Тридцать шесть вопросов

      Быть другом Ойкавы — это значит всегда уходить с тренировок последним, ведь тот постоянно тренируется допоздна, пытаясь выжать из себя буквально все силы. Поэтому ему и нужен кто-то, кто будет следить за тем, чтобы он не переусердствовал. Впрочем, Иваизуми не имел ничего против.       — Ива-чан, подожди меня, я скоро! — быстро хватая сумку, крикнул Ойкава вслед уходящему из раздевалки Иваизуми. «Как будто я когда-нибудь уходил, не дождавшись тебя, придурок» — подумал тот, но не сказал ничего в ответ.       Прохладный ветерок на улице приятно холодил разгоряченную после тренировки и душа кожу, принося легкое спокойствие Хаджиме, привалившемуся спиной к стене тренировочного комплекса. Однако, мгновения спокойствия были быстро разрушены стремительно вылетевшим из помещения Ойкавой.       — О, ты все-таки подождал! — просиял тот.       — А куда мне деваться? — сердито ответил Иваизуми и пошел в сторону выхода с территории школы.       — Просто ты так быстро ушел и даже не ответил мне! — наигранно-обиженно произнес Ойкава и поспешил за брюнетом. — Кстати, я хотел тебе кое о чем рассказать! В общем, вчера у меня было самое быстрое и самое странное свидание в жизни…       — Я не хочу обсуждать твои любовные похождения, — Иваизуми резко перебил своего вынужденного собеседника и ускорил шаг.       — Но это интересно! Ива-чан, тебя что, совсем не волнует моя жизнь?       — Некоторые ее аспекты.       — Вот же зануда, — пробормотал связующий, надеясь, что остался неуслышанным. Однако, он ошибся в этом и незамедлительно получил затрещину. — Эй, больно же! — Больно, на самом деле не было, просто нужно было придерживаться роли.       Вот и снова наступила относительная тишина: никаких глупых разговоров, только шум проезжающих мимо машин, стрекотание цикад и отдаленные, неразборчивые голоса незнакомцев. Иваизуми любил находиться на улице в это время и особенно в такую погоду: ни жарко, ни холодно — идеально. Буквально все вокруг наполняло его спокойствием и какой-то уверенностью, будто ему все под силу.       Также ему нравилось идти рядом с Ойкавой — его товарищем по команде, по учебе и по всему в принципе. Пусть тот и раздражал его временами (хотя, в общем-то он не был таким уж раздражающим, ругаться на него — просто дело вредности и старой привычки), Иваизуми все равно очень ценил его как друга. Еще ему нравилось, когда Тоору заполнял тишину какими-нибудь забавными историями или фактами, но только не разговорами о девчонках, ведь это всегда приводило к восхвалению себя любимого, что все-таки правда раздражало Хаджиме. Нет, он не завидовал ни популярности своего друга, ни его уверенности в себе, просто он знал, что это самое «восхваление» — защитный механизм, за которым кроются достаточно серьезные проблемы. К тому же, если поощрять его в этом, он может и правда поверить в свое превосходство над другими людьми, а затем разбиться, когда поймет, что это не так. В таком случае, Иваизуми предпочитает идти в обоюдном молчании, которое являлось для него таким же комфортным, как и легкий щебет болтливого друга.       — В общем, Хаджиме, — однако Тоору не собирался отступать от этой темы, поэтому, спустя несколько минут молчания, вновь вернулся к ней и даже назвал своего собеседника по имени, чтобы уж точно не остаться проигнорированным. Хотя обычно он переключался на другую тему, если видел, что его друг не в настроении говорить о чем-то. — Вчера я пошел в кафе с одной девушкой, я не точно помню имя, поэтому не буду врать…       — Ты ужасен, Мусорокава, — снова перебил его Хаджиме. — Пошел на свидание и даже не знаешь с кем! Бедная девушка.       — Я же сказал, что это было самое быстрое свидание в моей жизни! Я даже не успел запомнить ее имя!       — Наверное, я не так понял, что значит «быстрое» свидание, — совсем тихо пробормотал нападающий, отчего-то краснея. — А когда приглашал на свидание, тоже не знал, как зовут? — уже достаточно громко добавил он.       — Это она меня пригласила, — и снова обиженный тон, но в этот раз вроде бы даже и не наигранный.       — Это не меняет того, что ты ужасен. Ах, черт с тобой, рассказывай, что там у тебя было, — Иваизуми сдался, понимая, что если он все-таки хоть как-то проявил интерес к этой теме, то Ойкава уже не отстанет.       — Оу, Ива-чану все-таки интересно! — сладко выдохнул капитан, но, получив от сокомандника злой взгляд, предвещающий затрещину, быстро продолжил. — Эта девушка увлекается психологией, как я понял. Она предложила мне пройти что-то вроде теста, после которого, по ее словам, мы должны были влюбиться друг в друга. Это довольно забавно, поэтому я подумал «почему бы и нет?» и согласился сходить с ней в кафе. Мне просто понравилась идея! Не знаю, что ты там обо мне думаешь, но я не хожу на свидания со всеми подряд, а тем более с теми, чьих имен я не знаю! — привычный ровный тон внезапно сменился на более резкий, оправдывающийся.       — Тц, да ничего я о тебе не думаю. Продолжай.       — Ладно. В общем, мы пришли в кафе, и она рассказала мне про всю эту штуку с тестом. Оказывается, какой-то психолог давно проводил эксперимент, в результате которого испытуемые влюбились друг в друга. И вот она, подготавливаясь к экзамену по психологии, наткнулась на этот эксперимент и решила его опробовать, — Ойкава замолчал, ожидая какой-нибудь реплики от Иваизуми, чтобы убедиться, что тот слушает.       И он слушал. — Так в чем его суть? — после совсем недолгой паузы спросил Хаджиме, неожиданно для себя понимая, что все-таки заинтересовался этим глупым свиданием.       — Есть список из тридцати шести вопросов, которые, как считает тот психолог, помогают раскрыться и показать свои зоны уязвимости. Ну, а в следствие и сблизиться. Ах, да, еще после того, как ответите на вопросы, нужно смотреть друг другу в глаза в течение четырех минут.       — Тридцать шесть личных вопросов и четыре минуты зрительного контакта — и это оказалось «быстрым» свиданием? — Брюнет снова запутался в формулировке «быстрого» свидания. Сперва он подумал, что «быстрое» — значит ведущее к постели; затем он решил, что ошибся, и «быстрое» — значит быстро закончившееся. Однако сейчас он снова вернулся к первому варианту. «Нельзя же слишком быстро ответить на столько вопросов? Двоим людям. И четыре минуты смотреть в глаза. Значит все-таки это «быстрое». Значит, я не хочу это слушать».       — Нет, в том-то и дело! Я ушел после первого вопроса! — Тоору выглядел взволнованно и озадаченно одновременно, он жестикулировал как ребенок, и это заставило Хаджиме улыбнуться уголками губ.       — И что же это был за вопрос? — «Черт, все-таки не угадал. „Быстрое“ — значит быстрое».       — Хм, он звучал примерно так: «Если бы ты мог пригласить на обед кого угодно во всем мире, то кто бы был этот человек?».       — И ты испугался такого вопроса? — Иваизуми усмехнулся, представив, как нелепо, должно быть, выглядел его друг.       — Нет, меня смутил ответ! Она отвечала первая, — Ойкава снова замолчал, дожидаясь вопроса от нападающего, но тот, похоже, не собирался ничего спрашивать, поэтому он продолжил. — Она сказала, что пригласила бы меня. Представляешь? Из всех людей мира она бы выбрала меня! Боже, это ведь так глупо. Тем более мы и так уже обедали вместе!       — Дуракава, она ведь просто влюблена. Поэтому и выбрала такого придурка как ты, это же очевидно.       — Грубо, Ива-чан! — обидевшись для вида и помолчав пару секунд, капитан продолжил, — Все равно это не отменяет глупости ее ответа. У нее буквально был выбор в миллиарды. Да и эти вопросы должны были раскрыть ее как личность, а она выбрала такой ответ. Вот кого бы ты пригласил?       — Я не знаю, — брюнет нахмурился и задумался. — Может быть, Дзюнго Мориту.       — О, и потом бы попросил его потренировать тебя его особому удару? — Тоору буквально засиял, отчего-то обрадовавшись такому ответу. Ему было очень важно, чтобы его друг был так же увлечен волейболом, как и он сам. И если тот выбрал пригласить к себе на обед лучшего волейболиста Японии всех времен — это о чем-то да говорило.       — Может быть и да. Ну, а ты бы кого пригласил?       — Определенно Фокса Малдера!       — Он ведь ненастоящий, болван.       — Выбор не ограничен, Ива-чан. Мы бы наверняка хорошо провели с ним время, поговорив о космосе, звездах и пришельцах…       — Все-таки хорошо, что ты ушел с этого свидания. Бедная девушка не выдержала бы такого разочарования.       — Эй, опять ты грубишь! — Ойкава остановился и скрестил руки на груди.       «И почему он вечно ведет себя как ребенок?» — пронеслось в голове у Иваизуми, но он все же подошел к сокоманднику и, положив руку меж его лопаток, подтолкнул к движению. — Пошли уже.       Тоору был непривычно тихим и, казалось, находился где-то совсем далеко в своих мыслях. Они шли молча довольно долго, и Хаджиме почему-то все еще не убрал руку со спины друга. Внезапно смущенный этой мыслью, он все-таки убрал руку и засунул ее в карман. Ойкава улыбнулся сам себе, вернувшись обратно к реальности, и воодушевленно заявил:       — Ива-чан, а давай пройдем этот тест?       — Чего?       — Ну, давай ответим на эти вопросы вместе!       — Хочешь, чтобы я в тебя влюбился что ли, Дуракава?       — А ты так уверен, что после нескольких вопросов влюбишься в меня? Оу, это так мило, Ива-чан, — сладко протянул Ойкава.       — Даже и не надейся, придурок. — Иваизуми почувствовал, как начали гореть кончики его ушей, и немного ускорился, опережая Ойкаву на полшага.       — Так давай сделаем это! — Тоору тоже ускорил свой шаг и, сравнявшись с Хаджиме, положил руку тому на плечо. — Ну же, будет весело! Тебе же самому стало интересно от этого эксперимента.       — Ничего мне не «стало», — диагональный тряхнул плечом, чтобы скинуть чужую руку с себя, но это действие не увенчалось успехом.       — Это могло бы укрепить нашу дружбу, Хаджиме, — мечтательно произнес капитан и сам убрал свою руку с плеча. «Или же разрушить ее» — пронеслось у него в голове, но он сразу же отмахнулся от этой мысли.       Иваизуми посмотрел куда-то в сторону и с радостью для себя заметил, что они оказались около дома Ойкавы. — Мы пришли. Иди домой.       Шатен оглянулся и увидел свой дом. Он немного расстроился из-за того, что их путь закончился так быстро, потому зазвучал серьезнее обычного. — Пошли ко мне?       — Я не хочу проходить этот дурацкий тест. Тем более я собирался сделать уроки и подготовиться к тем тестам, которые действительно важны. — Брюнет поправил сумку и пошел по направлению к своему дому, соседствующему с домом друга. Затем он все-таки обернулся и крикнул: — Спокойной ночи, Тоору!       Ойкава, уже было зашагавший к себе, тоже обернулся и, широко улыбнувшись, пожелал Хаджиме спокойной ночи в ответ. Они довольно часто обращались друг к другу по именам, тогда как к большинству знакомых они предпочитали обращаться по фамилиям, и это нравилось Тоору. Еще ему нравилось, что каждый вечер на протяжении уже многих лет он получал от своего друга пожелание спокойной ночи. Они даже не знали, с чего это началось и почему это было так важно, но это было так привычно и потому особенно, что он не мог представить, что могло случиться, чтобы они обошлись без этой фразы. Даже если они поссорятся, один из них обязательно сказал или написал бы «спокойной ночи, придурок», и все встало бы на свои места.