Дом у озера

— Ты хорошо выглядишь, — сказала Мелисса однажды вечером. Я посмотрела на себя. — Спасибо. Малия пригласила меня на какой-то костер в честь четвертого июля провести время с ней и её друзьями. Думаю пойти и насладиться жизнью. — Ночью в лесу, — вздохнул папа. — Удачи, будь осторожна. Я улыбнулась и поцеловала его в голову. — Малия привезет меня домой, так что не ожидай меня.

***

— Я удивлена, что ты сказала «да» насчет сегодня, — сказала Малия, ведя меня сквозь деревья. — Ты не тусовалась с нами в течение двух недель. — У меня были дела, — пожала я плечами. Запах алкоголя и травки заставлял глаза слезиться. В середине поляны был большой костер. Это не было разумной идеей исходя из того, что вокруг было много пьяных людей. Малия схватила меня за руку, прежде чем я это заметила, таская от одного человека к другому. Все они выглядели такими восторженными, когда видели меня, хотя я сомневаюсь, что они помнили то, кем я являюсь. Мне в руки затолкали бутылку пива, и я старалась не отставать от остальных. — О, привет, это же… — парень Малии, Айзек, с силой закинул руку мне на плечо. — Лидия, — напомнила ему я, пытаясь ослабить его хватку. — Точно, Лидия. Рад, что ты присоединилась к нам в этот прекрасный вечер, — от него пахло так, будто он искупался в ванной, наполненной дешевым пивом. — Садись с нашей компанией. Мы сели вокруг огня. Малия сидела практически на коленях Айзека, положив руки на его шею, словно это была ее добыча. Рядом со мной сидели последователи Малии — Кора и Эрика, а рядом с ними лучший друг Айзека — Дерек. Была куча других людей со школы, но они практически ничего не значили. Все вокруг меня были пьяными или находились под кайфом, когда я пила только одну бутылку пива. Я смотрела на свои руки, отдаленная от всех разговоров. Мой интерес разгорелся, когда было упомянуто имя Стайлза. — Я видел Стилински сегодня в магазине, — сказал Дерек, держа сигарету во рту. Айзек рассмеялся: — Он чудик. Что-то задело меня. Я чувствовала, что нужно защитить его. — Почему он чудик? — резко спросила я. — Вы даже не знаете его. Все повернулись ко мне. Кора издеваясь, закатила глаза. — Не стоит, — щелкнул Айзек. — В первый год в старших классах, он перевернул парту на английском, потому что ему поставили подножку. Он был отстранен от занятий на две недели. — Я слышала, что он пырнул ребенка карандашом в восьмом классе, потому что тот сказал что-то о его дяде, — сказала Эрика, забрав сигарету у Дерека. — Но это же все слухи? — спросила я. — Ты была бы удивлена, если бы это не было так, — пожал плечами Айзек. — Ты знаешь его историю? Я покачала головой. — Он и его мама жили в доме своего дяди, прежде чем его мать умерла. Эти трое имели довольно странные отношения. Его дядя являлся и отцом и мужем в этой семье. Это было довольно странно. — Однажды утром, Стайлз проснулся и обнаружил тело своей матери в гостиной, в то время как его дядя был на работе. С тех пор, он едва позволяет Стайлзу выходить из дома. Только в школу и по делам. Мне жаль его, — завершила Эрика. — А мне нет, — Кора засмеялась, — Он чертов чудила. — Мне не по себе, что Лидия живет рядом с ним, — сочувственно сказала Малия. — Будь осторожна, или он придет за тобой, — сказал Айзек низким голосом. Я закусила нижнюю губу, крутя бутылку в своей руке. Все изменилось на что-то более неразборчивое, но я продолжала молчать. Когда я была уже готова ехать домой, я нашла Малию и Айзека вырубившимися возле дерева. — Чёрт, — пробормотала я, не зная, как добраться домой. Я оставила свой телефон дома. Я могла бы найти дорогу отсюда. Дом был в десяти минутах езды, так что пешком добираться до него где-то минут двадцать. Небо было ясным, поэтому прогулка должна быть хорошей. Я очень сильно была не права. Я заблудилась в течение пяти минут. Каждое дерево выглядело одинаково, так что я понятия не имела, в каком направлении я иду. — Я так и умру здесь, — пробормотала я сама себе, чуть не зацепившись за корень дерева. — Я точно умру здесь. Я чуть не описалась, когда краем глаза увидела движение. Я подпрыгнула на три фута. — Стайлз? — я крикнула на человека, сидящего на старом пне. Спиной он опирался на ствол дерева, а его голова была повернута к небу. Он посмотрел на меня. — Что ты здесь делаешь? — спросили мы одновременно. — Ты первый, — бросила я. — Мне нравится приходить сюда и смотреть на звезды, — вздохнул он, поднимаясь. Не раздумывая, я сказала: — Твой дядя разрешает это тебе? — я чертовски сглупила. Удивление на лице парня сменилось на боль, а потом на обычный гнев. — Что, черт возьми, ты делаешь здесь в 12:30 ночи? — Я… потерялась, — тихо сказала я, глядя себе под ноги. — Потерялась, — Стайлз вздохнул. — Ты ходила на костер. — Эм, да. Он снова вздохнул. — Пошли. — Куда мы идем? — Я отведу тебя домой, — сказал он так, как будто это была самая очевидная вещь в мире. Мы шли молча по главной дороге. Несколько раз Стайлзу пришлось взять меня за руку, чтобы я не упала. Его теплое прикосновение исчезло так же быстро, как и пришло. И мы вернулись к тому, что делали вид, будто ни одного из нас не существовало. Я заметила на парне рубашку с длинными рукавами, которая очень хорошо сидела на нем. Возможно, он бы был более привлекательным, если бы был мягче. Но я уверена, он бы был не настолько уж привлекательным, каким является сейчас. — Звезды здесь такие красивые, — заметила я, глядя на небо. Парень посмотрел на меня. — Бьюсь об заклад, что они не такие, как в городе. Значит сегодня он слушал. — Нет, все, что ты видишь — ненастоящие огни. Мы опять замолчали. Я узнала ту улицу, на которой жила, когда мы наконец-то нашли общий язык. Я вздохнула с облегчением. — Ты не должна ходить здесь одна. Ты никогда не знаешь, что может быть там. Леса простираются на многие километры, — сказал Стайлз, провожая меня до лужайки возле моего дома. — Мой водитель был пьян, поэтому у меня не было возможность попасть домой, — я понятия не имела, зачем сказала ему это. — Хороший друг, — саркастически заметил он, продолжая идти рядом со мной, пока мы не остановились около моей двери. — Спасибо, что спас меня,— повернулась я к Стайлзу. Он уставился на меня. — В смысле, что довел меня до дома. Я не знаю, как бы я вернулась домой. Парень кивнул и развернулся. — Постой, — позвала я его, не зная, что еще сказать. — Эм… Он посмотрел на меня с нижней ступеньки. — Я не… — он сглотнул. — Я не такой, как другие ребята, Лидия, — звучание моего имени на его языке почти заставило упасть меня замертво прямо там. — Что ты… — Поверь мне. Если бы ты знала, что хорошо для тебя, ты бы оставила меня в покое. Ты не хочешь быть связана с кем-то вроде меня, — слова звучали почти угрожающе. Я смотрела, как он удаляется и заходит в свой дом. Даже после этого я задержалась на крыльце. Я хотела бы узнать его историю. Я хотела бы узнать, каков он. Я хотела Стайлза. Когда я повернулась, чтобы зайти в дом, в одной из комнат дома парня горел свет. Кто-то стоял в окне, тень была большой, так что это не мог быть Стайлз. Я замерла, внезапно осознав, что кто-то наблюдал за мной, наблюдал за нами. Кто бы это ни был, он резко повернулся, когда я посмотрела вверх, и отошел от окна. Свет погас. Я зашла внутрь. Папа спал внизу на диване, ожидая моего прихода домой, как я догадалась. Я слегка потрясла его. — Папа, — прошептала я. Он открыл глаза. — Привет, как вечеринка? — Она была… интересной, — я заставила себя улыбнуться. — Я пойду спать. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Лидия. Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — я поднялась наверх и залезла в кровать, даже не переодеваясь. Я слушала сверчков еще час, прежде чем я наконец-то окунулась в беспокойный сон.

***

— Хорошие новости, — сказал папа, пока мы накрывали на стол к ужину. Мелисса готовила на кухне. — Кабельщик будет здесь через два дня. — Слава богу, — пробормотала я. — Интернет тоже? — Пока не уверен. Я застонала, усаживаясь за стол на свое место. — О горе тебе, — саркастически сказал папа, накладывая мне пасту в тарелку. Я показала ему язык, накручивая спагетти на вилку. — Знаете ли вы что-нибудь о семье Стилински? — ляпнула я, прерывая разговор Мелиссы и отца. Мелисса посмотрела на меня. — Лидия, я знаю, дети любят говорить, но я не верю… — Нет, — перебила я её, — Я имею в виду, я слышала слухи. Я говорила со Стайлзом пару раз, — Он проводил меня до дома среди ночи. И он кажется хороший парень, — говорю я. Мне кажется, я сильно зависима этим парнем, но я уверена, что он не сможет остановить меня. — На работе ходят слухи, — папа пожал плечами. — Он живет с братом матери и, видимо, его дядя очень замкнутый человек. С тех пор как мы въехали, я еще не видел его. То, что случилось с этим ребенком в столь юном возрасте, так грустно. Пройти через это… — отец покачал головой. — Почему ты спрашиваешь? — Я… я просто интересовалась, — запнулась я. Мужчина вздохнул. — Я знаю тебя, Лидия. Пожалуйста, оставь это в покое. Стайлз и его дядя чувствуют себя хорошо, прячась в этом доме все время. Не вмешивайся в это. — Я не буду, — пообещала я, — Я просто чувствую себя плохо. Все относятся к нему как к чудовищу. — Дети так жестоки, — вздохнула Мелисса. — Они верят в то, что слышат и закрывают глаза на правду, — папа покачал головой, поглаживая меня по голове. — Я знаю, ты не кормишься этим. Ты хороший ребенок, Лидия. Мелисса улыбнулась. — Мы гордимся тобой. Я улыбнулась, но ничего не сказала. Это еще не конец. Я решила прогуляться с Малией и поесть мороженого. Времяпровождение только с ней не было настолько плохим. Она клевая, а её друзья нет. Следующим утром, у отца были дела, поэтому я попросила его высадить меня возле библиотеки. Я не шутила насчет Стайлза. Возможно это было настойчивым и раздражительным, но я должна была знать о нем. Мне нужно было, чтобы он знал, что я не такая, как остальные. То, что я хотела быть его другом. У меня не было ничего лучше, так что… — Я позвоню тебе, когда закончу, — сказала я отцу, вылезая из машины. Я записалась на два часа интернета, тянет не сильно, но это лучше, чем дома. Наконец, я открыла поисковик и посмотрела на него. Мои пальцы замерли над клавиатурой, пока я наконец-то не набрала имя Стайлз Стилински. Сначала ничего не выскочило. Судя по всему, на свете было много людей с таким же именем. Поэтому я решила быть более корректной. Рядом с его именем я набрала «самоубийство матери». Я просмотрела этот бесконечный список, который появился перед моими глазами. Там конечно же было много вопросов в том, что маленький мальчик был причастен к смерти своей матери. «Был ли он причастен к смерти своей собственной матери?» «Причастен ли он к смерти своей матери?» Это были заголовки каждых статей, на которые я натыкалась. Я выбрала одну наугад и прочитала её от начала до конца. 13 января 2006 года Полиция была вызвана в дом в лесу вчера рано утром после того, как человек в истерике позвонил в 911, сообщая, что обнаружил своего племянника на коленях возле тела его матери в гостиной. Как говорят, человек по имени Питер Хейл, наблюдал, как медицинская бригада уносит тело его сестры в машину скорой помощи. Полиция продолжает расследование, пока никаких арестов произведено не было. Я нажала следующую ссылку. Девятилетний сын Клаудии Хейл был найден, держась за безжизненное тело своей матери в доме своего дяди в понедельник утром. Пока неизвестно, причастны ли мужчины к её смерти. Я продолжала прокручивать. После трех недель расследования, смерть Клаудии Хейл была признана самоубийством. Причины остаются неизвестны. Брат женщины, Питер Хейл, как сообщается, подал в суд на право опеки своего племянника. Для мальчика, который проснулся с мертвым телом своей матери, также была оказана психологическая помощь. Я откинулась на спинку сидения, скрестив руки на груди. Я не увидела чего-то нового, чего я не знала. Здесь была фотография его матери. Она была красивой и выглядела так же, как и Стайлз. Я видела только одного Стайлза. Тот парень с каменным лицом; тот парень, который не переставал защищаться ни на секунду. У него была только одна эмоция — гнев. Следующий снимок чуть ли не убил меня. Он был сделан сразу после инцидента. Стайлзу было девять лет, хотя он не сильно отличался. Он смотрел в объектив холодными безжизненными глазами. В них не было никакой реакции, никаких эмоций, ничего. Просто пустота. Никто, особенно ребенок, не должен пройти через все это. Я не могла себе представить потерю отца или Мелиссы. Они два самых важных человека для меня. Разве Стайлз не знает, почему его мама сделала такое? Даже не имеет какого-либо заключения по этому поводу? Я закрыла сайт, в моих глазах зажгло. Я вытерла слезы, оглядываясь по сторонам. Библиотека была почти пустой. Я пробыла здесь дольше, чем думала. Отец прибыл через десять минут после того, как я позвонила ему. — Ты была там долгое время, — заметил он. — У меня не было доступа к интернету неделями, ты не можешь винить меня, — сказала я, мой голос все еще был наполнен грустью. — Ты в порядке? — Да, я просто… — я вздохнула. — Скучаю по своим друзьям. Сильно. Папа сочувственно улыбнулся. — Как насчет того, что я свожу вас поужинать для того, чтобы ты чувствовала себя лучше? Я заставила себя улыбнуться. — Звучит неплохо. После того, как мы вернулись, я решила посидеть на заднем дворике. Это стало ночным ритуалом. Озеро было настолько тихим, что было трудно поверить, что оно находилось под моим распоряжением. Я откинула книгу в сторону, наблюдая за закатом солнца. Я не могла перестать думать обо всем. Было столько много дыр в сюжете. Много информации отсутствовало, но я знала, что я бы не могла получить её от чтения некоторых старых новостных статей. И его дядя. Было ясно, что той ночью в окно глядел дядя Стайлза. Но почему? Я думала, он действительно не позволяет часто выходить парню из дома. Я даже никогда не видела его лица, но у меня появилось плохое предчувствие. Больше истории, больше его истории. Мое сердце начало биться чаще, когда я услышала звук открывающейся двери. Я перевела взгляд. Это был первый раз за всю неделю, когда я увидела Стайлза. Он вернулся к своей привычке плавать на закате. Жесткий и пустой взгляд был на его лице. Парень бросил пару стеклянных бутылок в мусорный бак и посмотрел на меня. Мы наладили зрительный контакт и вместо того, чтобы отвернуться, он помахал мне рукой. Мои глаза расширились, но мне удалось помахать ему в ответ, прежде чем он развернулся и скрылся в доме. Я откинулась на шезлонг. Это было давление, действительно огромное, чудовищное давление. Мне было жаль этого мальчика. Этого злого, сломанного, красивого мальчика. Я просто хотела, чтобы он знал, что может доверять мне.