Дом у озера

POV Лидия Меня трясло. Я села в машину Мелиссы и поехала в больницу. Расписавшись на входе, я помчалась по коридорам. Меня переполняли волнение, тревога и неоспоримый страх. — Стайлз ждет тебя, — милая медсестра улыбнулась мне. — Он говорит о тебе, не переставая, целый день. Он сейчас под действием инъекций — это единственный способ успокоить его. — Он был агрессивным? — Удивительно, но нет. Но у него менялось настроение. Он пережил сильный стресс. Это все так ново для него, поэтому это не редкость. Препараты успокаивают его, так что теперь он может есть и спать спокойно. Мы хотим, чтобы ему было комфортно, чтобы он привык ко всему, — она снова улыбнулась. — Он один из наших лучших пациентов. Тебе в эту палату. Я подошла к двери, на которую указала женщина, и сделала глубокий вдох, прежде чем войти. Жалюзи были завешены, так что в палате было тускло. Стайлз лежал под капельницей, закрыв глаза. Я нахмурилась, когда увидела его, мои глаза зажгло. Он медленно открыл свои глаза, ошеломленно уставившись на меня. — Лидия, — выдохнул парень, он хотел сесть. — Привет, — прошептала я, подойдя ближе и укладывая его обратно. — Не вставай. Отвергая мою помощь, Стайлз лег обратно на подушку. Тяжело дыша, он сказал: — Я не думал, что ты придешь, — слова были вялыми. — Я пообещала тебе. Прости, что так поздно, — я все еще шептала, будто боялась говорить громче. В палате было тихо. Так тихо, как это только может быть. — Ты как? — Я в порядке, — его дыхание было частым. — Просто очень устал, — парень выглядел как невинный ребенок. Меня окатила новая волна боли. Я села на мягкое кресло рядом с кроватью, взяв руку Стайлза. — А ты как? — спросил он. Я горько усмехнулась. — Я лучше. Что говорят врачи? Парень облизал губы. — Пограничное расстройство личности, — он посмотрел в потолок. — Есть легкие и тяжелые случаи. Перед тобой тяжелый случай. Мне сказали, что я становлюсь злым и неуправляемым, Я становлюсь другим человеком, — Стайлз закрыл глаза. Я не могла не плакать. Эта ситуация была самой что ни на есть реальной. У Стайлза психическое заболевание, и это серьезно. Независимо от того, как он пытался жить нормальной жизнью, уже ничего не будет как прежде. Я сглотнула, думая о том, что я собиралась сказать. Но мне было нечего говорить. — Стайлз, — я взяла его руку и прижала к своим губам. — Я все понимаю, Лидия, — тихо сказал парень. — Нет, не понимаешь. Даже я не понимаю, как мы дошли до этой точки. Три дня назад все было иначе, — я вздохнула, потерев лоб. — Но я не буду извиняться. Потому что знаю, что сделала все правильно. Тебе нужна помощь. И только теперь ты понял это. Мы молчали некоторое время. Его глаза были закрыты, дорожки от слез вели к самим губам. Я смотрела на него с грустью. Он был прикован к кровати, прокован к такой жизни. Из-за меня. — Я думаю… — тихо сказал Стайлз спустя некоторое время. — Так будет лучше для меня. Очевидно, подобная болезнь была у кого-то из моей семьи. Несправедливо, что Питер просто проигнорировал это. Я кивнула в знак согласия. — Смерть твоей мамы не имеет с этим ничего общего? Стайлз снова облизнул губы. — Посттравматическое стрессовое расстройство может быть пожизненным. Оно часто вызывает другие психические заболевания, — он говорил это как заученный текст. — Я проходил через все это дерьмо раньше. Я не понимаю, почему они не нашли это девять лет назад, чтобы сэкономить время сейчас. — Стайлз, — я взяла его за плечи. — Успокойся. Пожалуйста. Он глубоко вздохнул. — Прости, — пробормотал парень. — Я просто… почему я? Я нахмурилась. — Стайлз, при посттравматическом стрессе мозг часто блокирует плохие воспоминания… Стилински кивнул. — Возможно, поэтому я практически ничего не помню тот день, когда умерла моя мама, — пробормотал он. Я вздохнула. — Ты помнишь, что я сказала тебе в субботу? Вообще что-нибудь помнишь? — Немного, — парень покачал головой. — Я сказала тебе кое-что… о твоем дяде… о том, что я думаю… — Говори уже, Лидия, — резко сказал Стайлз. Я закрыла глаза. — Я думаю, что Питер избивал тебя в детстве. Стайлз широко открыл глаза. — И-избивал меня? — он недоверчиво усмехнулся. — Не совсем, — сказала я. Я начала сразу с плохого, но по-другому никак. Я не знаю, как сделать это иначе. — Я действительно не могу поверить тебе, — Стайлз истерично засмеялся. — Почему… почему ты так настаиваешь на этом? — Стайлз… — Нет, Лидия, это просто смешно. Я понимаю, что ты заботишься обо мне и хочешь помочь, но это уже слишком. Разве ты уже не достаточно всего сделала? Питер никогда не трогал меня. Я бы никогда не позволил ему это. Не важно, какой он плохой, он — моя семья. Он — моя единственная семья. Мне плевать, что ты или кто-либо другой думает об этом. Я действительно ценю твою заботу, но твои предположения неверны. Я смотрела на Стайлза, мои щеки нагрелись. — Прости. Парень вздохнул и потер свои виски. — Как насчет того, что мы перестанем извиняться, а? — я кивнула. — Я до сих пор не понимаю, как оказался в такой ситуации, но что поделать. Ничего не изменить. Так что, пожалуйста, Лидия, не усложняй все. Потому что я не знаю, сколько еще продержусь. Я наклонилась вперед, пряча лицо в руках. — Прости, прости меня, пожалуйста… — я сделала паузу. — Я не хотела ранить тебя, Стайлз. Я не хотела, чтобы это произошло, — я всхлипнула. — Мне следует оставить тебя в покое. Прости, прости меня. — Эй, — сказал он тихо, запуская пальцы в мои волосы. — Я думал, мы закончили с извинениями. Я всхлипнула, подняв голову. — Прости я… ой, прости, — я закрыла глаза и покачала головой. — Я не хотела, чтобы это произошло, — прошептала я. Стайлз положил ладонь на мою щеку. — Я говорил тебе много всего последние месяцы. Это ничего не значит. Я просто пытался защитить тебя, но, в конце концов, ранил тебя. — Защитить от чего? — Сейчас это уже не важно, — парень покачал головой. — Но я правда ничего из этого не имел в виду. Я рад, что добился от тебя кое-чего. Хороший удар, кстати, — ухмыльнулся он. — Я люблю тебя. Несмотря на то, через что мы прошли. Я кивнула, наклонившись к парню, чтобы поцеловать его. Это было просто, сладко и спокойно, и мне захотелось плакать. Мы чувствовали себя легко: говорили обо всем и переключали каналы, пытаясь найти что-нибудь стоящее по телевизору. — Что насчет школы? — я спросила Стайлза, когда он ел свой ужин, который ему принесли. Было забавно наблюдать за его рожицами, которые он строил, когда ел. — Мне сказали, что я могу спокойно окончить школу, слава Богу, — пробормотал он, вокруг его рта был яблочный соус. — Я могу прийти на вручение дипломов, но я хочу, чтобы они мне его выслали. Я не хочу видеть всех этих людей, — видимо парень заметил мой хмурый взгляд. — Прости. — Все нормально. Я тоже не хочу их больше видеть. Он кивнул. — Весь город уже знает? — Да… — я вздохнула. — Я услышала много дерьма сегодня. — Прости, — сказал он. — Я думала, мы закончили с извинениями, — передразнила я парня. Стайлз закатил глаза. Когда я потянулась за очередным поцелуем, дверь открылась. Я села на свое место, нахмурив брови, когда увидела недовольный взгляд Стайлза. Питер стоял в дверях с книгами в руках и совершенно безэмоциональным лицом. Его взгляд метался между Стайлзом и мной. — Здравствуй, Лидия. Я не знал, что ты будешь здесь. — Я уже ухожу… — Нет, — отрезал Стайлз. — Ты не должна уходить. Питер, ты должен был сначала позвонить. — Почему я должен звонить, чтобы прийти и увидеть своего ребенка? — Я не… — рыкнул парень. — Пожалуйста, хватит меня так называть. Я закусила губу. Мне не хотелось злить Питера. — Все нормально, мне правда надо идти. Я даже не начинала делать домашнюю работу. Пока, Стайлз, — я поднялась, целуя Стайлза в голову. — Я приду завтра, — прошептала я. — Подожди, — он схватил мое запястье. — У меня завтра терапия в 4:30. Питер будет здесь, но я очень хочу, чтобы ты пришла, — сказал он так тихо, что только мы вдвоем слышали это. Я улыбнулась уголками губ. — Я приду, — я сжала его руку. — Я люблю тебя, — прошептала я и развернулась, чтобы уйти. Питер стал напротив меня. — Позволь мне проводить тебя. Я нахмурилась. — Это не обязательно, серьезно. — Я настаиваю, — ухмыльнулся он, поворачиваясь к двери. — Это поражает меня, Лидия, серьезно. Я имею в виду твою решительность, — сказал Питер, когда мы вышли на стоянку. Он повернулся ко мне. — Несмотря ни на что, вы двое всегда тянетесь друг к другу. — Ну, — я пожала плечами. — Это происходит, когда очень сильно кого-то любишь. Я не понимаю, почему вы продолжаете пытаться разлучить нас. — Хм, — Питер поджал губы. — Проблема в том, что мой племянник оказался прикованным к больничной койке из-за тебя. Это не дает мне покоя. — Ему оказывают помощь, которая была ему нужна. Какой же вы человек тогда, если не хотите лучшего для парня? Мужчина вздохнул. — Тебе пора домой, Лидия. — Я вижу вас насквозь, Питер. — Ну, и что ты видишь? — с издевкой спросил он. — Вы манипулируете Стайлзом в своих целях, что делает вас ужасным человеком, — я уже кипела. — Вы убедили его, что мир жесток, что парня ранят, но вы раните его больше. Если бы вы не были единственным человеком в его жизни или хотя бы не контролировали его, то было бы лучше. Я здесь ради Стайлза. Я пройду через это вместе с ним и никогда не брошу его. Если бы вы смирились с этим, то жизнь бы стала гораздо проще. — Не надо читать мне лекции, Лидия. — Я знаю, что вы сделали с ним, — тихо сказала я. — И я знаю, что он это отрицает. Возможно, он просто не помнит. Поэтому вы никогда не пытались помочь ему. Потому что вы боитесь, что парня вылечат, и все ваши грязные секреты выплывут наружу. В глазах мужчины ничего не отражалось. Только пустота. — Ну и что ты собираешься сделать? — Мм, — я усмехнулась. — Вы — больной идиот, и я не позволю вам ранить Стайлза. Больше никогда. — Да ты святая, Лидия, — Питер сладко улыбнулся. Это была одна из самых страшных вещей, которые я когда-либо видела. — Спокойной ночи, Лидия. POV Author Кулаки Cтайлза сжимались и разжимались. Было слышно лишь звук стрелок часов. Было 4:45, и Питер все еще не почтил всех своим присутствием. Лидия сидела рядом со Cтайлзом, дергая ногой. Она была зла. Почему дяди парня все еще не было? Даже она пришла пораньше. Вот почему Cтайлз такой несчастный. Нет никакой поддержки. — Мы можем уже начинать, — Cтайлз пожал плечами. — Питера, очевидно, не волнует его присутствие здесь. — Я бы хотела, чтобы на первом сеансе присутствовал твой дядя. Я думаю, он очень много узнает, — сказала терапевт, которую звали Сьюзан. Cтайлз вздохнул. — Ладно, — пробормотал парень, скрестив руки на груди. Через пять минут дверь открылась. Питер вошел неторопливо, как будто он и не опаздывал. Беспечность и отсутствие энтузиазма на его лице было ужасным. — Ты опоздал, — бросил парень. Питер лишь пожал плечами. — Пробки, — мужчина посмотрел на Лидию, а затем фальшиво улыбнулся терапевту. Лидия молча посмотрела на него. Она совсем не хотела, чтобы он был здесь. И она была уверена, что Стайлз не хотел этого тоже. — Все нормально, — Сьюзан встала, улыбнувшись Питеру, что он не заслуживал. Она протянула ему руку. — Меня зовут Сьюзан. Я буду работать со Стайлзом, пока он не поправится. Я рада, что вы приехали сегодня. — Спасибо за то, что помогаете моему племяннику. Cтайлз фыркнул и посмотрел на Лидию, закатив глаза. Девушка лишь покачала головой, возвращаясь к двум взрослым перед ней. Питер сел рядом со Стайлзом с другой стороны, а Сьюзан села напротив парня, замыкая круг. — Я начну с основ, хорошо, Cтайлз? Я хотела бы узнать тебя, — он кивнул, и женщина продолжила. — Тебе сейчас восемнадцать, так ведь? — Да, мне исполнилось восемнадцать в марте. — Хм, — продолжила Сьюзан с улыбкой. — Должно быть по-разному ощущается свобода, когда достигаешь своего совершеннолетия. — Тяжело чувствовать что-либо, когда лишен свободы с девяти лет, — Cтайлз усмехнулся. Питер поджал губы, но продолжил смотреть на Сьюзан, которая делала пометки в блокноте. Парню приносило удовольствие то, что Питер затревожился. Как же неудобно он себя должно быть чувствует. Мужчина не может удерживать Cтайлза всю жизнь. Он не может контролировать все. Наконец-то Cтайлз заставил его заволноваться. Было также невероятно, что парень был спокойным. Все оставшееся время ему придется принимать лекарства, видеться с докторами и говорить с терапевтом. Он больше не будет одинок и в скором времени станет нормальным человеком. Cтайлз больше не будет изгоем своего собственного тела. Все будет хорошо. — Ты хочешь сказать, что ты вырос под строгой дисциплиной? — Я делал то, что нужно. Я люблю Cтайлза как своего собственного сына. Воспитание — не легкая задача, особенно когда вам ее навязывают без предупреждения, — вмешался Питер. — Я понимаю это, так как у меня самой трое детей. Но я спросила Cтайлза, а не вас, — Cтайлз откинулся на спинку кресла, чувствуя самодовольство и облегчение. Сьюзан повернулась к парню. — Cтайлз? Cтайлз заговорил. — Моя мама была строгой, но в разумных пределах. Я придерживался дисциплины. Но с Питером… это не просто строгость. Я даже не знаю, что это. Строгость — это когда взрослый устанавливает комендантский час или когда не позволяет ночевать в доме других людей. Что касается Питера — я не имел права покидать дом. — Это поспособствовало твоей застенчивости? Твоей неспособности заводить друзей? — Я не ценю… — Питер снова попытался поспорить. — Довольно, Питер, — плюнул Cтайлз, поворачиваясь к пожилому мужчине. — Она спрашивает не тебя. Не о тебе говорим. Хоть один раз позволь мне что-нибудь, — Питер закрыл рот от удивления. — Я попросила Лидию не говорить, пока я не задам ей вопрос, из уважения к Cтайлзу. Это его время, и вы оба здесь, чтобы поддержать парня. Если вы не можете следовать этой простой просьбе, то я попрошу вас уйти, — строго сказала Сьюзан. Питер вздохнул, откинувшись в кресле. Cтайлз повернулся к нему в последний раз. — Это больше не о тебе, — тихо сказал парень, поворачиваясь обратно к Сьюзан. — Я никогда не был застенчивым. Но однажды наша команда проиграла из-за меня, публика разочаровалась, и я тоже. Я бросил заниматься всеми видами спорта. Через некоторое время все забыли о скорби и начали считать меня странным. Они перестали жалеть меня, чего я и так не хотел. Женщина кивнула, записывая все в свой блокнот. — Вы задаете очень смутные вопросы, — заметил Cтайлз. — Так как это первый сеанс, я хочу увидеть общую картину, — она отложила ручку в сторону. — Как вы встретились с Лидией? — Сьюзан посмотрела на парня и улыбнулась. Cтайлз облизал губы. — Она моя соседка, — ответил парень, слегка улыбнувшись. — Она переехала сюда год назад, и мы стали друзьями. — И она стала важной частью твоей жизни. — Чрезвычайно важной, — Cтайлз кивнул. — Я был очень одинок прежде чем встретил Лидию. Теперь я не чувствую себя таким. Совсем. — Строгие правила Питера мешали тебе видеться с ней? Стайлз снова облизал губы. — Я… нам пришлось скрываться некоторое время, — медленно проговорил парень. — Я не хотел этого, но мы сделали то, что сделали, — быстро добавил Cтайлз в конце своей фразы. Сьюзан кивнула. — Cтайлз, — женщина сглотнула, прежде чем спросить. — Я знаю, что ты многое забыл, но что ты можешь вспомнить о своей маме? Cтайлз закрыл глаза. — Я не знаю. — Можешь попытаться? — Сьюзан снова улыбнулась. — Это все, что всем нам нужно. Это, конечно же, не произойдет в одночасье. Но ты должен попытаться. Стилински продолжал держать свои глаза закрытыми и облизывать губы. — Я был очень маленьким, когда ее не стало. Мне было восемь. Или девять, я иногда забываю. Мы были очень близки. Она вырастила меня самостоятельно, она проделала большую работу. Я похож на нее, по крайней мере, мне так говорят окружающие. Прошло девять с половиной лет, но я до сих пор не могу поверить, что ее больше нет. Она была моим лучшим другом, — прошептал парень. — Ты помнишь день перед её смертью? — Она провела меня в школу, как делала это каждую пятницу. Мы любили ходить коротким путем через лес. Она говорила, что это полезно перед тем, как засесть в душном классе. Я играл в баскетбол после школы, и она никогда не пропускала игру. Тогда я играл в детской лиге. Я планировал попасть команду в старшей школе, — Cтайлз представлял, как маленький он бегает в баскетбольной форме. Он видел свою маму на трибунах, как она восхищалась им. Он усмехнулся. — Мы проиграли ту игру. Да и сейчас успехи команды не лучше. Затем мы пошли ужинать в закусочную, где она работала тогда. Мы всегда бесплатно питались там. У нас было много традиций. Питер поздно работал, поэтому он никогда не приходил на игру, — прошептал Cтайлз. Парень знал, что он был бессвязным, но он не мог остановиться. — Я обнял маму, когда мы пришли домой. Это был последний раз, когда я её обнял. — Cтайлз, — мягко сказала Сьюзан. — Ты расскажешь мне то, что произошло на следующее утро? Парень кивнул, открыв свои глаза, полные слез. — Я проснулся, а дома была мертвая тишина. Я понял, что что-то не так, когда вышел из своей комнаты. Когда я увидел тело мамы на полу, я испугался, потому что подумал, что она упала. Потом я увидел кровь. Я пытался повернуть ее лицом к себе, но я был слишком слабым. Я был маленьким, я не был достаточно сильным. Но я хотел узнать, откуда идет кровь. Я хотел помочь ей. Я хотел спасти её. Грудь Cтайлза вздымалась. Он был в панике, и Лидия хотела утешить его, но она как будто застыла. — Это было похоже на кошмар. Я не мог проснуться. Я лежал с ней и обнимался в луже крови в течение нескольких часов. Я потерял контроль над собой, я даже не помню, что происходило в это время. Полиция приехала после того, как кто-то позвонил им, услышав крики из дома. Когда меня пытались оттащить от ее тела, я потерял контроль. Я был как дикий зверь. Я царапал и кусал всех, кто подходил близко. Им пришлось вколоть мне успокоительное и привязать к носилкам. Она сама себя порезала, но таблетки убили ее. Может быть, это из-за финансовых проблем. Может быть, родить ребенка в семнадцать лет и заботиться о нем было слишком сложным для нее, я не знаю. Я не знаю, почему она бросила меня. В комнате царила тишина. Питер сидел неподвижно, но в его глазах была заметна печаль. Такое сложно забыть, несмотря на то, каким ужасным человеком был, он потерял сестру. Лидия сидела, прижав кулак ко рту. Она не плакала. Она просто онемела. Она слышала краткие сведения из истории Cтайлза, но не все детали. Она чувствовала неописуемую боль за парня. Физические шрамы ничего не значат, по сравнению с эмоциональными, которые остаются на всю жизнь. — Каждые порезы и шрамы, которые я делал сам себе, никогда не сравнятся с той болью, которую я чувствовал тем утром. Я каждый раз чувствую вину, когда улыбаюсь, потому что знаю, что моя мама больше никогда не сможет улыбнуться или засмеяться. Я знаю, что она бы хотела, чтобы я был счастлив и двигался дальше, но я не могу себе позволить это. Я не хочу забывать свою маму, но я хочу забыть эту боль. Я не хочу, чтобы мой управлял гнев. Я не хочу больше чувствовать это. Сьюзан задумчиво кивнула. — Я и каждый в этой больнице хотят сделать это. Мы хотим помочь тебе, но это произойдет, если ты сам захочешь помочь себе. Ты позволишь нам помочь тебе, Cтайлз? Парень кивнул, вытирая рукавом свои мокрые щеки. Женщина встала, объявляя, что сеанс закончен. Она пожала руки Лидии и Питеру, а затем сжала плечо Cтайлза, договариваясь с ним о встрече на следующей неделе, но в этот раз уже наедине. Парень направился в свою палату уверенный в том, что это только начало, и вскоре все наладится. Cтайлз не вернулся в свою кровать, когда оказался в палате. Он взял Лидию за руку. — Мне нужно поговорить с Лидией наедине, — сказал он твердо Питеру, который закатил глаза и сказал, что пойдет выпьет кофе. — Спасибо, что пришла, — Cтайлз почесал затылок. Лидия без предупреждения заключила его в крепкие объятия. Парень вздохнул с облегчением, обнимая девушку за талию. — Спасибо, что разрешил мне быть частью этого. — Я просто хочу, чтобы у нас все было хорошо, — прошептал Cтайлз. — Так и будет, — прошептала Лидия в ответ. Она уткнулась лицом в шею парня. — И после всего этого мы поедим домой и все наладим. Я никуда не денусь, — пообещала девушка. Когда они отстранились друг от друга, Cтайлз провел рукой по лицу Лидии. — Я могу уйти завтра вечером, если захочу. По закону, они не могут удерживать меня здесь. — Ты останешься? — Я пока не уверен. Я мог бы просто пойти домой и приходить сюда для встреч и прочего. Я решу это завтра. Лидия прикусила язык, чтобы не возразить. Это было ужасной идеей. Дом Питера был опасным местом для Cтайлза, и единственным правильным способом было выбросить все плохое из своей жизни. Это место больше не имело права называться домом. Но девушка достаточно долго боролась со Cтайлзом. И это необходимо было остановить. Лидия заставила себя улыбнуться. — Это твое решение? Cтайлз улыбнулся, наклонившись вперед, чтобы поцеловать девушку. Это был сладкий поцелуй, и Лидия чувствовала улыбку парня через него. — Увидимся завтра? — спросил он, прежде чем чмокнуть любимую еще раз. — Да, — она улыбнулась. — Положись на меня. — Всегда буду. Лидия взяла свою сумку и направилась к двери. — Эй, — парень позвал девушку, когда ее рука поворачивала дверную ручку. — Я люблю тебя, — сказал он, когда Лидия повернулась к нему лицом. Теперь улыбка девушки была настоящей. — Я тоже люблю тебя, ответила она, закрывая за собой дверь.