Я тебя нарисовал

Сэм не сразу обозначил своё присутствие в гостиной, наблюдая издалека за тем, как Мира и Лис облепили новоявленного дядюшку, на пару пытаясь накормить того сладостями из своих рождественских подарков. Кас, с одной стороны молча терпел эту «пытку», а с другой даже начинал получать от неё удовольствие, потому что лакомство, которое девочки запихивали ему в рот, оказалось на самом деле очень даже вкусным! Дин, появившийся за спиной брата, тоже не спешил развеивать эту идиллию, но их быстро спалили, и Сэму всё же пришлось воплощать свой план в действие. - Кас, ты не против, если мы немного побеседуем с тобой с глазу на глаз? – спросил он перепачканного шоколадом мужчину. Дин тут же поспешил увести девочек наверх, чтобы переодеть их с дороги и узнать, как они с дядей Сэмом встретили Рождество. - Хорошо? – вопросительно и как-то не уверенно ответил тот, совершенно не зная, чего ожидать от нового знакомого. - Как ты себя чувствуешь? – начал с главного Сэм. Судя по рассказам Дина, Кас провёл какое-то время на холоде в не совсем подходящей для этих условий одежде, поэтому не было бы ничего удивительного, если бы он простудился. - Я… В замешательстве? – сам удивившись вырвавшемуся слову, снова растерялся Кас. С виду больным он совершенно не выглядел. - Да, представляю: ты оказался в незнакомых условиях, в окружении людей, которых не знаешь. Я бы тоже растерялся, - усмехнулся Сэм. - Ты совершенно ничего не помнишь о том, откуда ты и кто такой? - Нет. Я уже рассказал Дину, что начал ощущать себя только вчера, а потом оказался на полу в этом доме. Мне жаль, что я испортил его картину. - Насколько я понимаю: ты – его картина, - улыбаясь, сказал Сэм. - Но… Он ведь рисовал свою жену… Женщину... - всё ещё растеряно посмотрел на него Кас. - Ну, а ты сам не ощущаешь никакой связи с ней? – задал самый интересующий его вопрос Сэм. Он больше всего хотел понять, насколько творение его брата сопоставляет себя с его задумкой. - Я не женщина… Судя по всему… - не слишком уверенно произнёс тот. - Нет, не женщина, - рассмеялся Сэм. – Замечательно, что ты это понимаешь. А что насчёт Кассандры? - Я знаю о ней только из того, что рассказывал Дин. Мы каким-то образом похожи. Насколько я понимаю, Мирабель и Алисия – её дети? - Да. Касс умерла, когда они родились. А ты… Чувствуешь к ним что-то? Тепло, привязанность, может, родство? – снова попытался Сэм. - Они замечательные, - расплылся в лёгкой мечтательной улыбке Кас. – Дин сказал, что люди рождаются маленькими, а потом вырастают и становятся взрослыми, как мы. Девочки где-то… На промежуточной стадии… Я прав? - Точно! Где-то между, - снова рассмеялся Сэм. – Им шесть лет, Кас. Они станут совсем взрослыми ближе к восемнадцати. - Так долго… - вздохнул тот. - Лис и Мира понравились тебе? То есть, ещё рано говорить об этом, вы только познакомились… - Меня они заинтересовали, - перебил его Кас, хмурясь и пытаясь сформулировать свои ощущения. - Они словно… Я видел ещё детей сегодня, но они не показались мне настолько интересными. - Вот как, - хмыкнул Сэм. – А Дин? Что ты ощущаешь по отношению к нему? - Он замечательный! – тут же снова улыбнулся Кас. – И добрый. Он даже не слишком сердился, что я всё испортил и что я – не она. А ещё когда он рядом, я чувствую, словно меня тянет к нему. Это… немного странно. - Тянет к нему? Хех. Ясно. А насчёт остального не переживай. Может, ты и не Кассандра, но Дин в любом случае тебя не выгонит. Он теперь, вроде как, в ответе за своё творение. Всё это очень странно и немного жутко, если честно, но, Кас, ты просто должен знать, что всегда можешь положиться на него. И на меня тоже. Не стесняйся просить помощи или задавать вопросы, уверен, у тебя их будет ещё очень много. - Спасибо, Сэм, - снова улыбнулся Кас. - И ещё… Не знаю, говорил ли тебе Дин, но я врач, и, откровенно говоря, меня немного заинтересовала эта ситуация с профессиональной точки зрения. То есть, знаешь, не каждый день встречаешь человека, появившегося на свет не совсем естественным путём. Возможно, ты разрешишь мне немного изучить тебя? Всё останется только между нами, и я не буду переступать черту твоего личного пространства! – тут же попытался оправдаться Сэм, - Просто, если ты позволишь мне осмотреть тебя и взять пару анализов, я был бы очень счастлив и благодарен тебе. - Я не совсем уверен, что понял твои намерения, Сэм, - снова растерялся Кас, - но, если это необходимо, то я согласен. Я должен что-то сделать? - Нет, это не необходимо, но, возможно, мы смогли бы узнать чуть больше о том, что ты такое. То есть, я не хочу тебя обидеть, но, быть может, у тебя есть что-то, что отличает тебя от других людей. - Х-хорошо, - согласился Кас. В итоге Сэм отвёл его в свою комнату, где достал медицинский кейс и приступил к делу. Ничего слишком личного, как и обещал: сердцебиение, давление, температура тела, поверхностный визуальный осмотр. Дин сказал, что видел Каса голым, и тот не отличался анатомически от обычного человека, так что Сэм решил не смущать бедного мужчину лишний раз, поверив брату на слово. Конечно же, было бы куда интереснее сделать Касу МРТ внутренних органов, или УЗИ, или хотя бы рентген, но он обещал, что не станет лезть слишком глубоко, к тому же, это привлекло бы к работе других людей, а Сэм не хотел никого в это посвящать. Сложней оказалось взять у Каса кровь на анализ. Когда тот увидел иглу и смекнул, к чему всё идёт, то откровенно запаниковал, и у Сэма ушло довольно много времени, чтобы успокоить его и получить-таки разрешение проколоть вену. На вид кровь оказалась обычного багрового цвета, но это был совершенно не показатель соответствия её химического состава с тем, с чем привык иметь дело любой врач. Сложив всё обратно в кейс, Сэм поблагодарил Каса, рассматривающего большой аквариум у стены, за доверие и решил поспешить в клинику для изучения, но по пути всё же заглянул к Дину, чтобы отчитаться о проведённой работе. - Как всё прошло? – опередил его вопросом брат. - Я как раз шёл к тебе, чтобы рассказать. Я осмотрел Каса, но пока ничего не могу сказать – все показатели в норме, то есть как у обычного человека. Возможно, изучив его кровь, мне удастся узнать что-то новенькое, так что я отправляюсь в лабораторию. Пока праздники, там никого нет, и я смогу спокойно исследовать всё без посторонних глаз. - А что насчёт.., - Дин постучал указательным пальцем по своему виску, намекая на психическое состояние Каса. - Ах да… Парень, конечно, странноватый, но в целом не могу сказать, что увидел что-то необычное. Я бы даже сказал, что он ведёт себя вполне адекватно для новорождённого, в прямом смысле слова. Он осознаёт, что он – не Кассандра, и не знает ничего, что было бы связано с ней, кроме того, что ты успел ему рассказать. Но вот что забавно: он сказал, что испытывает некое любопытство к Лис и Мире. Что они заинтересовали его больше, чем другие дети, которых он видел. - Что это значит? – заволновался Дин. Мало ли, что в голове у этого чудика. - Не знаю, но уверен – скоро он будет думать иначе. Девочки довольно… Энергичные, - усмехнулся Сэм, хорошо зная о проделках своих племянниц. - Да, близнецы зададут Касу жару, не сомневаюсь, - расплылся в улыбке Дин, тоже понимая, что ангелочками его дочки кажутся только на первый взгляд. - Есть ещё кое-что… - замялся Сэм. - Не пугай меня! – снова насторожился Дин. - Помнишь тот день, когда вы познакомились с Касс? После выставки мы пошли в кафе и долго отмечали удачную продажу твоих картин. Ты тогда отошёл к витринам за новым заказом, а Джесс поинтересовалась у подруги о тебе. Кассандра сказала, что её словно тянет к тебе. Не знаю, почему я запомнил, но Кас только что сказал мне буквально то же самое. Даже теми же словами. - Что ты хочешь этим сказать? - Это всего лишь первое впечатление, но я не исключаю вероятность того, что Кас – это действительно Кассандра, просто как бы перерождённая. Он ничего не помнит о своём «прошлом», но он, возможно, и есть она! - И чья была идея дать ей этот самый «второй шанс»? – уставился на брата Дин. - Бог? Санта? Ты сам? - Очень смешно, Сэмми! Я, по-твоему, долбаный Мерлин? И я не верю во всю эту чушь с Санта-Клаусом, ты же знаешь! - Веришь ты или нет, но этот парень в нашем доме, по всей видимости, твоя жена. И что с этим делать – решать тебе. Ты нарисовал его, Дин, ты сотворил чудо и дал ему жизнь. Не просри это. С этими словами Сэм вышел из комнаты брата и направился вниз, чтобы покинуть, наконец, дом и отправиться в лабораторию. Краем глаза он увидел на кухне Каса с девочками, но решил не придавать особого значения тому, чем те могли быть там заняты. Сейчас его подстёгивал чисто научный интерес, и он спешил исследовать кровь чудо-человека. Дин спустился вниз следом за братом, когда за тем уже захлопывалась дверь, но, в отличие от Сэма, он всё же решил уделить внимание творившемуся на кухне, и понял, что подоспел вовремя. Мирабель и Алисия крутились вокруг Каса, одетого в фартук, подавая ему различные ингредиенты, которые тот, под чутким руководством девочек, ссыпал в миску. Мука тонким слоем лежала на столе и кое-где даже на полу, а в руках мужчины была зажата пачка макарон, которые, по всей видимости, тоже должны были стать частью будущего кулинарного творения. - Что здесь происходит? – замер в дверях Дин, надзирательно подняв одну бровь. Девочки тут же спрятались за спину Каса, всячески стараясь сделать вид, что они тут совершенно не при чём. - Мы готовим… Пирог? – неуверенно начал тот, всё ещё раздумывая: высыпать содержимое коробки в миску или не стоит. - Пирог из макарон? И чья это была идея? – заглянул Дин за его спину, давая понять дочерям, что он знает, кто стал инициатором этого безумия. - Папочка, но ты ведь не приехал к нам вчера на праздник, - растерялась Лис, а сестра решила её поддержать. - Мы решили испечь тебе пирог сами. - И ты согласился в этом участвовать? – обратился Дин теперь к Касу. - Я… Мирабель сказала, что ты любишь пироги, - попытался оправдаться тот. - Точно! Но не из сырых макарон и… Что это? – Дин заглянул в миску и решил, что не стоит даже задумываться о том, из чего состоит та смесь, которая была в ней намешана. – Так, положи это, - выхватил он из рук Каса коробку и поставил её на стол, - И, если уж ты решил что-то приготовить, то на вот - почитай. Дин вручил ему кулинарную книгу, после чего ещё немного подумал и полез в ящик под духовкой, вытаскивая оттуда небольшую брошюрку, которую тоже всунул в руки Касу. Будет совершенно не лишним, если тот заодно ознакомится ещё и с инструкцией по эксплуатации плиты и жарочного шкафа. Выгнав Каса в гостиную получать знания, он обернулся к притихшим близняшкам, решив совместить два дела сразу: объяснить дочерям о новом жильце и заодно припахать к уборке кухни после их неудавшегося кулинарного эксперимента. Девочки слушали внимательно негромкие объяснения отца о том, что «дядя Кас» немного растерян из-за нового места жительства, условий и людей, в обществе которых он оказался, и что ему нужно немного помочь, а не обрушивать весь спектр неуёмной энергии и фантазии, коей не редко подвергались они с Сэмом. Лис с Мирой только переглянулись и хитро улыбнулись друг другу, после чего хором протянули: «Понятно, пап!» Дин сразу же осознал, что, его слова не только не достигли цели, но и напротив – подготовили неплохую почву для подколок нового «дядюшки». Мысленно выписав себе хороший подзатыльник, он лишь посочувствовал Касу, которого вскоре ждут серьёзные испытания. *** Сэм позвонил уже после ужина и сообщил, что сегодня переночует у Эрики. Предварительные результаты анализов не показали ничего сверхъестественного, но он решил сделать ещё парочку более сложных, что займёт немного больше времени, а пока, до завтрашнего вечера, ему больше нечего сказать. Сам ужин прошёл практически в тишине. Кас экспериментировал с едой в своей тарелке, стараясь попробовать всего понемногу по отдельности, а потом в сочетании друг с другом, делая для себя какие-то заметки и приходя к глубоким выводам. Девочки и Дин с интересом смотрели за проводимыми опытами, наблюдая за мимикой мужчины во время них. Из всего этого они поняли, что Кас отдаёт предпочтение больше мясу, нежели овощам, чему Дин в душе даже порадовался. К примеру, его брат Сэм напротив предпочитал салаты и травы, и Дин не раз называл его вкусы кроличьей едой. После ужина Лис и Мира убежали к себе, а Дин собрал всё со стола и отправился мыть посуду. Кас встал неподалёку и любопытно смотрел за его манипуляциями, наблюдая, как вода с мыльной пеной очищает тарелки от остатков еды, делая их снова чистыми. - Хей, Кас, хочешь попробовать? – усмехнулся тот, уловив возможность свалить своё занятие на кого-то другого. - Это было бы интересным опытом, - кивнул головой тот, и Дин с радостью протянул ему губку. - Не разбей ничего. Мыльная посуда становится очень скользкой. - Я буду аккуратен. Кас попытался повторить действия Дина, а тот, воспользовавшись свободным временем, достал из ящика кухонной тумбы бумагу и карандаши, которые у него были распиханы по всему дому, и сел за стол, раздумывая, что бы ему хотелось нарисовать. Дин рисовал столько, сколько помнил себя. Ещё в школе он часто участвовал в конкурсах молодых талантов и не раз занимал первые места. Затем он поступил в школу искусств, закончив её практически с отличием, в то же время, начиная участвовать в своих первых в жизни выставках. На одной из них он и познакомился с будущей женой. Привычка и желание творить, как и талант, нельзя просто взять и выкинуть, поэтому, несмотря ни на что, Дин продолжал использовать почти любое своё свободное время, чтобы взяться за карандаши или краски и рисовать, рисовать, рисовать… Вот и сейчас на бумаге стали появляться первые наброски, контуры и штрихи. Красный круг, белые блики, серая тень… Когда Кас закончил с посудой, на столе перед Дином уже лежало вполне узнаваемое налитое спелое яблоко. Только на бумаге, реалистичное настолько, что хотелось его взять и откусить сочный кусок мякоти. - Ты очень красиво рисуешь, - Кас сел напротив, не отводя взгляда от рук Дина, порхающих над картинкой. - Спасибо, - губы Дина тронула лёгкая улыбка. - Все картины в доме нарисовал ты сам? Кас вспомнил, что видел много картин разных размеров и стилей, висящих почти на всех стенах внутри помещения. Особенно ему запомнилось то количество портретов явно одной и той же женщины, которые он, несмотря на свою острую проблему и дискомфорт, всё же умудрился рассмотреть на стенах спальни Дина. Тогда он не стал задавать никаких вопросов, но здесь и без них было понятно, что, по всей вероятности, это и была Кассандра. Однако в доме висели также другие картины и рисунки, не менее красивые и привлекающие внимание Каса. - Эм… Нет, есть несколько штук, которые приволок Сэм с выставок, где я участвовал. Он не слишком смыслит в искусстве, но всегда стремится быть рядом в такие важные для меня моменты. Там иногда на него и снисходит прозрение, и он прицепляется к той или иной работе. А иногда, если она не слишком дорого стоит, то умудряется ещё и купить её и принести домой. - Сэма не было сегодня с нами за ужином. Он всё ещё делает что-то с моей… Кровью? - Нееет, - усмехнулся Дин. – Он пока не нашёл ничего такого, сказал, что продолжит завтра. Он у Эрики. - Эрика… Это его жена? – склонил голову на бок Кас. Дин на это начал громко смеяться. - Нет! Это его девушка… Очередная… - хмыкнул он. - Почему он не женится на ней? – снова не понимая нахмурился Кас. - Потому что это не «ОНА», не «ТА САМАЯ». Понимаешь? - Нет… - Слушай, Сэмми уже давно не мальчик. Он взрослый мужик, со своими потребностями… - Дин честно попытался объяснить сложность человеческих взаимоотношений, но сразу же сдался. – Он пытается. Правда. Но это не всегда происходит как в сказках: «БАЦ!» и любовь на всю жизнь. Иногда нужно пробовать… С одной, другой, третьей… Пока не найдёшь ту, которую действительно полюбишь и с которой захочешь разделить свою жизнь. Ну, вот он и пробует… С Эрикой они уже чуть больше месяца. До неё была Мелани, Руби, Сара, Джессика… Да я уже не помню и половины. Но пока не одной не удалось пробить панцирь моего толстокожего брата. - Но у Сэма нет панциря… - ещё больше нахмурился объяснениям Кас. - Это образное выражение, не воспринимай всё буквально, - покачал головой Дин, надеясь, что Кас понял хотя бы половину из того, что он ему рассказал. - Для того чтобы полюбить, нужна обязательно женщина? – выдал тот, и Дин чуть не подавился воздухом. - Ты это сейчас на что намекаешь? - Разве мужчина не может полюбить другого мужчину? – совершенно без задней мысли и доли улыбки поинтересовался Кас. - Хочешь сказать, что мой брат – гей? Наступила неловкая пауза. - Дин, а что такое «гей»? - Слушай, Кас, мне определённо не нравится тот разговор, к которому мы пришли. Гей – это мужик, которому нравятся другие мужики. Я не гомофоб, но давай уже завязывать с этим. Дин добавил на рисунок последние штрихи, поставил подпись и, бросив, что собирается посмотреть телевизор в гостиной, вышел из кухни. Кас ещё какое-то время сидел и смотрел на нарисованное сочное спелое яблоко, оставленное Дином на столе, размышляя о сказанных им словах. По всей видимости, выходило, что тот не в восторге от однополых отношений, и сам никогда в них замечен не был и вряд ли будет. Кас сам не понимал, почему это так сильно расстраивает его. Дин нравился ему. Он был хорошим человеком, добрым и красивым. Кас, словно заворожённый, каждый раз всматривался в сочную зелень его глаз, с трудом сдерживал улыбку, глядя на россыпь озорных веснушек у того на носу и щеках, мечтал однажды прикоснуться к пуху густых и длинных ресниц… Каса притягивало к Дину, словно магнит, и он совершенно не хотел думать о том, что однажды им придётся расстаться, и ему предстоит жить вдали от этого человека. Уже сейчас, буквально на второй день своего существования, он нисколько не сомневаясь, готов был сказать, что хочет прожить с ним всю свою жизнь, потому как и представить не мог её без Дина. Кас и сам не заметил, как, погрузившись в размышления, притянул к себе оставленный без внимания рисунок и стал водить пальцем совершенно на автомате по ярко-красным бокам спелого фрукта, пока в итоге не почувствовал под подушечками не шероховатость бумаги с тонким слоем цветного грифеля, а настоящую упругость крепкого яблока. Так до конца и не поняв, что происходит, Кас, словно заворожённый, стал погружать руку в рисунок, не задумываясь о том, как необычно это выглядит. Вскоре он так же медленно и осторожно вытащил её назад, держа в крепко зажатой ладони вполне реальный фрукт. Бумага при этом осталась девственно пуста, не сохранив даже тени пребывания рисунка на ней. Лишь завитушка подписи художника стояла в самом её углу. - Дииин! – закричал он, наконец, осознавая, что произошло. Тот пулей влетел обратно в кухню, готовый увидеть буквально какую угодно картину из-за страха, слышимого в голосе Каса, поэтому не сразу понял, в чём его проблема, когда ему под нос сунули красное яблоко. - Что… - Твой рисунок! Я снова всё испортил! – Кас в панике смотрел на фрукт в своих руках, держа его так, будто это что-то безумно хрупкое и дорогое. Дин перевёл взгляд с яблока на стол, где всё ещё лежали карандаши и лист бумаги… Совершенно чистый и пустой лист! Не считая его подписи. - Как ты это сделал? – не менее ошарашено тоже стал смотреть на фрукт Дин, не до конца осознавая произошедшее. - Я не знаю, - готов был чуть ли не расплакаться Кас. – Прости! Прости, я… - Стоп! Прекрати извиняться! Это всего лишь рисунок, Кас. Объясни толком, что ты сделал, - Дин, наконец, забрал злосчастное яблоко и поднёс его к лицу, после чего покрутил, понюхал и в итоге, решив, что перед ним самый настоящий плод, с хрустом откусил от него кусок. – Вкусно! - Я… Я… Просто захотел его взять, и у меня это получилось… - совершенно сбитый с толку, сказал Кас. Кажется, Дин не собирался его ругать за то, что он натворил. - Просто захотел и взял? Чудненько! Дин обогнул Каса и направился к кухонной тумбе, продолжая хрустеть яблоком, достал из неё ещё лист и снова уселся рисовать. На этот раз это была бабочка. Большой и красивый Павлиний Глаз. Выкинув огрызок в мусорное ведро, он протянул рисунок Касу, садясь обратно и, почти не мигая уставился на него, в ожидании очередного чуда. - Покажи! Тот постарался сосредоточиться на рисунке, после чего трясущейся рукой попробовал повторить те же действия, что и с яблоком. Ладонь вошла в бумагу так, словно на её пути и не было никаких препятствий. Дин просто открыл рот, не в силах не то что издать хотя бы звук, а даже элементарно дышать. Самое настоящее чудо прямо сейчас творилось на его глазах! И это не было сном или каким-то фокусом! Вытащенная бабочка шумно трепыхала крыльями в ладони Каса, а на столе снова лежал абсолютно чистый, на этот раз даже без подписи, белый лист бумаги. - Очешуеть! – наконец, смог не то прохрипеть, не то простонать Дин. Кас раскрыл, наконец, ладонь и ярко красная красавица с голубыми пятнами на кончиках крыльев взметнула в воздух и начала кружить по кухне в поисках абсолютной свободы. - Д-дин? – заикаясь, обратился к нему Кас. - Как ты это делаешь? Что чувствуешь? О чём думаешь? – засыпал его вопросами тот. - Я не знаю. Просто хочу, чтобы картинка была настоящей, дотрагиваюсь до неё и чувствую, что она действительно реальна. - Просто дотрагиваешься? Кас… В голову Дина пришла, как он сам решил, гениальная мысль, и, поддавшись импульсу, он схватил Каса за рукав и потащил наверх. От такой прыти тот чуть не падал на ходу, но Дин не выпускал руку, пока они не оказались в его комнате. Здесь он замер, оглядывая несколько десятков картин, с которых на него смотрела Кассандра, после чего глубоко вздохнул и указал пальцем на одну из них. - Сможешь её оживить? Кас уже догадался, зачем они здесь, но терпеливо качнул головой, игнорируя неприятное колкое чувство где-то в районе груди. Подойдя ближе, он всмотрелся в черты лица девушки, взирающей на него из-за рамы. Портрет показался Касу чем-то знакомым и родным, будто он смотрел на самого себя в зеркало или на свою собственную картину. Сейчас у него появилась возможность рассмотреть жену Дина во всех деталях, чем он и пользовался, игнорируя даже деликатное, и вместе с тем нетерпеливое покашливание того на заднем плане. В конце концов, поняв, что дальше медлить уже просто неприлично, Кас поднял руку и сосредоточился на поверхности полотна, как делал это с бумагой, на которой были нарисованы яблоко и бабочка. Рука прошла через поверхность так же легко, как и раньше, а вот дальше чудо повторяться не захотелось. Кас тщетно пытался схватить девушку за руку: его ладонь проходила сквозь неё, как через воздух. Он пробовал снова и снова, пытаясь уцепиться хоть за что-то: запястье, локоть, плечо, платье… В итоге попробовав даже обнять её за талию, Кас снова потерпел неудачу, вытащив из картины пустую руку. - Это… странно, - констатировал он, хмурясь и пытаясь понять причину такого феномена. - Что не так, Кас? Почему не выходит? – поражённо наблюдал за попытками того Дин. - Я не знаю. Я не могу ни за что ухватиться. - Может, нужно просто дотрагиваться до всей поверхности? Или ты можешь доставать только то, что умещается в ладони? Или ткань полотна не такая «волшебная», как бумага? Почему не получается? – у Дина, кажется, уже начиналась истерика от такого большого крушения всех его надежд. - Я как будто ни за что не цепляюсь, - вздохнул Кас. – Прости, но я не могу её достать. - Или не хочешь! – в итоге начал и вовсе злиться Дин. - Что? Дин! - Ты говорил, что тебе нужно просто захотеть, и ты вытащишь картинку. Оживи её, Кас! Оживи! – уже кричал тот. - Прости, - повторил тот. Дин схватился за голову и вцепился пальцами со всей силы себе в волосы от досады. - Ты только и делаешь, что извиняешься! Этим её не вернуть! - Ты просишь у меня невозможное, - вздохнул Кас. - Но ты уже творил это невозможное. Ты сам – невозможное! - Прости, - снова прошептал Кас и попятился к двери. Он понимал, что действительно не сможет ничего больше сделать, а Дин расстроен настолько, что лучше сейчас отставить его одного. Уже спускаясь вниз, Кас зацепился взглядом за картину, висящую в гостиной. Она была явно нарисована рукой Дина, и на ней в уголке стояла его подпись. С яркого ватмана на него смотрел улыбающийся Сэм, стоящий на фоне заката в пол оборота и протягивающий руку, будто зовя за собой. Кас не удержался и коснулся нарисованной, будто живой, ладони, но вместо крепкого захвата и попыток вытянуть её из рамы, кисть снова прошла сквозь слои бумаги и краски. Значит, дело вовсе не в основе для картины: этот портрет был нарисован на бумаге, как яблоко и бабочка. Кас нахмурился и задумался о том, что, вероятно, для оживления человека из рисунка нужно нечто куда бОльшее, чем желание, ведь люди – существа больше и куда сложнее, чем бабочки, и уж тем более яблоки.