О школе, оборотнях и треклятом кицуне.

Покинув класс, президент сразу же почувствовала небывалое облегчение, как камень с души свалился. Даже ее походка стала более бодрой и веселой, чем на первый взгляд. Оно и понятно - Аюдзава была девушкой малообщительной, друзей у нее было мало ( ее побаивались, проще говоря), а в новом классе ее подруг, к ее глубокому огорчению, не оказалось. Связываться с Мисаки никто не хотел. Мальчики из-за того, что она частенько могла направить поток своей активности в их сторону, а другими словами - постоянные идеи, коими она нагружала всех в студсовете, доводили их до невроза, но невыполнение каралось так сурово, что еще полчаса в себя ребята приходили после ее воспитательных работ. Очевидно, из-за этого у нее и кавалера не было( разве что немногочисленные поклонники и друзья, но они не интересовали мисс "Трудоголик", да и времени не было шуры-муры крутить). Мисаки хоть и не слыла уродиной( ей дали другое прозвище - "дьяволица"- и называли исключительно шепотом между собой), а была вполне хорошенькой, но ее характер, мягко говоря, шокировал, особенно тех, кто знакомился с ней впервые. Как-то раз судьба свела президента "Сейки" с президентом школы "Миябигаока"- их вечным соперником. Встреча прошла на деловом уровне, президенты школ вполне вежливо и цивилизованно побеседовали, Мисаки даже в глубине души приятно поразилась исключительной вежливости и дружелюбности, исходившей от Игараси Торы. Пелена с глаз упала, когда, мило улыбаясь, парень попросил ее задержаться. Мисаки, разумеется, отказать не могла - это было бы плохим и невежливым жестом. Плотно закрыв двери, все еще улыбаясь, Игараси стал медленно приближаться к Аюдзаве, которая и помыслить не могла о чем-то плохом. А он неожиданно подскочил, схватил ее за плечи и заговорил: - Еще никогда не встречал такой красавицы, как вы, Аюдзава-сан. В ступоре, она непонимающе уставилась на него, широко раскрыв глаза. - Или же лучше сразу перейдем на "ты"? - подмигнул он, а его руки сползли ей на талию и притянули к себе еще ближе, - Мисаки-тян, так тебе больше нравится? Кровь заледенела в ее венах - его прикосновения были ей противны, хотелось тут же смыть их горячей водой. А еще осознание того, что несколько минут назад это был весьма вежливый юноша, а теперь походил на какое-то быдло, которое женщину не видело несколько лет. Даже хуже, чем все похабники в ее школе. И тогда она поняла, насколько он опасен. Игараси уже потянулся к ее губам, но Мисаки пришла в себя - хук справа и мощный удар в солнечное сплетение последовали незамедлительно. Застонавший президент-соперник упал на колени, давясь от боли. Как уже упоминалось, у Мисаки рука была тяжелой. Не обращая внимания на распластавшееся тело и выкрикиваемые ругательства, Аюдзава со всех ног убежала прочь, куда глаза глядят.Когда сознание же вернулось, то она обнаружила, что находится совсем рядом с собственным домом. Видимо, автоматически бежала домой, в единственное место, где чувствовала себя относительно спокойно. С того дня от " Миябигаока" ничего не было слышно, их президент не стал разбираться с Мисаки. Оно и понятно - сознаваться в том, что поправила ухмылку на лице какая-то второсортная девчонка, было в минимальной степени позорно и отвратительно. Но тем не менее он за ней продолжал наблюдать, Мисаки часто замечала за собой слежку. Где-то раз в два месяца. Девушки тоже старались лишний раз к Аюдзаве не подходить. Из всех девчонок с Мисаки действительно дружили лишь две ее одногодки - Сакура и Шизука. Другие же старались держаться стороной, следуя простому правилу: береженого Бог бережет. Но особой грусти от того, что в этом классе она оказалась в одиночестве, сильно не огорчил старосту. В конце концов, у нее же есть студсовет, в котором она собирается пропадать целые сутки, а там уж будет не до болтовни. Так что вселенской обиды Мисаки не чувствовала, был лишь легкий и неприятный осадок, да и то он по-тихому стал растворяться, стоило ей очутиться около знакомых, родных дверей, за которыми уже стоял рабочий шум. Мисаки по привычке со всего размаху открыла дверь, что аж несчастные школьные стены угрожающе затряслись. - О, президент! - перед ней, как по волшебству, возникла маленькая, слишком тщедушная для мальчика фигурка. - Доброе утро, Юкимура. - улыбнулась она вице-президенту. Уж кого-кого, а этого мальчишку она была рада видеть. Он единственный, кто поддерживал ее, старался всегда помочь, причем помощь его была доброй, в отличие от скептически настроенный к президенту парней. Вице-президент уважал ее целеустремленность, восхищался умом и, наверное, единственный, кто не получал от Мисаки нагоняя. Да уж, ничего не поменялось. Опять эта угнетающая атмосфера за спиной Юкимуры - кислые и слегка удивленные мины. Они явно уж не ждали видеть ее персону. Что поделать - бывают в жизни огорчения. - Итак, я тоже безумно рада видеть вас снова. - начала она, - Мне уже не терпится повытаскивать из ваших портфелей непристойные журналы, - она направила взгляд на одного резко побледневшего паренька, презрительно сморщившись, - но оставлю эту привилегию на завтрашний день. Она прошла в центр комнаты под взгляды своих коллег. - Вот начался новый учебный год. Этот год я вновь пробуду в студсовете, как президент. Учитывая старые ошибки, которые я допускала в прошлом, мною лично был составлен график работы и новые правила, за нарушение которых, разумеется, будет следовать наказание. - с этими словами она, вытащив из сумки несколько листов бумаги, пустила по ряду. Даже если кто-то и смутился, то ему оставалось только в бессильной злости сжимать зубы - исправить что-либо было невозможным, Аюдзава всегда намертво стоит на своем и ведь своего добьется, как всегда. - Президент, а зачем нам еще несколько школьных кружков, да еще и стенгазета? - удивленно протянул Юкимура. - В школе же достаточно секций... - Для парней. - уточнила Мисаки. - Я предлагаю ввести кружки для девушек. - И какие же у вас на примете? - Пока никаких, но я обязательно переговорю с женской половиной школы, и тогда уже будем подходить к этому вопросу более серьезно. - А зачем стенгазета? Нам будто забот не хватает! - Стенгазета будет. - отрезала Мисаки, с угрозой во взгляде. - Ладно-ладно. - тут же стушевались ее коллеги, подумав про себя, что уж лучше сейчас не связываться. - Отлично. - Мисаки сразу же расслабилась. - Итак, продолжим. Я бы еще о многом хотела поговорить. Они еще долго просидели в кабинете, обсуждая новости и планы, точнее вещала одна Мисаки, все остальные просто слушали, изредка кивая. Вскоре прозвенел звонок, вынудивший прервать журчание старосты и заставивший последнюю вскочить и бегом ринуться, как мастер спорта по беганью, в класс на урок. К счастью, она не опоздала - благо, кабинет находился рядом. Совсем уже распустилась, безалаберная дура. Она шмыгнула в класс и села на свое место, стараясь все сделать так, чтобы никто не пялился. Это, кажется, должен быть последний урок, а потом она сможет уйти домой. Вот и славненько. Дома уже, скорее всего, мама с Сузуной готовят обед, а может Сузуна ушла гулять с друзьями... Ну да, конечно. Скорее уж Мисаки наплюет на уроки с высокой колокольни, чем ее младшая сестра соизволит сходить с друзьями в кино или в парк. Сузуна была на редкость тихой девочкой, любившей коротать вечера дома. Мисаки хоть с грехом пополам могла куда-нибудь с Сакурой или Шизукой сходить, а младшая Аюдзава просто не желала идти на контакт с окружающими. Пришел учитель, Мисаки вынырнула из своих рассуждений и принялась рьяно записывать в тетрадку все, что он говорил, сидя за столом. Мисаки неожиданно почувствовала себя странно. Кто-то жег ее спину взглядом - девушка всегда хорошо замечала, что за ней кто-то наблюдает. Чуть не сломав несчастную ручку, Мисаки попыталась успокоиться, отвлечься, но это ощущение раздражало. Поворачиваться нельзя. Забудь и слушай учителя. Не смей поворачиваться! Однако ни взгляд, ни противное ощущение цирковой собачки, не исчезало, а напротив - стало сильнее, но староста скорее бы себе откусила руку, чем позволила себе повернуть голову назад для того, чтобы как зыркнуть злобно так, чтобы сосед в обморок грохнулся, что часто происходило с парнями, которым довелось разозлить Аюдзаву до белого каления. Словом, к концу урока Мисаки мысленно трижды убила новенького, предварительно подвергнув адским пыткам, которые только знала. Собрав все принадлежности в сумку и поправив выбившуюся прядь волос, Мисаки поднялась, кинула уничтожающий взгляд в сторону новичка. Он поднял голову, уставившись ответным - равнодушно-насмешливым. Так и посверлили друг дружку минут пять, пока краем уха Мисаки не услышала любопытных девушек, которые с интересом наблюдали за ними. Хмыкнув, она поспешила уйти. По дороге домой Аюдзава восторженно крутила головой - целые ряды с цветущей сакурой, красота. Просто потрясающе! Розовые листья кружились в воздухе, издали напоминая розовый дождь. А обычно серый, унылый асфальт был покрыт мягким ковром нежного цвета, хотелось взять и скинуть обувь и пробежаться по этому великолепию, ощутить мягкость листьев вишни... - Мисаки-тян! - раздалось издали. Староста обернулась, увидев спешащего к ней на всех парах счастливого, как месячный щенок, друга детства. - Шинтани?! Ты что тут делаешь? Успевший подбежать Шинтани Хината, отдышавшись, заявил: - Как это что? Пришел поздравить тебя с началом учебного года! - Ты разве здесь учишься? - Да, но в параллельном классе. - беззаботно улыбнулся Хината. - Здорово! - искренне обрадовалась Мисаки. - Я соскучился по Мисаки-тян! - продолжая улыбаться, Хината вдруг обнял смутившуюся девушку за плечи. - Дурак, что ли! Пусти - это неприлично! - Но я же соскучился! - заныл тут же беспечный Шинтани, и не думая выпускать Аюдзаву из своих объятий. - Шинтани! Веди себя прилично! А то нас посчитают парой! - Мисаки тут же налилась краской. - Парой? Ну и пусть! Я не против совсем! - А как же я? Может, я буду против? - Почему? - произнес Хината с обидой. - Потому что на самом деле мы- друзья. - она сделала ударение на последнем слове и вывернулась из рук Шинтани. - Но, Мисаки-тян, - Шинтани посмотрел ей в глаза, - я ведь однажды предлагал тебе стать моей девушкой. Староста опустила голову, пряча виноватый взгляд. Шинтани был очень хорошим, замечательным парнишкой с вечно неунывающим лицом и улыбкой от уха до уха. И внешностью его не обделили - высокий, загорелый, волосы короткие карамельного оттенка, некоторые пряди были небрежно вздыблены, некоторые торчали по бокам. И сколько Мисаки не пыталась его причесать, ничего не выходило - волосы упрямо лезли во все стороны. Милый, немного наивный, добрый, слов не хватит, чтобы описать достоинства, а главное, что он без ума от Мисаки. Но вот староста, кроме исключительно сестринской любви, ничего не чувствовала к парню, хотя много раз пыталась попробовать, ей не хотелось огорчать Хинату. Она приглядывалась к нему, даже приняла его приглашение в прошлом году на летний фестиваль, но толку ноль. Аюдзава только крепче убедилась, что никакой влюбленности не испытывает: на фестивале многие юные красавицы благосклонно смотрели на симпатичного юношу в компании девушки, одетой в салатовое кимоно. Мисаки ожидала от себя хоть крохотного всплеска ревности или возмущения, а может даже и просто того, что проявится хоть какие-нибудь чувства. Ничего. Абсолютно ничего. - Хината, я не могу. - сказала она с грустью. - Но почему? - Ну, ты же мне, как брат. Я не могу тебя обманывать. Хината при этих словах даже сник немного, хотя улыбался все также, но Мисаки ощутила, что для него это было сильным ударом. - Значит, я подожду, пока у тебя не появятся чувства ко мне! - неожиданно заявил он ей. Аюдзава крякнула и чуть было не упала, но сумела устоять на ногах. - Ты думай, что несешь, дурак! Она легонько шлепнула его по затылку. - Ай! За что? - он обиженно надулся, потирая рукой ушибленное место. - За все. - коротко отбрила Мисаки и быстро понеслась прочь. - Эй, подожди, Мисаки-тян! Ты домой идешь? - Да. - Классно, можно мне к тебе зайти? - Нет. - Но почему? - с возмущением спросил Шинтани, нагнав старосту и встав у нее на пути. - Потому что я хочу отдохнуть - это раз. И тебе нужно на работу - это два. - спокойно произнесла Мисаки, обходя парня стороной. - А после работы? - Нет. - Мисаки-тян! - Ты поздно заканчиваешь. - пояснила ему Мисаки, - А у людей есть такая особенность - спать по ночам! - А завтра? - Завтра я занята. - В голосе Мисаки уже начало расти раздражение. Вот пристал же! - Чем занята? - недоуменно поинтересовался Хината, - Только начало года, уроков даже не успели задать. - Я работаю над своими докладами, ты же знаешь. - Опять? - прозвучало чересчур громко, - Ты целое лето на них потратила! - Подумаешь, месяц. Я еще и не столько потрачу времени. - девушка фыркнула, - А я еще хочу посмотреть объявления в газетах. Хочу устроиться на подработку, как ты. - Ты совсем не жалеешь себя, Мисаки-тян. - покачал головой Хината, встревоженно глядя на оживленное лицо этого никогда не устающего трудоголика, - Тебе нужно больше отдыхать. - В гробу отдохну. - отрезала девушка, чеканя шаг. - Так нельзя... Он хотел что-то еще добавить, но брошенный через плечо недовольный взгляд заставил умолкнуть. Так они и дошли до дома: молча и быстро. Мисаки на прощанье похлопала друга по плечу и велела не особо перетруждаться на работе. Интересная! Сама пашет за пятерых, а остальным говорит, чтоб поменьше на себя брали, так подумал Хината, махнув на прощанье рукой и скрываясь за углом одного из домов. Мисаки, с чувством выполненного долга, расслабилась и потянулась, закрыв глаза. Как же хорошо дома... Собиралась она уже открыть дверь, чтобы войти и крикнуть домашним " Я дома", как случилось нечто непредвиденное. Сбоку послышалось тихое, едва слышное, рычание, похожее на собачье. Мисаки обернулась: ее глаза обежали весь их маленький двор - никого. Послышалось? Нет, рычанье снова раздалось, на этот раз отчетливей. И вдруг ее глаза встретились с ярко-зелеными, горящими, как угли, глазами, выглядывавшими из-за небольшого кустика. Мисаки, недоумевая, осторожно подошла, чтобы разглядеть получше - зеленые глаза опасно сощурились, и в тот же миг из куста выпрыгнуло длинное, сантиметров пятьдесят-шестьдесят в длину, тело. Довольно маленькое, покрытое ярко-красной шерстью, существо с острой мордочкой, которое, дико оскалившись, утробно рычало на девушку и, кажется, приготовилось к очередному прыжку. Лиса?!! Но откуда здесь лиса? А тем временем животное прыгнуло в ее сторону, Мисаки уже было зажмурилась, но никакой боли не последовало. Открыв глаза, она увидела, что лиса растянулась на земле, около ее ног. Аюдзава присела и ахнула от увиденного: все тело было покрыто кровоточащими ранами, поэтому его шерсть казалась еще более яркой, чем должна быть. Скорее всего, бродячие собаки поработали... К ее удивлению, лис( это оказался самец, как успела понять Аюдзава) даже не скулил, как положено раненым животным. Он тихо лежал, даже как-то обреченно, закрыв глаза и растянувшись. Жалость кольнула сердце - несчастный зверек, настрадался. Мисаки просто не могла оставить это несчастное существо умирать. Она сбегала в дом, чтобы вынести покрывало, которым укутала лиса и, подхватив рыжую тушку, понесла домой.