Подростковое

-Ты должна со мной всё обсуждать, запомни наконец, ладно? Напоминаешь об этом девочке тринадцати лет как-то чересчур навязчиво. да и совсем не вовремя. -Если тебе что-то не нравится, всегда говори мне. Даже не советуешь, а настаиваешь, причмокивая ярко-накрашенными губами и еле скрывая от дочери предвкушающий блеск тёмно-зелёных глаз. Она лишь, вздохнув, устало (машинально) качает головой в знак согласия. Вовсе не предпринимает попыток переубедить тебя, ведь данное было бы обречено на полный провал. Она утыкается в телефон, бесцельно бродя по страницам огромной Интернет-паутины. На душе беспокойство, разбавленное лёгким головокружением и привкусом горького чая на языке. Ты берёшь настойчиво шумящую трубку, и слышишь нетерпеливые ругательства мужчин. "Да иду я, иду". Тебя уже заждались, наверное. Со сладкой, довольной улыбкой ты поправляешь короткую чёрную юбку (которая, кажется, слегка просвечивает) и запечатываешь на холодной девичьей щеке незамысловатый поцелуй. "Скоро вернусь". **************************************** Тонкие пальчики ловко набирают номер, давно заученный. Свет потушен. Тело бьёт лёгкая дрожь, обусловленная уже страхом, а не просто беспокойством. Стрелки на часах давно пробили за двенадцать. Но разве кроме неё, это кого-то волнует сейчас? (скорее, нет) Привычные, уже приевшиеся её слуху гудки. Они пульсируют в висках, и как казалось, вовсе не собирают заканчиваться. Так и будут вечно мучить русоволосую девочку, внутренне замеревшую в эти долгие секунды. Конечно же, никто не ответил. Зато через пару секунд монитор озарил яркий свет и заиграла громкая музыка, подсказывающая, что звонит на сей раз отец. Раздражённый, измотанный голос, доносящийся с другого конца провода: -Да? -Привет. Где она? -Дома. -Почему трубку не берёт? -Уже спит. Она сжимает кулаки. Она глотает. Она снова лжёт отцу. Девочке тринадцати лет ничего не остаётся, кроме как бесстыдно врать. Лишь затем терзать себя, укорять за подобные вещи. Ведь это совсем неправильно. Так быть не должно... И самое подлое ведь, мать девочки знает, что она никогда не выдаст её мнимых похождений. Потому что любит. Она бесконечно, и слишком сильно любит её. Она забывает, всегда забывает всё плохое, ведь хочет быть идеальной для всех. Лишь потому, что её не признаёт собственная мать. Конечно девочка знает о своих недостатках, но мама так точно, едко и слишком часто напоминает о них, что порой хочется разорвать себя на куски, запинать стены, лишь бы доказать ей, что она достойна её внимания. Она достойна хотя бы её теплого взгляда. Девочке тринадцати лет хочется злиться на собственную мать, накричать, дать волю эмоциям и показать всю силу нестабильности подростковой психики, но вместо этого она, скривив плечи, плачет, обессиленно утыкаясь в подушку. на следующий день она, собрав волю в кулак, решает обсудить насущные проблемы с матерью. она боится говорить о недостатках матери. боится перейти черту дозволенного. Девочка тринадцати лет до последнего верит в существующую хотя бы в терниях души её матери совесть, а может даже остатки любви к ней самой, и слышит: -Это мои дела, не лезь в них, ладно?