Дом у озера

POV Стайлз Глядя, как уходит Лидия, я чувствовал себя так, будто снова потерял свою маму. Я потер свою горящую щеку, гордясь тем, что разозлил девушку. Я смог сделать это — оттолкнуть её. Я зашел в здание. Секретарь подошла ко мне с милой улыбкой, спрашивая, что мне нужно. — Я хочу поменять местами урок математики с каким-нибудь другим, — тихо сказал я. — Могу я спросить зачем? — У меня натянутые отношения с учителем. Я не могу больше находиться в том классе, — соврал я. Она вздохнула. — Уже поздно, Стайлз. Я не уверена, что смогу тебе помочь, но я проверю, — она посмотрела на мою красную щеку, а я натянуто улыбнулся. Она снова вздохнула. — Я думаю, я смогу вписать тебя в другое расписание. — Это отлично, спасибо. Она распечатала мое новое расписание и отдала мне. Я опаздывал на первый урок, потому что не хотел встретиться с Лидией, поэтому добрался до своего шкафчика поздно. Моим новым учителем математики оказалась милая старая дама, которая не придиралась ко мне, в отличие от остальных моих учителей. Она разрешила мне оставаться в классе во время ланча, когда я сказал ей, что у меня проблемы с девушкой. Она лишь понимающе улыбнулась и оставила меня в классе. Я пришел домой поздно. Мои глаза были красные, а щеки мокрыми. Я дал себе слабинку по пути домой. Питер сидел на диване, сложив руки на груди, и ждал меня. Он был зол. Мы все еще не обсуждали то, что было вчера. — Мне понадобилось больше времени, чтобы дойти до дома, — прохрипел я, бросая рюкзак на кресло. — Что случилось? Я сел. — Я порвал с ней, дядя. Питер изучающе смотрел на меня. Спустя пару секунд я заставил себя отвести взгляд. Я посмотрел на свои руки. — Почему я должен верить тебе? — сказал мужчина спустя некоторое время. — Мне все равно, поверишь ты мне или нет, — грубо бросил я, но быстро поставил себя на место. Питер был единственным человеком в моей жизни сейчас, возможно, единственным человеком вообще. — Ну, если бы ты послушался меня несколько месяцев назад, тебе бы не было так больно. — Почему, дядя? Почему я не могу быть с ней? Почему я не могу быть счастливым? Питер посмотрел на меня, сузив глаза. — Знаешь, насколько я был зол? Когда её отец пришел ко мне и сказал, что ты делал у меня за спиной столько месяцев. Что ты солгал мне, — он полностью проигнорировал мои вопросы. — Мне бы не пришлось тебя обманывать, если бы ты оставил меня в покое, — сказал я сквозь сжатые зубы, — то, что ты захотел жить отшельником после маминой смерти, не значит, что нужно втягивать и меня в это. Питер поднял руку, собираясь ударить меня, но я сел в кресло. Он отошел, тяжело выдыхая через нос. — Я думал над твоим наказанием, но, похоже, оно уже не работает. Я приютил тебя, я вырастил тебя, и это то, как ты… — Хватит, — перебил я. — Ты приютил меня, и я благодарен тебе за это. Но не надо решать за меня. Я провел восемнадцать лет в изоляции. Я не обязан тебе чем-либо еще. Глаза Питера потемнели. — Начинай собирать свои вещи. Мной овладела паника. — Ч-что? — Похоже, что я больше не могу контролировать тебя. С меня достаточно. Я вздохнул. — Ты не можешь выгнать меня. Пожалуйста… — Крис и Джон заберут тебя в Калифорнию, где ты закончишь школу, а затем вернешься обратно. — Ты действительно так сильно хочешь разлучить меня с Лидией? — Дело не только в этом, Стайлз. Я не знаю, что с тобой происходит. С тех пор, как ты встретил эту девушку, ты перестал слушаться меня. Ты сбегал, делал это намеренно. Я не знаю, что случилось с моим сыном… — Я не, — выдохнул я, сжимая челюсть, — твой сын. Питер вздохнул. — Я оговорился, извини. Тем не менее… — Мне восемнадцать. Я могу спокойно уйти, если пожелаю. Мужчина усмехнулся. — Куда ты пойдешь? Дойдешь до подъездной дорожки и вернешься обратно, умоляя меня? Ты можешь уйти, но ты больше никогда не сможешь вернуться. — Я не хочу идти в новую школу. Я не хочу оставаться с двумя странными мужчинами, которых я видел только дважды. Я хочу остаться здесь, — отчаянно сказал я. — Пожалуйста, дядя, я сожалею, что врал тебе. Но, в конце концов, я сделал то, что ты сказал мне. Я клянусь жизнью, что расстался с ней. Я больше не буду разговаривать с ней. Я больше не буду разговаривать ни с кем. Просто не отправляй меня никуда, пожалуйста. Если он отправит меня куда-нибудь, я оставлю её здесь. Она больше не будет моей, но это не будет значить, что я перестану оберегать её. Не зависимо от того, как сильно Питер ненавидит Лидию. Он обещал, что оставит девушку в покое, если я расстанусь с ней. Тем не менее, я не был уверен, что наша сделка все еще в силе. Однажды Питеру надоест, и он отправит одного из этих мужчин разобраться с ней и её семьей. — Ты сам в этом виноват, Стайлз, — Питер вздохнул, кладя свои руки на мои плечи. Я скину его руки, и мужчина сложил руки на груди. — У тебя есть время до пятницы. Разберись со всем в школе и попрощайся со всеми. — Это была паршивая шутка. — Это конец. Я встал. — Ты всегда говорил мне, что все, что ты делаешь, было ради моей мамы. Но ты грязный лжец, — плюнул я. — Мама никогда не хотела этого для меня. Мы прекрасно жили, но потом вмешался ты и взял все под свой контроль. Давай я тебе напомню, что мы только наполовину кровные родственники. После этого последовал сильный удар по лицу, от чего я отклонился назад. Моя челюсть сжалась. Только не бить в ответ. Только не бить в ответ. — Иди наверх делать свою домашнюю работу, — прорычал Питер. — Я не хочу видеть тебя весь оставшийся вечер. Это был беспокойный вечер. Питер заходил в мою комнату один раз, чтобы проверить меня, но я притворился спящим. Я старался не напрягаться, когда он проводил рукой по моим волосам и неповрежденной щеке. Когда он ушел, я встал с кровати и подошел к зеркалу. Мои волосы торчали с одной стороны. Мои глаза остекленели и потускнели, моя щека уже не была красной, но я все еще чувствовал касание руки. Мое сердце сжалось, и я упал. Лидия. Я не должен с ней больше разговаривать. Я не должен лезть к ней. Не должен допустить, чтобы она лезла ко мне. Не должен допустить, чтобы её дом опять был разрушен. Я не должен встречаться со своей второй половинкой. Которая знает обо мне все. К которой я привязался спустя несколько дней после первой нашей встречи, в которую я влюбился в течение нескольких недель. Я не хотел чувствовать ту боль, которая у меня была сейчас. Я съел бутерброд, который мне оставил Питер и сел посреди комнаты, вдыхая прохладный весенний воздух. Я посмотрел на свои руки, изучая выцветшие бледные шрамы на моей загорелой коже. Вещь, которая поразила меня: шрамы были как татуировки. Они напоминали определенные моменты в жизни и то, что ты чувствовал тогда. Иногда, когда я был очень зол, я мог внезапно почувствовать облегчение. Я снова возвращался к своему нормальному состоянию, побеждая своих внутренних демонов. Я всегда думал, что это была моя мама. Что она была рядом и говорила мне остановиться. Тогда её образ всплывал у меня в голове. Все было хорошо, потому что она любила меня. Этого было достаточно, чтобы я остановился. Но иногда я заходил слишком далеко и возвращался в реальность только тогда, когда Питер заходил ко мне в комнату, качая головой и убирая все, что я сломал, а также бросая мои окровавленные простыни в стирку. У меня было подобное на протяжении средней школы, когда я стал подростком. Это приостановилось немного в середине старшей школы, но иногда я срывался и не видел ничего на своем пути. Я переворачивал кровать, ломал вещи и сходил с ума. Но Питер никогда ничего не говорил. Он позволял мне срываться. Это могло длиться несколько часов. А затем он заходил в мою комнату с неодобрительным взглядом и наводил порядок, пока я наблюдал за ним, затаив дыхание и пытаясь успокоиться. После этого я засыпал и просыпался утром, как будто ничего и не было. Я спрятал свежие раны на моей руке, внезапно почувствовав стыд за самого себя. У меня уже не было сил привести себя в порядок, и я упал на деревянный пол. Я свернулся калачиком, пряча лицо за коленями. POV Лидия Я продолжала чувствовать себя плохо. Вчера утром Мелисса нашла меня спящей в ванной и разрешила мне провести целый день в постели. Я ждала отца в машине, чтобы поехать в школу. Привкус горечи был где-то в глубине моего горла, будто меня сейчас стошнит.Я смотрела на свои руки, желая расслабиться. Папа сел в машину, вручая мне пончик. — Я не голодна, — сказала я тихо. Мужчина продолжал смотреть на меня, пока я не взяла лакомство. — Ладно, — я взяла свой упакованный завтрак. — Я не знаю, что сделать, чтобы все улучшить. Я пожала плечами. — Я и не жду этого от тебя, — пробормотала я. — Немногого, в любом случае. Отец нахмурился, проводя рукой по моей голове. Мы ехали большую часть пути в тишине. Хорошей новостью было то, что сегодня пятница, поэтому у меня были целые выходные, чтобы просто лежать в постели и ничего не делать. — Папа? — наконец-то заговорила я, когда мы уже подъезжали к школе. — Да, малышка? — Как вы ловите преступников за плохое обращение с детьми? — я прикусила нижнюю губу. Отец замолчал, опешив. — Эм, ну… — медленно проговорил мужчина. — Я не уверен, что можно что-то сделать без доказательств. Почему ты спрашиваешь? Лидия, если есть что-то, что ты хочешь сказать мне… Я практически сказала ему. Практически. — Нет, пап. Я просто вспомнила тот фильм, который смотрела вчера. Не могу перестать думать насчет этого, — соврала я. — Ну, как я уже сказал, нужны доказательства. — Но что будет, если, допустим, это продолжается довольно долго, и доказательств нет? Папа задумчиво вздохнул. — Если нет конкретных доказательств, то ты ничего не сможешь сделать. Нужно убедить жертву признаться. Но и так тоже сложно доказать что-либо. Значит, все было в руках Стайлза. Не было ничего, что бы я могла сделать сама. Внутри все опять перевернулось. — Ты уверена, что все в порядке? Я горько усмехнулась. — Если не учитывать тот факт, что меня бросили позавчера, то все отлично. — Удачного дня, — папа нахмурился. — Люблю тебя. — Я тоже, — пробормотала я. Как бы сильно я ни хотела избегать Стайлза, мне нужно было с ним поговорить. Если бы я спросила его напрямую, он бы признал это? Я знала, что он сделает это. Возможно, я могла просто проигнорировать. Если Питер избивал его, то, скорее всего, это было давно. Стайлз был взрослым и сильным, чтобы позволить дяде манипулировать им физически. Питер мог ударить парня пару раз. Я надеюсь. Но я была слишком хорошим человеком, чтобы просто проигнорировать это. Я не могла просто сидеть на месте с этим ноющем чувством долга. Я не была напористой. Мне просто нужно было, чтобы Стайлз подтвердил или опровергнул мои подозрения. Чтобы прийти к логическому заключению. Я сидела на физике в конце класса, уставившись в одну точку. Эйдан сидел рядом со мной, работая над заданием, которое дал нам учитель. Парень говорил о чем-то. Это была попытка заставить меня чувствовать себя лучше. — Я скучал по тебе вчера, — Эйдан толкнул мою ногу под партой, выводя меня из транса. — Пришлось обедать в одиночестве, — он протянул мне готовую работу. Я улыбнулась парню, переписывая ответы к себе. — Прости, я плохо чувствовала себя, когда проснулась, поэтому моя мачеха отправила меня обратно в кровать. Эйдан кивнул, улыбаясь мне. — Понимаю эти чувства. Я вскинула бровь. — Ну, и кто же в Нью-Йорке разбил твое сердце? — Девушка, с которой я встречался с восьмого класса. Она порвала со мной перед тем, как я переехал сюда. Она утверждала, что так будет лучше, чтобы избежать искушения. Думала, что мы должны доучиться последний год без измен. Я бы смог сделать это, но я не уверен, что она бы смогла. Я знаю, что она сделала еще тогда, когда я жил там. — И что она делает сейчас? Эйдан покачал головой. — Спит с моим старым лучшим другом, — он вздохнул, горько усмехнувшись. — Забавно то, что я не думал о ней уже несколько месяцев. Я думал, что моя жизнь разрушена. Но ты же видишь, что это не так, — он посмотрел на меня с понимающим взглядом и улыбнулся. Я закатила глаза. — Так что, с ней теперь все кончено? Парень искренне улыбнулся, и мы встретились глазами. — Думаю, да. Я закусила губу, глядя на свой листик. Я услышала, как Эйдан тихо засмеялся. Мы молчали, пока я дописывала свою работу. — Хочешь сходить в кино сегодня вечером? Мы уже столько много не проводили время вместе, и я хочу повеселиться. — Конечно. Я проверю свое расписание и впишу тебя туда, если смогу. — Ох, спасибо, — саркастично сказала я. — Я не делала что-либо полезное уже очень долго. — Что ж, тебе повезло. Обо мне нужно позаботиться, — парень улыбнулся.

***

Я решила отложить разговор со Стайлзом до понедельника. Он хотел держаться от меня подальше, что даже сменил свое расписание. Пару дней перерыва пойдут на пользу. Папа удивленно вскинул бровь, когда я сказала, что Эйдан зайдет за мной. — Свидание? Уже? Я закатила глаза. — Это не свидание, папа. Это значит, что я просто иду гулять со своим единственным другом после недели ада, — я стояла у зеркала, поправляя волосы. — Я вернусь в десять. Отец просто усмехнулся, покачав головой. — Повеселись. Гулять с Эйданом было отлично. Не было никаких романтических чувств. Не было никакого давления. Просто два друга смеялись и веселились. Того, что я не делала с тех пор, как переехала сюда. — Это самый ужасный фильм, который я когда-либо видела, — сказала я, садясь напротив парня. Мы остановились, чтобы поесть мороженого. — Ты хотела посмотреть его. Следующий раз я выбираю фильм, — Эйдан облизал шарик мороженого. Я закатила глаза. — Ладно, — сказала я и подала парню салфетку. Он взял её, краснея. — Ты уже решила, куда отправишься в следующем году? — Я думаю, что вернусь обратно в Нью-Йорк. Но, несмотря на то, как я ненавижу этот маленький город, я хочу остаться здесь с родителями и увидеть, как растет мой младший брат. Может быть, я поучусь некоторое время здесь. А что насчет тебя? — я облизала свою ложку. Эйдан пожал плечами. — Возможно, перееду и пойду в колледж. В конце концов, если мы застрянем в этом маленьком городке, то мы застрянем вместе. Парень отвез меня домой. Он заехал на мою подъездную дорожку в 9:55 и повернулся, чтобы взять что-то с задних сидений. — Держи, — сказал Эйдан, вручая мне несколько дисков. — Я записал тебе несколько миксов. Ты должна это послушать. Я надеюсь, тебе понравится. Я улыбнулась. — Спасибо, Эйдан. Мне было весело сегодня. Я забыла о своих проблемах. Парень улыбнулся. — Доброй ночи, Лидия. — Доброй ночи, — кивнула я, вылезая из машины. Я дошла до своего крыльца, еще раз взглянув на парня, чтобы помахать ему. Вставив ключи в замок, я открыла дверь. Я тихо закрыла дверь в случае того, что все могли спать. Повернувшись, я увидела трех людей в гостиной. Я посмотрела на Мелиссу, которая сидела с Томасом на руках. Малыш улыбнулся, когда увидел меня. Отец стоял, нахмурившись. А на стуле напротив сидела… Мой рот открылся. — Мама? — Мой голос был пронзительным, почти истерическим. — Что… — сумка упала на пол. Женщина встала, слегка улыбаясь. — Моя девочка… — она подошла ко мне с протянутыми руками. Я увернулась. — Я говорила, что буду дома к десяти, — тихо сказала я отцу. Он вздохнул, подойдя, чтобы обнять меня за талию. — Ты повеселилась? — Да, даже очень. Фильм не был страшным совсем. И еще мы поели мороженое в кафе. Все было отлично, мы должны как-нибудь сводить туда Томаса, — ответила я, как будто все было в порядке. Папа наклонился. — В дверь позвонили, и на крыльце оказалась она, — прошептал мужчина мне в ухо. Я кивнула и повернулась к маме. — Что ты здесь делаешь, Ната? — грубо спросила я, при этом почувствовав, как папа прижал меня крепче. Мама засмеялась. — Ната? Серьезно? Разве так обращаются к своей матери? — У меня есть мать, — я посмотрела на Мелиссу, которая в этот момент смотрела на Ната. — И поверь мне, это не ты, — Мелиса улыбнулась мне. Мамино лицо помрачнело. — Факт, что я та женщина, которая произвела тебя на свет, ничего не значит для тебя? — Больше нет. — Я растила тебя семнадцать лет, пока твой отец не отвоевал тебя и не увез сюда. Папа вмешался, когда я не нашла подходящего ответа. — Не смей больше приходить в мой дом без приглашения и унижать мою дочь. Ты не обращала внимания на нашего ребенка семнадцать лет, пока я не «отвоевал» и практически спас её. Ты не имеешь никаких прав, так что скажи нам, почему ты здесь, — отец сказал это с каменным выражением лица. Мама оглядела комнату, напряжение росло с каждой секундой. — Как ты нашла нас? — спросила я. — Ваш адрес был на рождественской открытке, которую ты послала мне, — женщина усмехнулась. — И эти твои звонки и голосовые сообщения. Я думала, ты хотела увидеть меня. — Я… я, — боль пронзила меня. Натали насмехалась над тем, что я пыталась связаться с ней все эти месяцы, что она игнорировала меня. — Я просто хотела поговорить с тобой, — тихо сказала я. Папа злился. Но не на меня, а на нее. Я просто стояла здесь, пытаясь сказать своей маме, что я простила её. За все. И, независимо от всего того дерьма, с которым мне пришлось столкнуться из-за нее, я все еще любила её. Потому что она моя мама, а я её дочь, и ничто не изменит этого. — Ну, что ж, я здесь. Будет лучше, если мы поговорим наедине. Папа еще крепче прижал меня, будто пытаясь оградить от моей мамы. — Мелисса, отнеси Томаса наверх, пожалуйста, — мужчина злобно посмотрел на Натали. Дерзость все еще была на её лице. Папа подождал, пока Мелисса уйдет. — Какого хрена ты тут делаешь, Натали? Ответь нормально, или мне придется выпроводить тебя. Мама вздохнула. — Ладно. Я столкнулась с некоторыми проблемами с… другом в Нью-Йорке. Мне нужно некоторое время побыть вдали от этого. — Поэтому ты решила приехать сюда, — папа потер глаза. — Натали, я клянусь Богом, если какой-либо наркоторговец постучит в нашу дверь через час… — Наркотики? Ты можешь думать обо мне все, что угодно, но ты же знаешь, что я никогда не употребляла их. — Да, — я покачала головой. — Мы знаем, что ты законченная алкоголичка. Мама посмотрела прямо в мои глаза в первый раз, прежде чем посмотреть на отца. — Мне нужно всего пару дней. Пожалуйста, Уилл, у тебя всегда было доброе сердце. Поэтому я вышла за тебя замуж, — женщина мило улыбнулась. — У меня больше нет доброго сердца для тебя, Натали, — сказал папа сквозь сжатые зубы. Он замолчал на минуту. — Все зависит от Лидии. Я посмотрела на маму пару раз. Прошло так много времени, я даже забыла, что она реальный человек. Я не понимала, как она могла стоять здесь и прикидываться, что я не ее дочь. — Ладно, — наконец-то сказала я. — Только на неделю. Разберись со всем своим дерьмом, а затем убирайся. — И так ты разговариваешь… — Ты в моем доме. Я могу разговаривать так, как я хочу, — монотонно произнесла это я. — У тебя не будет полной свободы. Я не доверяю тебе, я не буду заботиться о тебе, как к надлежащему гостю. Однажды наш дом уже ограбили, и я не хочу, чтобы это повторилось снова. Кто знает, насколько далеко ты зайдешь, чтобы добыть денег на выпивку? Мама недоверчиво посмотрела на папу. Он лишь пожал плечами. — Она здесь главная. — Я делаю тебе одолжение, мама. Я не собираюсь делать это постоянно. — Как щедро с твоей стороны. Остаток недели был смутным. Я провела всю субботу и воскресенье в кровати, буквально избегая своей матери. Мои родители понимали это. Они заходили ко мне только по делу. Я практически не думала о Стайлзе, что было хорошо, наверное, все мои мысли были заняты мамой. Я вспоминала те вещи, которые произошли со мной, когда я была младше, одновременно сдерживая желание выйти из комнаты и накричать на Нату, а затем расплакаться и умолять, чтобы она посмотрела на меня и выслушала. В субботу вечером я застала женщину выходящей из ванной, когда собиралась в душ. Она остановилась и изучала мне взглядом, наконец, сказав: — Ты так выросла, Лидия. — Вот что случается, когда ты не обращаешь ни на что внимания. Жизнь проходит мимо тебя, — сказала я. Я не знаю, почему она решила приехать именно сюда. Честно говоря, мне было все равно. Это был мой лучший поступок, и я хотела, чтобы она ушла. Я хотела, чтобы Натали ушла с мыслью, что я лучше нее. Больнее всего было то, что она не заботилась ни обо мне, ни о себе. Я хотела, чтобы она прекратила пить. Я хотела, чтобы он была тем человеком, каким была в первые годы моей жизни, прежде чем алкоголь взял над ней верх. Я не хотела бы проснуться однажды утром и увидеть, что мама умерла от алкогольной передозировки. В воскресенье вечером я решила, что должна поговорить с ней. Я не хотела слушать тот бред, что она несла: я хотела, чтобы она выслушала меня. Я прислонилась к дверному косяку ванной комнаты, где Мелисса купала Томаса. — Где моя мама? — спросила я. — Твой отец с ней в гостевой комнате. Он хотел поговорить с ней, прежде чем она уедет, — сказала Мелисса, кладя пару игрушек в ванную, чтобы занять малыша. Женщина встала, вытирая руки. — Мы с ним одинаково мыслим, — пробормотала я, разворачиваясь, чтобы уйти. — Лидия, подожди, — я обернулась, Мелисса улыбалась мне. — Я просто хочу сказать, несмотря ни на что ты — моя дочь, и я люблю тебя. Я немного испугалась, когда твой отец сказал, что ты будешь жить с нами, потому что я думала, что ты будешь ненавидеть меня. Всегда так бывает, когда родители повторно женятся. Я улыбнулась. — Ты согласилась впустить в свой дом запутавшуюся девочку-подростка. Трудно ненавидеть такого человека, как ты. Кроме тебя и папы у меня больше никого нет. Моя мать отказалась от меня, а ты приютила. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что стала частью твоей семьи. Глаза Мелиссы заслезились, женщина наклонилась, чтобы обнять меня. — Ты должна рассказать маме все, что ты чувствуешь. Даже если это не дойдет до нее, она должна услышать то, как ты чувствовала себя последние несколько лет. Разберись с этим всем. Я отстранилась и кивнула. Медленно идя по коридору к гостевой комнате, я остановилась, чтобы послушать, что там происходит. — Я знаю, что что-то не так, Натали, — папа не кричал, но его голос был злобным. — Я знаю это. Вот почему я не особо удивился твоему неожиданному визиту. И что я вижу? Лидия не выходит из своей комнаты, а ты в это время напиваешься на кухне средь бела дня. — Ты бросил нас. Бросил свою дочь. — Потому что ты угрожала мне, что будешь бороться за полную опеку. Я не мог позволить тебе полностью заботиться о нашей дочери. И суд бы по-любому был на твоей стороне. Я знал, что если ты получишь полную опеку, я бы больше никогда не увидел Лидию. Поэтому я ушел. Поверь мне, бросить Лидию было моей самой большой ошибкой. По крайней мере, я достаточно трезв, чтобы признать свои ошибки. Я проведу остаток жизни, пытаясь исправить их. Мне стало грустно, и я закрыла глаза, прислонившись к стене. Папа и Мелисса очень сильно любили меня и хотели для меня самого лучшего. Это заставило меня задуматься о тех людях, у которых нет этого. — Я так рад, что приехал тогда, — продолжил папа. — Кто знает, где бы сейчас была Лидия. — У нее было много друзей, она была популярной. Она ходила в хорошую школу. Я уверена, что она Лидия была лучшей из лучших, — мама пыталась оправдываться. — Но что хорошего в том, что у нее был авторитет и власть? Лидия — хороший ребенок, — ответил отец. — Я не была готова стать матерью. Я не хотела этого, — призналась женщина. Я наконец-то постучалась в комнату. — Можно мне войти? — Лидия, тебе завтра в школу… — вздохнул папа. Я повернулась к Натали. — Я люблю тебя, мама. Даже если ты не любишь меня, я люблю тебя. Поэтому каждый раз, когда папа звонил, я говорила, что все хорошо. Поэтому я всегда убирала весь беспорядок, который ты делала. Поэтому я посылала тебе рождественские открытки и звонила каждую неделю. Я люблю тебя. Я делала все это в надежде, что однажды ты выйдешь из этого транса, позвонишь мне и скажешь, что любишь меня. Я слишком хорошо знаю тебя. Очень хорошо. Ты здесь не потому, что у тебя проблемы с друзьями. Я поняла, что это ложь, прежде чем ты успела договорить. Тебе нужно что-то еще, что-то большее. Что же это? — Я… я не знаю… — мама заикалась. — Мама, — твердо сказала я. — Будь честной, хотя бы раз. Не лги и не отходи от темы. Просто скажи мне то, что я хочу услышать. Скажи правду, пожалуйста. Женщина наконец-то сдалась. — У меня много долгов. Небольших, но все же. Я должна заплатить все на следующей неделе. От меня отвернулись родственники и друзья после всего плохого, что я сделала, — она еще раз вздохнула. — Я в трудном положении, Лидия, и мне нужна помощь. Я смотрела на Нату, нахмурившись. — Сколько? — ответа не последовало. — Сколько? — повторила я. — Много, — пробормотала мама, глядя на свои руки. Я вздохнула. — Папа выпишет тебе чек завтра утром, — мужчина посмотрел на меня, но я намеренно избегала его взгляда. — Ты получишь его, выполнив одно обещание: ты уедешь, и я больше никогда не увижу тебя. Никогда. Я не буду звонить тебе. Я не буду посылать тебе что-либо. Я даже не буду думать о тебе. Если ты когда-либо увидишь меня на улице, пройди мимо, — я покачала головой. — Ты отталкиваешь людей своим эгоизмом, мама. Это то, что ты делаешь. Семья, друзья. Это я прерываю все связи с тобой, мама, — я сделала шаг назад. — Я не понимаю, как ты можешь смотреть в глаза своей дочери с таким безразличием, я повернулась к двери, но затем опять повернулась к Натали, — Я люблю тебя, мама, — сказала я наконец, закрывая за собой дверь.

***

Жертвы травматических событий и посттравматических стрессовых расстройств часто блокируют горькие воспоминания из прошлого. Стайлз признался, что многого не помнит о том дне, когда умерла его мама. Может быть его могз заблокировал это тоже. Питер пугал меня с самого начала. Всеми своими действиями. Я просто надеялась на то, что Стайлз доверится мне, и я смогу помочь ему. Я наблюдала за тем, как ученики идут по коридору после окончания уроков. Вскоре холл опустел, и Стайлз, опустив голову, подошел к своему шкафчику. Парень открыл его, положив рюкзак внутрь. Я вздохнула и тихо вышла из-за угла. — Стайлз? — произнесла я. Он подскочил, оглядываясь по сторонам. — Что тебе нужно? — бросил Стайлз. Я вздрогнула от его тона. Все, что я планировала сказать, вылетело из головы. — Моя мама решила заглянуть в гости. Это, наверное, был последний раз, когда я её видела, — пробормотала я. Стайлз опустил руки. — Ты в порядке? — Может быть буду потом, — я пожала плечами. — Слушай, есть кое-что… — Я уезжаю в пятницу. Я подняла голову. — Что? — Я буду жить в Калифорнии с родственниками, о которых узнал несколько месяцев назад, — парень оставался безэмоциональным. Как будто я незнакомка. — Но… почему? — Мой дядя больше не знает, как справляться со мной. Он думает, что это — лучший выход. Волна утешения накрыла меня. — То есть ты больше не будешь жить с ним? — я скрыла надежду в голосе. — Нет. Я надеюсь, ты счастлива. Ты считаешь, что он ужасный человек, теперь я не буду жить с ним. Теперь можешь спать спокойно, зная, что я в безопасности, — сакразм и ненависть были в каждой нотке его голоса. Ты понятия не имеешь. — Не смей обвинять меня… — я замолчала. Я пыталась бороться за это месяцами. — Я не хочу, чтобы с нами было так. Мы можем звонить друг другу или… — Лидия, — Стайлз захлопнул дверь шкафчика, поворачиваясь ко мне. — Пожалуйста, остановись. Хватит вести себя так, будто все в порядке. Будто мы можем все исправить. Это было весело, понимаешь? Ты была забавой. Спасибо, что научила меня, как обращаться с девушками, — он рассмеялся, и это было немного сумасшедшим. — Я свободен, так что я могу применить эти навыки в Калифорнии. Отстойно, что мы с тобой не зашли дальше. Теперь это все просто опыт. Мой рот открылся. — Ты… Парень сделал шаг назад, разведя руки в сторону. — Давай же, ударь меня снова. Я, наверное, заслужил это. Я покачала головой. — Что ты делаешь, Стайлз. Это ведь не похоже на тебя. Стайлз снова усмехнулся, поднимая свой рюкзак. — Может быть нет. Но теперь, когда я переезжаю, я могу изменить в себе что-то. Можно начать прямо сейчас. Я знаю, что много девушек здесь тайно думают обо мне. Они хотят меня. Может быть, мне следует трахнуть одну из них перед тем, как я уеду. Еще я думаю, что должен надрать задницу кое-кому. Я ведь уезжаю, какое теперь это имеет значение? В конце концов, не мне придется больше жить в этом гребаном доме, зная, что она везде. Этот город угнетает меня. Люди угнетают меня. Это вроде мести за восемь лет ада. — Стайлз… — я шагнула вперед. Он вскинул руки, уклоняясь от меня. — Все кончено, Лидия. Все кончено. Просто забудь обо мне, хорошо? — плюнул он, разворачиваясь и уходя. Я наблюдала, как он сильно закрывает за собой стеклянную дверь, что та еще трясется в течение нескольких секунд. P.S От автора, от меня, от Даши. Я просто захотела с вами поделится и рассказать, как больно терять людей. Это не обязательно читать, но я хочу поделится о своих чувствах и о боли. Я извиняюсь, за то что, когда вы прочтете это — посчитаете бредом и потраченое время. Простите.. Знаете ли вы, как это - терять людей? Без смертей, несчастных случаев или переездов. Настоящая потеря намного страшней. Знаете это чувство, когда ещё вчера ты считал человека родным, а он ушел, будто никогда никем тебе и не был, когда ты верил, что ваше общение вечно, а это "вечно" смогло уложиться в определенный срок? Знаете ли вы, что же делать тогда, когда хочется умереть? Это настолько прескорбно, когда человек был твоим всем, а в одну секунду это все для тебя умерло. Но со временем, как ни крути, ты примиряешься с этой пустотой у тебя в душе, ты начинаешь забывать и можешь даже завести новые контакты, с новыми людьми, но "родных" или "вечности" у тебя не будет, хотя бы из-за твоей осторожности. И ты знаешь, что у того человека свои заботы, люди. Есть даже тот, кто занял в его жизни твое место. Но ты такую роскошь позволить себе не можешь - лучше с пустотой в душе, чем с иллюзией. И ты даже можешь улыбнуться тому, кого потерял, перекинуться парой фраз и только в мыслях расплакаться, разрыдаться, сорваться, ведь вы больше друг другу ничего не должны, никогда не станет как раньше. Но знаете что самое страшное в таких ситуациях? Это знать, что ты еле-еле выживаешь без этого человека, тоскуешь по былым временам, задыхаешься, хочешь вернуть те моменты, начать все с начала, а он без тебя обошелся. Есть люди, которые всегда будут значить для тебя очень много. С которыми можно не видеться долго-долго. А при встрече безумно смеяться из-за какой нибудь чуши. Есть люди, которые просто важные. Очень важные. Об мою доброту вытирали ноги. Над моими чувствами только смеялись. Моя любовь и искренность никому не нужна. А потом люди удивляются: «Что с тобой? Почему ты стал таким? Почему ты ко всему и ко всем охладел?» Хреново, когда ты даёшь человеку понять, что он нужен, а он всё равно уходит. Просто интересно, зачем люди говорят, что ты им важен и дорог, если это не так. К чему пустые слова и обещания? Говорят, что любят и никогда бросят, а потом что? А потом они находят замену, забывают тебя, те моменты и трудности жизни, которые вы пережили вместе. Видимо, вам так нравится кидать людей, которым вы действительно так дороги. Так нравится смотреть как человек, с которым вы общались долгое время, мучается? Думаете, что он забудет, но он будет помнить, эту пустоту в сердце ничем не закрыть, это никак не забыть, просто не возможно. Ты сидишь, думаешь, что вскоре все изменится, все поменяется к лучшему, но потом осознаешь, что все так и останется и ничего изменить уже нельзя. Родной вам человек исчез из вашей жизни и его не вернешь. Не помогут ни слова, ни поступки, ни какие либо изменения в вашем характере и в вашей внешности. Просто он ушел, он не вспомнит что когда-то, вы были для него частью жизни. Он будет смотреть вперед, чем оглядываться назад, вспоминая моменты, прожитые вместе. ничего больше не вернуть. Когда люди уходят — отпускай. Судьба исключает лишних. Это не значит, что они плохие. Это значит, что их роль в твоей жизни уже сыграна. В общем, хочу сказать вам всю суть; учитесь ценить каждый момент с дорогим для вас человеком. Ведь в любой момент его может не стать. И никакое "время" вам не поможет его забыть. Забыть те чувства, те черты лица, заложившиеся в вашем сердце. Повадки, которые со временем перешли к вам. Не забыть, понимаете? Да, будете меньше думать о них, но все дорогие люди, никогда просто так не "выйдут" из нас, из наших сердец. Любите, каждой клеткой. Говорите о своих чувствах. Ведь когда - то может стать поздно. Каким бы циничным или эгоистичным не казался человек, каждый хочет обрести счастье. Счастье в прикосновениях, от которых дрожь по телу. В понимании, которого не хватает каждому из нас. В улыбках, который дарит человек тебе ежедневно, и нет особой разницы сколько вам лет, вам может быть 16, а может и 45, дело не в цифрах, а в чувствах, которые вы испытываете. Засуньте свои принципы куда подальше, не важно, какая у человека причёска или цвет обуви, если человек нравится, по настоящему тянет к нему, то будьте с ним, будьте счастливы, черт возьми!

Ваша Даша<3