «заговорить»? Если в той давней дуэли и в правду было не всё чисто, то уязвлённое самолюбие Тёмного Лорда того времени… Уязвлённое самолюбие тот ещё советчик. Может ему до сих пор стыдно, что его «победил» тот, от кого он удара в спину и не ожидал? — Может, — согласился Гарри, — но попытка не пытка. Сколько уже лет прошло? Может, ему понравится идея «утопить» предателя? Тогда молчал, потому что не мог отомстить, даже словами, а теперь есть реальный шанс поквитаться с Дамблдором, ведь ему скажут, зачем им нужны эти сведения. Ситуация прямо противоположная со времён его ареста. Теперь допрашивать будут не для того, чтобы ещё сильнее обвинить, а для того, чтобы посадить сообщника-предателя. Северус снова пожал плечами. Он мало верил в то, что даже эта причина заставит разговориться первого Тёмного Лорда. Всё же столько лет молчать, а тут. Хотя Гарри возможно прав, и молчал он просто потому, что тогда бы ему никто не поверил, а теперь ситуация прямо противоположная. Да и кто его спрашивал за столько лет? Допросы Тёмного Лорда длились только в первый год его заключения. А потом про него словно позабыли и больше его никто в Нумернгарде не «беспокоил», так как никто не видел в этом смысла. Время… Возможно, действительно за столько лет одиночества Гринденвальд и рад бы рассказать хоть кому-то о событиях тех лет, да некому. На этом и порешили. Сова с предложением устроить «повторный» допрос Геллерту Гринденвальду была отправлена адвокату Гарри и в МКМ. Но Северус всё же ещё раз спросил своего мужа: — Ты уверен в таком развитии «сценария»? Гарри отрицательно покачал головой. — Нет. Это просто моя паранойя. Прочитав всё, что я прочитал, и сопоставив некоторые факты, я просто не смог увидеть другого развития событий. Но это, как я уже сказал, может быть и просто моя паранойя, хотя Дамблдору я зачем-то определённо нужен. Может быть ещё и так, что я осилю Волдеморду, а директор с удовольствием запишет меня в Новые Тёмные Лорды и станет воевать со своим орденом жареной курочки уже против меня. Слава имеет свойство со временем угасать и её нужно чем-то поддерживать. Вот и растут Тёмные лорды как грибы после грибного дождичка. Но это уже неосуществимый прожект, хотя директор об этом ещё пока не догадывается. Максимум летом ему будет предъявлено обвинение, и что он получит по заслугам я даже не сомневаюсь. Впрочем, как и ритуал «Вторая жизнь». Как бы ни пошло дело, но я уже предупреждён. Я глава Рода, трёх Родов, на мне столько артефактов и амулетов, что проведение ритуала накроется медным тазом ещё на стадии первого же катрена. Я восстановил все свои щиты и всё же худо-бедно, но овладел оклюменцией, которую усилил ещё и ментальными защитными артефактами. Да и ты в этом постарался. Куклы, пригодной к «употреблению», больше нет. Так что нам остаётся только следить за событиями, чинить шкаф, а вам думать, как прибить безносую змееморду. Что из этого произойдёт первым. Дни снова побежали своим чередом. Директор больше не зазывал Гарри на субботние посиделки, ожидая пока тот не добудет «нужное» воспоминание у профессора Слагхорна, а Гарри и не спешил выполнять поручение старика. Он и так прекрасно понимал, что именно скрывается в том самом «воспоминании» — разговор молодого Тома Марволо Риддла с профессором и по совместительству своим деканом о крестражах и их количестве. Зато заметил, что с течением времени этот самый профессор Слагхорн всё чаще поглядывает на него с каким-то ожиданием. «Тоже в «деле»? Сговор? И теперь ждёт, что я кинусь к нему с просьбами раскрыть секрет, а он будет ломаться? Это в его духе. Да ещё и нужно потянуть время для того, чтобы мальчик, то бишь я, думал только о том, чтобы выполнить задание. А тут такой облом — никто не спешит выпытывать его «самые страшные тайны»! Хи-хи. Облом и вам, господин директор. Очередное приключение, организованное вами для отвлечения моего внимания от учёбы, не заинтересовало меня». В одно из своих «свиданий» с мужем Гарри посетил Лютный переулок, применив магловский грим, чтобы его не опознал владелец магазина и не доложил Волдеморту. Мистер Горбин был из тех, кто пытался угодить и своим, и чужим, лишь бы по окончании противостояния оказаться при своём деле. Он не был пожирателем, но и светлым честным магом тоже не являлся, так что стучал в «обе стороны». Гарри и Северус внимательно исследовали шкаф и вернулись в Хогвартс, где Драко тут же достал все свои наработки, таблицы и прочие материалы, которые тоже приобретал у этого Горбина на зимних каникулах, когда эта Великая идея озарила безумную тётушку Беллу и она от радости поделилась ей со своим кумиром. После этого посещения Гарри потребовались всего какие-то сутки на восстановление работоспособности шкафа. Северусу и Драко только и оставалось, что с восхищением следить за работой не Мастера, но Дара. Гарри был погружён словно в какой-то транс всё время починки шкафа. Но как оказалось шкаф они починили слишком рано. Ещё никто из пожирателей-заговорщиков не придумал, как устранить Волдеморта. Поэтому дверцу шкафа не стали закрывать во избежание проверок со стороны Беллы, от которой этого вполне можно было ожидать, а просто заклинили её в полуоткрытом положении. В таком положении портальные свойства шкафа прекращали работу. Чары тоннельного перемещения, как из выручай-комнаты, так и в выручай-комнату из магазина «Горбин и Беркс», срабатывали только при полностью закрытой дверце. Так и пошло дальше. Думы думались, планы разрабатывались, отменялись и снова рассматривались, а парни просто продолжали учиться. Гарри и Гермиона не только по программе школы, но ещё и продолжали наседать на другие учебники, восполняя свои пробелы в познании магического мира, в чём им неизменно помогали слизеринцы Драко, Теодор и Блэйз. Невилл и Луна также участвовали в этих посиделках и тоже бесспорно помогали, а Невилл тоже открывал для себя лично другие горизонты. Гораздо шире и богаче прежних. Пролетел февраль, март. В середине этого холодного весеннего месяца Северус стал усиленно готовиться к очередному раунду «постельного рандеву» с мужем. Гарантий, что эструс придёт вовремя, не было никаких, но Северус решил озаботиться предохранением заранее. На этот раз зелья были сварены те, что нужно. Но в планы приятно провести пару-тройку дней на законных основаниях вмешался непредвиденный случай. Джинни была зла с самого лета. Именно летом, когда Гарри, наконец, оказался в «Норе», она поняла, что Мальчик-Который-Выжил, Герой и её будущий муж, по её твёрдому убеждению, вдруг охладел к ней. Что она теряет его. Точнее не его, а свои мечты о счастливой, сытой и безбедной жизни в качестве леди Поттер. Уже присмотренные в ювелирных лавках украшения из бриллиантов, которые она непременно потребует у своего мужа в подарок на свадьбу, на день рождения, на… Много чего «на», опять тают в далёкой дымке несбыточных желаний. Не сказать, что раньше Гарри делал ей какие-то авансы и давал обещания, но это не умаляло факта того, что Джинни всё для себя решила ещё на первом курсе, исподволь направляемая мамой. Миссис Уизли часто мечтала вслух при дочери, как им хорошо будет житься, если Джинни завоюет Гарри Поттера. Вот и Рон стал лучшим другом богатого Гарри и у них практически постоянно стал «квартироваться» его ключ от сейфа. Это ли не доказательство его расположения к ним как его семье? Чанг в прошлом году заставила Джинни поволноваться, особенно учитывая тот факт, что этой китаянке Гарри делал авансы ещё на четвёртом курсе, но тогда она плотно была при Седрике. На пятом же курсе Гарри Чжоу стала охмурять «её парня», а Джинни делала всё, чтобы «открыть» глаза этого слепца, высмеивая Чжоу прилюдно. Но это мало помогало, пока на одном из занятий АД она не услышала, как Чжоу попросила Гарри остаться с ней после тренировки. Джинни действовала моментально. Она унеслась в гриффиндорскую башню и вернулась в выручай-комнату в рекордно короткие сроки. Никто даже не заметил её отсутствия, продолжая тренироваться. А перед самым уходом после, а выходила она специально последней, она распылила в воздухе одно хитрое зельеце, которое влияло на психические всплески только женского пола. Одна из разработок братцев близнецов, которым уж очень понравился эффект, когда все девушки и девочки вокруг них при распылении этого зелья начинали ни с того ни с сего реветь, а они, бесстрашные рыцари, принимались их утешать. Уж Джинни-то знала до чего порой доводило это «утешение». Так Алисия Спинет оказалась в их постели, а потом и Анжелина Джонсон, и… Много кто. Но Джинни нужен был этот результат, а зная Гарри, он точно не потащил бы плачущую девушку в постель. Он же не Фред с Джорджем. И результат не заставил себя ждать. Гарри с недоумением и лёгким пока отвращением пытался при помощи заучки Грэйнджер разобраться в том, что Чанг всё время их свидания проревела белугой, испортив этим самым даже их первый, и как надеялась Джинни, последний поцелуй. А дальше было разоблачение АД, и кто бы знал, но не сыворотка правды, не факт того, что отец Мариэтты Эджкомб служил в Министерстве и мог словить неприятности из-за поведения своей дочери, а именно Джинни подстроила и подтолкнула Мэри к тому, чтобы их сдать. Просто Мэри была лучшей подругой Чанг. Предательство их маленького сообщества лучшей подругой Чжоу окончательно расстроил и так хлипкие отношения между Гарри и Чжоу. Джинни была горда достигнутой победой. Жаль было только того, что на неё Гарри так и не обратил внимания, но она собиралась исправлять эту ситуацию летом. Но летом… Летом в их дом заявилась Флёр и всё пошло кувырком ещё даже до приезда Гарри. А уж когда приехал Гарри, и они все ощутили его силу Альто… Джинни поняла, что мечта стала ещё более недостижимой. Она прекрасно видела, как Гарри на коротке сошёлся с Флёр, хотя романтикой или похотью, с которой на Флёр пускали слюни все её братцы, включая отца, там и не пахло. Это был первый звоночек. Гарри не реагирует на вейловские чары! Первый признак того, что этот маг в будущем создаст пару с магом своего пола! Да и запах этот его — яблоки, корица и что там ещё… А ещё она замечала, редко, очень редко, только когда удавалось застать Гарри врасплох, то, как он еле заметно морщился, когда к нему приближались кто-то из Уизли. Ему явно не нравился их запах Предателей крови. И если мальчишкам их родители ничего не рассказывали, отделываясь общепринятыми сведениями о том, что их так называют за то, что их отец любит маглов и вошкается с магловскими предметами, то с Джинни, как единственной девочкой в этой большой семье, ещё лет в восемь тётушка Мюриэль, старая дева, провела строгую беседу. По полочкам разложив и их статус и то, что из этого вытекает. За это Джинни и возненавидела тётушку. Хотя теперь понимала почему тётушка так не любит отца и почему они постоянно ругаются. А всё дело было в том, что тётя Мюрриэль, так и не найдя для себя мужа из-за этой Печати, и искренне желающая снять её со своей семьи, не простила своему младшему брату того, что тот «осквернил чистую Прюэтт». Её усилия пропадали втуне. Остальные представители этого семейства сводили их на «нет». Что тут может сделать один представитель довольно разветвлённого клана, если остальные сливают все усилия в унитаз? И она прекратила. Опустила руки. Но периодически пыталась достучаться до их мозгов. По правде сказать, тётя Мюрриэль была чёрной овцой в их доме из-за её чистокровских замашек, а потому уже очень давно жила отдельно и приезжала только на самые-самые праздники и события. Печать предателей отнюдь не превращала их в «безносых шобе». Все мужчины в их семье по-прежнему были альто. Самые слабые, но альто. Вот только есть одна особенность — они не чувствовали запахов самих себя и членов своей семьи. А теперь Джинни видела эту невольную гримаску на лице Гарри. Да ещё и Рон ни с того ни с сего вдруг стал мельтешить рядом и мешаться. Джинни его совершенно не понимала. Что это? Дружба? Ревность? Но Рон сам отринул последние подозрения, явно высказавшись про Чарли и однополые браки в общем. Но что же это тогда такое? Он постоянно мешал Джинни увиваться возле Гарри. Из-за этого ей почти не удавалось подливать любовные зелья в еду Гарри. Да и дружбой тут уже явно не пахло. Парни то и дело начинали ссориться по пустякам, чего раньше не наблюдалось. Рон тоже всё лето ходил злой и встрёпанный и всё чаще делал непонятные и неприятные намёки в адрес «друга». Как бы там ни было, но лето закончилось, а успехов у Джинни не наблюдалось никаких. А в школе стало понятно, что если не прибегнуть к более радикальным действиям, то Гарри «уплывёт из рук» в прямом смысле этого слова. Она пыталась вызвать его ревность, даже решившись на публичное «проявление чувств» к Дину Томасу, но толку не было. Гарри скользил взглядом по их целующейся парочке как по пустому месту. И всё рухнуло, когда стало известно, что Гарри оказывается Оми-Ра. Он вышел замуж за Снейпа! Джин проревела в своей комнате все четверо суток, что Гарри и профессор отсутствовали в замке. А потом была эта безобразная сцена, когда она узнала, что Гарри-то, оказывается, прекрасно знает, что она вела себя отнюдь не монашкой. А она-то думала, что он, наивный простачок, ничего не видит и не замечает! Ведь она решила «нагуляться» вдоволь перед тем как стать леди Поттер и ни в чём себе не отказывала. Да и позже не собиралась себя ограничивать в любовниках, если её «нецелованный» муж не будет соответствовать её запросам в постели. Про откат за измену в магическом браке она не думала совсем, точнее не интересовалась этим. Тем более, как посоветовала мама, что опытной женщине легче удержать мужа дома в их постели, нежели неопытной девственнице. Два месяца до Рождественских каникул прошло в чёрном отчаянии. Да ещё и Гарри почти прекратил посещать гостиную своего дома, предпочитая прятаться в комнатах мужа. Каждый раз, глядя на то, как Снейп и Гарри вместе спускаются в подземелья, девушку передёргивало, а Рон плевался и шипел. На каникулах же миссис Уизли выслушала стенания дочери и задумалась. А потом, перед самым отъездом в школу, принесла дочери книгу. — Изучи этот фолиант, доченька. Внимательно изучи. Есть средство, как тебе вернуть своего Гарри. И Джинни читала, наверное, впервые в жизни с интересом и неослабевающим вниманием. А в книге говорилось, что можно сменить партнёра Оми-Ра, сделать так, чтобы выбор пал на тебя, а не на настоящего партнёра. Такое можно было провернуть даже уже после состоявшегося Выбора, только вот за длительный срок жизни этого Оми-Ра, подвергшемуся воздействию этого зелья, никто больше не даст и ломанного гроша. Потому что зелье смены партнёра рвало уже устоявшиеся узы, то есть разрывало четырёхполосный магический брак, что естественно чревато последствиями. В первую очередь для невольного изменника — Оми-Ра. Но Джинни и не надо было, чтобы Гарри жил долго, главное, чтобы он успел сделать её своей женой и заделать ей ребёнка, а там пусть помирает. Не жалко. Остальное время до предполагаемой течки Гарри, которая вроде бы должна была начаться в конце марта, Джинни в заброшенном классе варила это достаточно сложное и многоэтапное зелье, заговаривая его на свою кровь. Но с зельями у девушки, как и у её шебутных братцев, в отличии от Рона, никогда проблем не было. И хоть сальноволосый мерзавец Снейп никогда не ставил баллов за её работы, кстати, превосходно выполненные, она это знала. Дара у неё не было, но был талант. Что уж с этим поделать, раз как предательница крови она одна из самых слабых волшебниц и ей никогда не будут подвластны высшие чары или трансфигурация. Да и уровень С.О.В. она одолеет явно с удовлетворительными оценками за практику. А вот зелья… Зелья маги часто недооценивают, о чём и говорил на первом курсе этот проклятый Снейп. И это единственное в чём Джинни была с ним согласна на все сто процентов. Раз даже ей, предательнице крови, удавалось варить такие сложные составы, как хотя бы этот «Разрыв-отскок». Это понимали и близнецы, которые все свои эксперименты и шуточки основывали в основном на действии зелий! С минимум другой магии типа чар или трансфигурации. Только этот идиот Рон не понимал, что в зельях он мог бы достигнуть огромных успехов. Ленивый придурок! Спускал свой единственный шанс выбиться в люди в унитаз, напрочь игнорируя этот предмет и даже не давая себе труда разобраться в нём. Но она не Рон. Так что ещё раз три помешивания против часовой стрелки и ещё пять капель её крови и заговор. И так ещё сто двадцать восемь раз. Варка этого зелья должна была закончиться аккурат к течке у Гарри. Она всё вовремя начала. А зелье при применении должно быть свежим, не более недели после того, как его сняли с огня и дали настояться ещё тридцать восемь часов в тёмном месте. Потом оно становилось бесполезной бурдой и придётся начинать всё сначала. Вот и всё. Осталось только придумать как споить зелье Гарри в момент, когда начнётся течка. Это уже будет посложнее, чем сварить это проклятое зелье. Ведь в последнее время Гарри редко столовался за столом Гриффиндора, предпочитая есть в комнатах мужа. А если и появлялся, то теперь места возле него плотно занимали Гермиона и Невилл. А ещё Парватти и несколько других чистокровных учеников гриффиндора. А они с Роном как-то незаметно были оттеснены много дальше от некогда «законных» мест рядом с Героем. Северус с тревогой следил за своим мужем, сидя на трибунах преподавателей. Сегодня состоялся первый квиддичный матч весеннего сезона: Рэйвенкло — Хафлпафф. Накануне они с Гарри прошвырнулись по окраине запретного леса, где занимались сбором первых весенних трав, выглядывающих из-под талого снега. Там они встретили небольшой табун единорогов и Гарри оказался ими благосклонно принят. Эти удивительные животные не отнеслись к нему с настороженностью, которая обычно встречала любого другого волшебника, а даже позволили Гарри поиграться с малыми жеребятами, что совсем недавно народились. Северус был доволен прогулкой как никогда. Мало того, что они насобирали целый ворох трав и листьев, так Северусу удалось разжиться ещё и такими ценными и трудно добываемыми ингредиентами, как волос из гривы и хвоста, а также шерсть единорога. И даже… Кто бы мог подумать! Молоком кормящей кобылы отданном добровольно! Его Гарри просто удивительный маг! Но возвращаясь в замок, они попали под ледяной дождь, накрывший их настолько внезапно, что они не успели прикрыться щитовыми чарами и промокли в момент. И хоть они и воспользовались моментально высушивающими чарами, но… Гарри вечером как-то был особенно сонный, что могло быть первым признаком простуды. Северус, несмотря на пререкания мужа, споил ему «перечное» и «бодроперцовое» зелья. Но сейчас всё же с тревогой посматривал на мужа, который в этот раз решил присоединиться к своим гриффиндорцам, чтобы посмотреть игру. Однако, и утром Гарри был как-то особенно возбуждён, и его глаза подозрительно блестели. Списав всё на первую квиддичную игру в этом сезоне, Северус всё же нет-нет да посматривал на мужа с тревогой, всё больше убеждаясь, что вчерашнее приключение не прошло для его мужа даром. Гарри понимал, что с ним не всё в порядке. Его немного лихорадило. Но отказать себе в просмотре игры он был просто не в силах, и, уверив Северуса, что с ним всё в полном порядке, ушмыгнул в гриффиндорскую гостиную, понимая, что обмануть мужа он не сможет. Остаётся только держаться от Северуса подальше, если он хочет присутствовать на игре и посмотреть матч, а не то окажется закутанным в одеяло с прописанным постельным режимом. Но уже сидя на гриффиндорских трибунах, понял, что сглупил. С каждой минутой ему становилось всё труднее сдерживать колотящую его дрожь. Поднимался жар. — Гарри? — обеспокоилась Гермиона, заметившая неестественный румянец друга. — С тобой всё хорошо? — Нет, Герми. Кажется, я всё-таки простыл вчера. Меня колотит… — Хм… Гарри, а это не… — при таком скоплении народа Гермиона не стала называть ещё одну причину возможного такого состояния друга, надеясь, что он её поймёт и так. — Нет. Точно. Не те ощущения. Не так как в прошлый раз. Это точно простуда. Пить хочу. — На, Гарри, я захватила с собой клюквенный морс, — послышался позади голос Джинни. Она не слышала, о чём тихо переговаривались Гермиона и Гарри, но пристально отслеживающая все изменения, происходящие с Гарри. И она тоже вполне логично решила, что это первые признаки начавшейся течки у Оми-Ра. Ведь в Хеллоуин было так же! Да и время уже — первые числа апреля как-никак. Пора бы. Мучимый жаждой парень даже не обратил внимания на слабый и неуверенный предупредительный укол родовых колец и сразу отхлебнул половину пластиковой бутылочки, что подала Джинни. И тут же свалился под ноги всем тем, кто окружал его на трибуне, без сознания.