О школе, оборотнях и треклятом кицуне.

Судзуна выглянула в окно, с тоской глядя, как сестра уходит. Вообще младшая сестра Мисаки была очень милой девочкой, очень похожей, как и старшая, на маму. Более спокойная, даже апатичная, уж никак не сравнимая со своей слишком уж храброй, вспыльчивой сестрой. Абсолютно тихая, незаметная какая-то в школе. Она обожала свою семью и гордилась Мисаки, считала ее с детства своей защитницей, рыцарем, который всегда оберегает ее от бед, но именно поэтому чувствовала груз вины, не считала себя достойной такой опеки. Дыхание участилось от накатывающей истерики: ей было очень страшно, но она не могла сказать об этом сестре. Ее золотистые глаза распахнулись, когда девочка увидела приближающуюся к их дому мужскую фигуру. Раздался звонок, но школьница не спешила открывать - страх парализовал ее, заставил столбом стоять на месте. - Я знаю, что ты до-ома... - ласково пропел ненавистный голос без всякого намека на гнев, но у бедной Судзуны затряслись поджилки. - Выходи, маленькая Аюдзава, мы договаривались. Ты же не хочешь, чтобы у твоей старшей сестры были неприятности? Он знал на что надо надавить, чтобы она была послушной. Трясясь от страха, она дрожащей рукой потянулась к замку и и секунду спустя над ней нависло скалящееся ненавистное лицо. Кто он такой, младшая Аюдзава прекрасно знала - сестра как-то раз поделилась с ней информацией об этом человеке. Мисаки отделалась всего тремя словами, но их было достаточно: похотливый богатый извращенец. Тора начал преследовать ее несколько дней тому назад. Сначала Судзуна не замечала, как возле школы ошивается приятный молодой человек, но потом она много раз ловила на себе его взгляды, непонятно что выражающие. Это посеяло в душе зерна страха, которые стали стремительно прорастать, когда Игараси стал следить за ней до самого дома. Однажды он просто грубо схватил ее за руку и злобно ухмыльнулся оторопевшей девушке. - День добрый. - Я бы так не сказала. - Судзуна попыталась вырваться, но Игараси крепко держал ее. - Ну куда же ты спешишь, маленькая Аюдзава? Она перестала вырываться, взглянув удивленно на преследователя своими большими глазами. - Откуда вы знаете мое имя? - Ну, - довольный эффектом Игараси сверкнул своими странными кошачьими глазами, в которых горел нехороший огонь, - мне известно не только это, малышка. Я также знаю твою старшую сестру. Мы с ней довольно близко знакомы. Судзуна начала понимать, и, кусая губу, тихо произнесла: - Вы из "Миябигаока"? - О, я польщен. Выходит, ты знаешь меня. - Наслышана. - Судзуна попыталась сделать свое привычное равнодушное лицо, но ей мешал страх, внушаемый этим человеком. - Что вам нужно? - Да видишь ли, твоя старшая сестренка в последнее время избегает меня, причем весьма изобретательно: завела себе парня. Школьница постаралась не измениться в лице, но с языка так и срывалось " ты вообще о чем?", но девушке хватало мозгов, чтобы не говорить подобного малопривлекательному незнакомцу. Он доставляет любимой сестре неприятности, а потому надо постараться не выдать удивления, чтобы он поверил. Скорее вчсего, это проверка. Ну что ж... - А тебе-то что? Это не твое дело. - О, какие мы невежливые. - Я не собираюсь быть с тобой вежливой. - обрубила на корню Судзуна, пытаясь выдернуть руку. - И вообще, что тебе нужно от меня? - Так в том-то и соль, - Игараси, не переставая улыбаться, подтянул Аюдзаву к себе поближе, - если я не могу получить твою старшую сестру, то почему же не могу подовольствоваться ее маленькой копией? У нее руки похолодели, и, уже не понимая ничего, она не сопротивлялась, только со страхом смотрела из-под бровей на самодовольную ухмылку и смущалась прикосновением наглой руки, легшей на талию. Сделав глубокий вдох, Судзуна оттолкнула его, взглянув с отвращением. - Сестра говорила, что ты больной, но я не думала, что настолько. - Давай без оскорблений, дорогуша. Я могу и разозлиться. Не шутил. - Что тебе нужно от моей семьи? - девочка попятилась назад - подальше от самодовольного старшеклассника. - Я уже все сказал. - Тора приблизился к ней на пару шагов и не сдержал ухмылки, заметив ее невольную, пробежавшую по телу дрожь. Ему доставляло удовольствие, когда кто-то так боялся одного звука его голоса, это давало почувствовать себя чуть ли не мировым властелином, который держит в руках множество судеб. И который решает: сломать ли эту судьбу или немного поиграться. - Если ты плохо расслышала, это не мои проблемы. Впрочем, я сегодня добрый, повторю: твоя сестра думает, что сумела от меня избавиться. Как думаешь, очень она ужаснется, если узнает, какую замену я нашел? Холодные пальцы невесомо дотронулись до чуть впалой щеки девочки - она только начинала взрослеть, а потому стали выделяться скулы на ее лице, детскость уже уходила в прошлое, но все еще присутствовала, хотя не так ярко, как раньше. И одно слово ярко высветилось в испуганном мозгу - бежать. Быстро, как только позволяют ноги. Без оглядки. Но, видимо, что-то подобное отразилось на ее лице, потому что Игараси вновь вцепился ей в руку, а другой приподнял лицо за подбородок. - Даже не мечтай, я быстро бегаю - в два счета догоню. - Попытка - не пытка. - В твоем случае я бы так не сказал. - поспорил Игараси, больно сжимая запястье, - Впрочем, я скажу сразу: если попытаешься сейчас удрать, я найду способ испортить жизнь твоей сестре и матери. У меня достаточно связей для этого. Твоя мать же работает медсестрой в больнице, я прав? Интересно, что случится, если ее возьмут и уволят за воровство, скажем? Широко распахнутые в ужасе глаза, схожие с глазами старшей Аююдзавы, приносили Игараси удовлетворение. Перед его глазами стояла Мисаки, чуть ли не плачущая от страха, и он наслаждался этим. - Я не убегу. - Умная девочка. Игараси знал, что сможет заставить Мисаки помучиться, сделав мишенью кого-то из ее близких. И выбор его пал на Судзуну. Так и началось их "сотрудничество". Тора всегда появлялся, когда девочка была совсем одна. Чаще всего он просто встречал ее после школы, когда Аюдзава пыталась удрать. С подругами она никогда не ходила по простой причине - подруг не было. И вот сейчас, когда ни сестры, ни матери не было дома, появился этот ходячий кошмар. Ее преследователь не входил в дом, он стоял на пороге, положив руку на дверной косяк и смотрел на нее, не стараясь даже скрыть довольной усмешки. - Сестры дома нет. - Потому-то я здесь. - Уходи, пожалуйста. Естественно Игараси даже не обратил внимание на последнее предложение, сказанное тихим голосом, который сочился ненавистью. - Я, конечно, знал, что у вас семья бедствует, но не думал, что настолько, что даже ремонт сделать не в состоянии. - присвистнул, переводя взгляд на то, что скрывалось позади хрупкой девочки, похожей на маленького птенчика перед большим котом. Судзуна впилась в него полыхающим взглядом. - Прости, просто не все родились такими богатыми, как некоторые. Впрочем, еще не поздно уйти - дверь открыта. - сухо произнесла девушка. Игараси насмешливо глянул, взглядами встретившись с ней. - Дерзишь, дорогуша. - Тебе заняться нечем? - постаралась она побороть страх в себе, но встречаясь с ним глазами, ей неумолимо хотелось спрятаться, хоть в шкаф полезай. - Да нет, уже есть чем. Кстати, не покормишь? Судзуна чуть не позволила себе поцеловаться с полом, но сумела сохранить равновесие, а потому смотрела на парня, как будто он взял и свихнулся. - Что, прости? - Что-то ты сегодня плохо меня слушаешь. - Но... - она уже пожалела, что не позвонила в полицию, но ее быстро отрезвила мысль, что такому полиция не страшна. - Я ничего не готовила... - Ну так приготовь. - Игараси выразительно стрельнул глазами в сторону кухни. - Поторопись, малышка. - Я не малышка. - отпарировала Судзуна, тряхнув волосами, завязанными в хвостики. - Насколько знаю, ты старше всего на два года. - Но ведь старше. Зазнавшаяся сволочь. Интересно, сестра бы сильно ругала за подобные слова, если бы услышала? Наверное, нет. - Почему это я должна тебя вообще кормить? - ее возмущение осталось незамеченным, потому что Игараси был занят тем, что снимал обувь и проходил в комнату, где. как он полагал, была кухня. И он не ошибся, когда, распахнув двери, показались маленький стол, пара навесных деревянных шкафов, плита и небольшой холодильник. - Потому что я слишком торопился и не успел позавтракать. Неужели не дашь еды измученному, голодному старшекласснику? Издевался, острил, щекотал нервы... Зачем? Он ведь мог поесть где-нибудь, к чему спектакль? - Ты не измученный да и не голодный. - отрезала Судзуна и вдруг заметила, как за дверьми появилась острая рыжая мордочка с зелеными, настороженными глазами. - Это еще кто? Заметил-таки. Лис смотрел прямо в глаза Торе, и Судзуне показалось, что в зеленых омутах лиса бушует пламя лютой неприязни. Ну, в этом их чувства были похожи. - Пушок. - ответила Судзуна, отчего лис перевел взгляд на нее, и девушка прочитала там, если не не привиделось, раздражение. - Он кусается. - добавила она. Тора оглядел зверька и брезгливо заметил: - Дебильная кличка. Он хоть не бешеный? Школьница лишь поджала губы и, не обращая внимания на скривившегося старшеклассника, присела на колени, чтобы погладить питомца. - Пушок, сделай одолжение - загрызи вот это чучело. - тихонько пропела девочка, поглаживая животное за ухом. Странно, но он обычно ласкался только к Мисаки, к остальным домашним был холоден, хотя вел себя безупречно - никогда не рычал, но и гладить себя не давал ни Судзуне, ни матери девочек. Хотя много ли можно ожидать от дикаря? Но тем не менее к старшей сестре, как она успела заметить, он был очень неравнодушен, точнее, к ее ласкам. Да и спать этот рыжий засранец предпочитал в ее комнате... Но сейчас трется о пальцы младшей дочери Минако, как ластится кошка к хозяйке. Возможно, почувствовал ее состояние, потому и не оставил. Что ж, хоть за это спасибо. - У меня хороший слух. - предупредил Игараси, отчего, услышав его голос, лис зарычал. - Если он не заткнется, я его вышвырну. - Он-то в чем виноват? - тут же заступилась Судзуна за Пушка, - В том, что ты ужасный человек? Пристальный хмурый взгляд Судзуна вытерпела, лис прилег ей на колени. - Так ты будешь меня кормить? - Здесь полно забегаловок, где можно поесть. - сказала Аюдзава, отвернувшись. - Возможно, но, боюсь, я умру от голода прежде, чем найду хоть одну. Мысленный вздох не принес успокоения. Через несколько мгновений на столе красовалась симпатичная тарелка с рисовыми шариками. С каким бы удовольствием Судзуна подсунула туда цианистого калия, знала только она сама. Но дома не было цианистого калия. Девочка присела рядом, наблюдая, как он молча поглощает еду. Самой есть не хотелось, но она просто где-то читала, что если на человека пристально глядеть, когда он принимает пищу, то этот человек может либо подавиться, либо ему будет некофортно. Игараси ей не нравился, и ей хотелось, чтобы ему было некомфортно. Зверски. - Что ты так пялишься на меня? - не выдержал Тора, отвлекаясь от приготовленного онигири. - Жду, когда ты поперхнешься. - спокойно ответила девушка, не отводя глаз. Он, кстати, после ее слов действительно чуть не поперхнулся. Онигири едва не выронил. - Ты что, подложила что-то мне? Повисла пауза, в ходе которой школьница под напряженным взглядом потрепала собственные локоны. - Нет, - наконец сорвалось с ее губ волшебное слово, - но сделаю так в следующий раз, обещаю, если возникнет подобная просьба. Я тебе не служанка. - Ты снова забываешься, - укоризненно покачал головой Игараси, - ты мне как раз служанка. И если ты не будешь выполнять все, что я тебе скажу, то у тебя будет много неприятностей. Судзуна на это промолчала. А что она могла сказать? К ее собственной печали, она против него - никто. По крайней мере, в экономическом соотношении. Школьница молча отвернулась к окну, скрывая накатившую неожиданно на нее ярость и негодование. - Скажи, - заговорила она, не отрывая взгляда от усевшейся на дереве птицы, задорно чирикающей, - почему ты не оставишь нас в покое? Неужели ты так злопамятен, что не можешь забыть то, как Мисаки с тобой поступила? Мда, благородства я у тебя явно не наблюдаю. - Малявка, захлопнись, дай хоть слово сказать, а то начала трещать! - он послал ей злобный взгляд, - Я практически уже забыл о поступке твоей сестры. Ты что, не знала, что я с самой первой встречи преследую ее не по этой причине? - А по какой же? - Может, я влюбился? Судзуна спокойно словила его направленный на нее выжидательный взгляд и уже со свойственной в голосе безмятежностью сказала: - А ты вообще способен любить? - А ты сомневаешься? - Я тебе вообще не верю. - сказала, как отрезала, причем так спокойно, что в глубине души стал просыпаться гнев. - Ты не такой человек, который способен на любовь. Игараси с минуту в упор смотрел на нее, после чего хмыкнул себе под нос и ответил: - Придется признать твою правоту. Я никогда не полюблю кого-нибудь, потому что во мне слишком много отвращения. Особенно к таким маленьким, чуть ли не писающим от страха передо мной девочкам, но которые стараются состроить из себя подобие дерзости. Утомляет и бесит, учитывая, что ты прекрасно осознаешь, в какую слезную истерику они впадут от одного лишнего и неожиданного прикосновения. Вот сейчас я вполне ясно вижу, как ты побледнела, совсем чуть-чуть, я знаю, уже почти слышу твой визг от того, что одна моя рука хватает тебя за горло - не сильно - и валит на пол, а вторая задирает эту миленькую зеленую майку. Она нервно отдернулась, дотронулась ладонью до плеча. Ни слова. - Ты, может, и милая, интересная даже, но не думай вертеть мной, как хочется. Меня в первую очередь интересует твоя старшая сестренка, а вот ты можешь меня разозлить. - Зачем тебе Мисаки и зачем я? - голос сел и немного хрипит. - Я же говорил, - на его лице сверкнула жуткая снисходительная улыбка, и Судзуне на секунду кажется, что он самый настоящий псих, который способен на что угодно; И от новая волна сожаления отдает в груди - зачем, ну зачем она открыла! И почему позволила уйти сестре, ведь прекрасно знала, что он придет рано или поздно, когда дома никого не будет. Когда она будет одна, без защиты. - впрочем, я повторю для тебя, милая. Твоя сестра включилась в крайне опасную схватку со мной, но этим, признаться, она меня привлекла. Она совершенно не боится... пока что, и это мне нравится, потому что вы, девушки, либо пищите от восторга, что я проявляю повышенное внимание, либо дрожите, как кролики в грозу. Ты - яркий тому пример, хотя я даже ничего не сделал. Улыбается, а Судзуна взаправду трясется мелко-мелко, словно попала под проливной дождь. И не может побороть это. - Даже если у нее есть парень, как ты говоришь - меня не оттолкнет это. Как только она мне надоест, только тогда я исчезну из поля ее зрения, да и из твоего тоже. А мстить я не хочу, я не такой мелочный: из-за пары пинков преследовать женщину, доводя ее до нервной икоты. - Но почему я? С Мисаки все ясно. - Ну, дорогая. Ты так похожа на нее, к тому же я хочу позлить Аюдзаву, а заодно повеселиться. Не в том смысле, что ты подумала. Я же не конченный извращенец. - Не понимаю... - Поймешь. Поднимается и уходит, она слышит, как смачно хлопает на пороге дверь, и только тогда идет в прихлжую, чтобы закрыть ее на замок. И при этом в ушах звенит его голос, и Судзуна, делая медленно шаг за шагом, вдруг понимает, что его спокойствие демонстрированное было такой же фальшью, как ее смелость. Она сумела задеть его за живое и разозлить, и Аюдзава понятия не имела: хорошо это или плохо. Лис в то самое время выскочил прежде. чем девочка успела дойти. Животное направилось следом за высоким парнем.