Велкам хом

Несколько часов спустя... Хата малфоевская, конечно, полный отпад. Прямо, мать его, Зимний дворец, не меньше. Огромные потолки, акустика такая, что ни чихнуть, ни пукнуть. Куда ни глянь - везде старинное золото, красное дерево да мраморный пол под ногами. Последний, благодаря пресловутой сырости Туманного Альбиона и моему расхаживанию туда-сюда, был украшен причудливыми узорами из следов снейповых галош. Пару раз я поскальзывался и, выписывая руками пируэты, приземлялся на северусову многострадальную пятую точку, чем вызывал дружный хохот представителей семейства Малфой, давно ушедших в мир иной. И это я щас не о призраках говорю. Ох и чую, вставит нам с Севой местный олигарх Люциус по самое не могу, как только закончится это их партсобрание. А Долохов с Беллатрикс Лестрейндж добавят. Кстати, интересно, сколько оно уже длится? Час? Два? Меня как субъекта не местного и в особенности диалекта не въезжающего, на него, понятное дело, не взяли, а оставили на растерзание весьма разговорчивым портретам, которыми - в порядке убывания их обитателей в глубины веков - были увешаны все стены холла и коридоров. Беседа у нас с господами Малфоями не так, чтобы клеится. Мое появление в их фамильном гнезде само по себе вызвало ажиотаж (знамо дело, полукровка!) а стоило мне рот раскрыть... К слову, половина Малфоев из давно минувших дней болтает местами на французском, в который я, кроме "эскуза муа" и "се ля ви", не втыкаю абсолютно. Правда, и тут без сюрпризов не обошлось. Два портрета, висящие в разных концах огромного холла, в ответ на мою попытку объяснить, что я не "ступид рашн мадблад", умудрились синхронно послать меня на корявом, но все же русском. А самый дальний и самый древний - по-видимому, основатель рода, живший еще во времена викингов - явно махался с нашими где-нибудь в Тмутаракани и закончилась вся эта история скверно. По всей видимости, кокнули его там, иначе я не могу объяснить то, что при упоминании Киевской Руси и Ярослава Мудрого молчаливый грозный нормандец Арманд Малфой едва не выпрыгнул на меня из портрета. Однако я отвлекся. Вышеописанному великолепию, как можно догадаться, предшествовал до-о-о-олгий разговор в Годриковой впадине (вон она как, оказывается, зовется по-нашему!) под завывание осеннего ветра и попытки местной ряженой детворы выцыганить подачку. После того, как Темный Лорд, пребывая в расстроенных чувствах, одного из пострелят чуть не заавадил, нам с Антоном Игнатьевичем пришлось взять его под белы рученьки и увести к кладбищу дабы продолжить разговор, прогуливаясь среди могил. Такая себе троица хэллоуинских утырков. Разговаривали по большей части двое: ваш покорный слуга, который под действием некоего Веритасерума (снейпового, кстати, приготовления) пересказывал в общих чертах все семь частей Поттерианы, да Долохов, который мой рассказ переводил, попутно вставляя на нашем с ним родном языке собственные мысли об услышанном. Над парочкой его комментариев, циничных и лишенных всякой цензуры, я таки не сдержал усмешки. А один раз едва не заржал, да словил за это такой мощный подзатыльник, от которого даже у меня прежнего зазвенело бы в ушах, а у Снейпа еще и шейный позвонок в придачу больно так хрустнул. Нет, все-таки, офицер этот Долохов, пусть магических каких-то там подразделений, и называется иначе, но оно чувствуется. Там, где он палочкой махать учился, муштруют так, что наша теперешняя армия санаторием покажется. Это слова Антона Игнатьевича, который армию России двадцать первого века, понятное дело, в глаза не наблюдал, но все же, слушая, что и как он говорит, замечая стальной блеск глаз, пристально смотрящих из прорезей маски, я понимал, что Долохов прав на все сто процентов. Кстати, вот и он, распахнул дверь и вышел, стуча сапогами, из зала. На сей раз один и без маски. Оглядевшись вокруг и одним взмахом палочки заткнув все портреты в чужой фамильной усадьбе, Долохов направился в мою сторону. Я отметил про себя, что такое лицо, как у него, у нас в России уже не встретишь - лицо исконно русское, которое словно топором вытесали и местами паяльной лампой обожгли. Коренной сибиряк, как пить дать. Откуда-нибудь из Забайкалья. - А... где все? - спросил я на всякий случай, уже готовясь получить если не подзатыльник, то убийственный взгляд точно. Вопрос был глупым и вообще не моей заботой, судя по тому, как посмотрел Антон Игнатьевич, когда подошел и как, взяв железной хваткой за плечо, поволок за собой в коридор. - Вот что, Михаил, - эхо от его резкого голоса отражалось от стен и тонуло в мрачном безмолвии длинного коридора. - Тебя, по-хорошему, домой надо вернуть, а Снейпа на место, да только из всех собравшихся я один за такой исход проголосовал. - То есть? - спросил я и, глянув на его профиль, невольно сглотнул. - То есть, Темный лорд таки пришел к решению, что другого талантливого зельевара он найдет, а вот оракула... Антон Игнатьевич фыркнул и выругался. Сталь в его глазах была прежняя, и то, к какому решению таки привело собрание, ему явно не нравилось. - Оракул - это... я? - зачем-то выдаю, хотя и так знаю ответ. - Нет, я, - криво усмехается он и, внезапно останавливаясь, разворачивает меня к себе лицом. - Где же ты раньше был, скажи на милость? - Не знаю, Антон Игнатьич, - замотал я головой, по-прежнему таращась ему в лицо. Чувствую себя нашкодившим пятилеткой, которого суровый батя вот-вот начнет отхаживать офицерским ремнем. - Честное пионерское, ехал себе домой, хлебнул водочки... - Это я уже слышал. Назад не повернешь, и как твои знания нам помогут, черт их знает. Процесс уже давно запущен. Я молчу, все еще пытаясь въехать, куда он клонит. - Узнать в один прекрасный момент, что все твои планы, все старания вылетят в кобылью дыру из-за кучки подростков. Кому такая перспектива медом покажется? - То есть, он сейчас... - Отбыть изволили, - кивнул Долохов, пристально глядя мне в лицо. - Хоркруксы перепрятывать. - Ясно. А потом? - А потом как пойдет. Только не отделаться тебе теперь. - А? Никуда ты теперь не денешься... - А-антон Игнатьич... Я отчаянно завертел головой, потому как лицо Долохова и вообще все вокруг стало резко плыть, и собственный голос стал похож на эхо. Что происходит?! Куда я... - Нет, все, хорош! Глаза открывает. Делаю глубокий вдох. Надо мной мелькают лица в масках, теперь уже больничных. Голоса слышны как сквозь вакуум, но речь явно наша. Неужели?.. - Доброе утро товарищам алкоголикам и тунеядцам. - Ммм? - Хмы. С возвращением, говорю, боец. Рядом смеются. Пытаюсь поднять руки, но те, что в масках явно против всякой самодеятельности. - Не-не-не. Лежать. Слабый еще. - Где я? - В Караганде. В Саратове, где же еще! Пить надо меньше. - С такой-то поджелудочной. - Повезло, что копыта не откинул. Господи, блядь, неужели?! Неужели я дома? - Шерстнев Михаил Сергеевич, - говорит подошедший без маски и в белом халате, держа в руках какую-то папку. - Правильно я говорю? Киваю, пытаясь разглядеть присутствующих. Кажись, и вправду Саратов. Сердце от радости заходится так, что я начинаю потеть и задыхаться, не двигаясь с места. - Так, все, успокаиваемся, - оборачивается. - Даш, системку с магнезией нам организуй. Ему пока ничего больше нельзя. - Минуту, Андрей Николаич. - Ну, что у нас тут - сильное отравление алкоголем, как результат - мелкоочаговый панкреонекроз. - Еще бы, в коме пролежать неделю. - Так, разговорчики. Вы нас слышите, Миш? - доктор пощелкал пальцами перед моим носом, отчего я невольно вздрогнул. В голове все еще вертелся Малфой Мэнор, Долохов, разговор на кладбище и поездка на "Рыцаре". Рассказать, где я был, не поверят. Вон, студентов куча, медсестры, подумают - счастливый поттероман. Хера с два. - Как самочувствие? - Нормально, - хриплю, но голос мой. Не спейповский! Мой! Вокруг суетятся, говорят что-то об анализах и о том, что пить мне больше вообще нельзя, да я и рад. Главное - я дома. Я больше не Северус Снейп и никогда им не буду. *** Через час, когда систему сняли, мне снова захотелось спать. Медсестра сказала - это нормально. Так и должно быть. И я уснул. А когда проснулся... - Welcome back, mr. Sherstnev. (1) Че?! Что за... передо мной возникают лица в масках и, ближе всех, белое, змеиное, с краснющими, как раскаленное железо, глазами. Едрит ж твою, сука, налево. - Че, опять что ли?! - из моих уст снейповский голос звучит сипло. Ну, реально Нюниус. - Двадцать пять, - ответил из-под маски резкий голос, который я какой-то час назад надеялся забыть. - Что, не ожидал, оракул? - Не-а, - честно признался я, глядя в долоховские серые глаза. Теперь, кажись, я действительно попал. И попадать буду каждый раз после отхода ко сну. Не мог же я, сука, впасть в кому во второй раз? - I hope you're ready to help us, (2) - милостиво вещает лорд, пока я нехотя поднимаюсь на окаянные снейповские ноги. Глубоко вздыхаю и оглядываю увешанный портретами и освещенный большой люстрой холл Малфой Мэнора. Похоже, моя задача в реальном мире теперь заключается в том, чтобы после выписки из больницы снова внимательно перечитать всего Поттера. И законспектировать. И записаться на курсы английского. Дома не поймут, сто процентов. Придется доказывать всем, что с головой у меня все в порядке и служил я в Сургуте, а не в Чернобыле. Но иначе спасти шкуру Темного Лорда и переписать историю у нас с Антоном Игнатьевичем ни фига не получится.