Подростковое

16. Рите 16. Не так давно, не так долго, не до конца осознанно. Она вечно собирает волосы в высокий хвост, носит бесформенные футболки и слушает тяжёлый рок. Никогда не заправляет за собой постель и любит ходить по дому босиком. Она не старается заострять внимание на мелочах, и просто плывёт по течению. В карманах, изнутри рваных, вечно держит излюбленный мармелад. У неё совершенно нет времени на курение и алкоголь. А вот на самобичевание и самокритику очень даже есть. На ежедневные, до оцепенения надоевшие вопросы родителей "Где ты вечно шляешься?" отвечает - "В школе". И нет, Рита совсем не лжёт. Только вот мать и отец вечно упрекают, пытаясь уличить во лжи, которую придумали сами же. Она не расстроена, ведь вовсе не ожидала увидеть в глазах родных хоть каплю понимания. Не ожидала не в чьих глазах, пожалуй. Только вот горькая правда об одиночестве рвёт глотку (иногда). Рите шестнадцать. Она вяло бродит по выцветшим коридорам, давно потерявшим былой уют и даже некий шарм, в обнимку с целым сборником книг. Парадоксально. Старательно пережёвывая мармелад, и закладывая в рот новый его кусочек, она читает даже в автобусе. Рита вовсе не знает, куда едет. Ей и не нужно знать. Лишь бы подальше. Лишь бы туда, где мысли приобретают иной смысл. Ей срочно нужно бы подтянуть математику, ведь экзамены не за горами. Рита посещает все элективы русского и литературы. Она облизывает надтреснувшие губы, и, морщась, растягивает их в тупой улыбке. Как и всегда, прячет красные глаза под чёлкой. Вновь делает никому непонятные заметки в своей книге, что всегда носит при себе. Кажется, стикерами отмечает цитаты, по-странному точно описывающими её жизнь. Её вовсе не интересуют косые взгляды в её сторону, а иногда и понимающие (якобы) вздохи, мол, а ведь у неё могло быть такое замечательное будущее. Да что вы вообще знаете? Будто бы вам есть дело. Да вы через пару минут забудете обо мне, как о страшном сне, и, к счастью, не вспомните. Так почему бы просто, блять, не лезть в мою жизнь? Рвано вздыхает, оживает лишь когда из противоположного угла доносится знакомый, усталый голос: -Рита, ты слушаешь меня? Изнутри разрывает просто оттого, что Вадим Александрович - преподаватель гуманитарных наук - обращается к ней по имени. В мыслях переполох, ураган, наводнение. Говорить можно как угодно, но смысл один - когда влюблены, мы, пожалуй, слишком часто ныряем в омут собственных чувств с головой. (а разве по-другому любят?) -Да, - короткое, еле слышное. Рита заставляет себя произнести это из последних сил, внутри уже охрипнув. Кажется, смотрит на него слишком долго, слишком внимательно, слишком восхищённо. Она не знает, почему так произошло. Просто потому что она наивно, безысходно влюбилась. В медленный, рассудительный и чёткий тембр его голоса. В вечный синий, идеально наглаженный пиджак на пуговицах. В острые, словно вытаченные скульптором, черты лица преподавателя литературы. И то, как он почёсывает переносицу, когда нервничает. и как мастерски иронично вскидывает правую бровь. она знает - он читает "Войну и мир" и любит кофе без сахара. не курит, да и сам по себе, просто напросто счастлив, но из кармана почему-то вновь торчит неизменная коробка спичек. Рита ненавидит Вадима Александровича за то, что он вообще есть - весь такой идеальный, понимающий и до безумия притягательный по своей природе. ненавидит себя за свою восприимчивость, наивность и чувствительность. не замечай она все эти детали - и всё было бы хорошо - но нет. засмотрелась. прониклась. влюбилась. она, не заметив того, остаётся последней в кабинете. не видит изучающего, а ещё - виноватого - взгляда, остановившегося на ней. -Все уже ушли, - подмечает преподаватель куда-то в пустоту, вовсе не ожидая получить какой-либо ответ. Рита отмирает, потирает руки и встаёт с места. Намёк кажется ей довольно прозрачным, и она вовсе не намерена отнимать время учителя. -Постой, - перелистывает страницу тетради, вглядываясь в неё задумчиво. Голос мягкий, но почему-то действует на неё, как нечто физическое. Словно её руку обожгло настойчивое касание других ладоней, и она покорно останавливается. -Прости. - они произносят это на выдохе, синхронно. Он - за бездействие и безразличие. Она - за отнятые свободные минуты. Рита ведёт плечами, и даже не взглянув на него, скрывается за дверью. Она не желает смотреть, и что-либо говорить. всё у них слишком уж очевидно. и просто. а от этого ужасно больно, порой она даже задыхается. ************************************************ Рита впервые не приходит на элективы. даже на литературу и русский не приходит. И он впервые замечает это. Рите 16. Не так давно, не так долго, не до конца осознанно. у неё нет времени зашивать старые раны. она глотает скупые слёзы, и без всяких сомнений и надежд, выкидывает в мусор целый пакет мармелада. В 16 Рита остаётся совсем одна - даже без жалких взглядов, едких замечаний и длинных пальцев, изредка касающихся её плечей.