Я перестала верить в сказки

<i>Глава 4 Шум города на минуту исчез. Блеск глаз — единственное, что я видела сейчас, в темноте комнаты. Глаза, когда-то любимые мной, смотрели на меня в упор. Я узнала бы их в толпе, узнала бы из сотен тысяч глаз. Боль, как острый нож, вонзилась мне в сердце, но оно не остановилось, оно забилось чаще, как будто оно борется за жизнь и кричит: «Смотри, я всё ещё здесь, ты слышишь меня?». Прошло немало лет, когда я видела эти глаза последний раз. Тогда, на мосту, расставив все точки над «i» он ушёл, не обернувшись, не дав мне последний раз взглянуть в его глаза. Лёгкая дрожь била меня, с каждым вздохом удары становились сильней. «Держись девочка, ты сможешь», — говорила моя душа. Но я хотела кричать, то ли от счастья, то ли от боли. — Ты? — Я, — голос дрогнул, такой мелодичный, нежный, родной. — Лина. — Зачем ты здесь? — он сделал шаг на встречу, а я не могла сдвинуться с места, моё тело перестало быть моим. — Я и сам не знаю. Как ты? — расстояние между нами сокращалось. — Я…я не знаю. Мне это снится, тебя здесь нет, это невозможно. — Это я, видишь? Я. — Но… - Тише! — он обнял меня своими крепкими руками. — Я любила тебя, Шмидт. Зачем ты снова явился в мою жизнь? Он молчал. Минута. Две. А он всё стоит и держит меня, он чувствует, что мои ноги как вода. — Ты ничего обо мне не говорила ей. — Ты сам этого не хотел. Она твоя копия, — слёзы были такие горячие, они жгли мои щёки. — Я знаю. Я наблюдаю за ней. Лина, мне плохо без вас. — Но ты ушёл, навсегда ушёл, пойми, — слёзы катились из моих глаз, сердце колотится в бешеном ритме. — Но ни на секунду не оставлял вас. Я видел первый шаг дочки, слышал её первое слово, я унёс с собой её выпавший зуб. Я был и с тобой рядом, когда ты плакала от боли, что я тебе причинил, был с тобой, когда ты подарила мне дочь, стоял за твоей спиной и держал, когда ты думала, что начинаешь падать. — Не уходи! — тихо сказала я. — Не уходи, прошу. Мне не пережить это снова. Прости меня за слова, что говорю в твой адрес, никто не знает правды кроме нас двоих. Останься, побудь со мной ещё немного, неужели тебе так сложно? — Но тебе надо идти, тебя ждут родные и друзья. — Мне никто не нужен кроме те… — Тшш, — его указательный палец коснулся моих губ. — Ты встретишь ещё на своём пути человека, который сделает тебя счастливой, залечит все твои раны, убережёт от падения. — А ты? — Я буду здесь, — он указал на место, где стучит моё сердце. — Прости родная, мне пора идти. Скажи ей, что я всегда её любил, она подрастёт, поймет, как поняла и ты. — Нет! — его рука выскользнула из моей. — Прошу тебя! Останься! Я люблю тебя! — С Днём Рождения, мой Ангел! Открой своё сердце для любви, и там найдется место, обещаю, я помогу. Прошло слишком много лет, малыш, меня не вернуть, начни жить, ты молода, у тебя всё впереди. — Ты сделал мне самый лучший подарок, — это был последний раз, когда я видела его улыбку и блеск в глазах. Я обещала рассказать о прошлом. Запаситесь платочками, я открою вам настоящую Эмилин Райан. <i>2004 год — Он смотрит на тебя, Рай! — Не неси чушь, Дин. Это он мимо меня пялится на нашу Лизу. — Чего ты так завелась, Райан? — Отвали, Динаэль. — Э, а вот это ты зря. Я тебе единственной рассказал о своём имени, а ты вот так вот используешь это против меня. — Обещаю, что унесу его с собой в могилу. — И всё же, подойди к нему, за обедом, ну или… — Всё, хватит Дин, перестань меня трогать и донимать этим парнем. Дин конечно прикольный парень, моя родная душа, но он такой приставучий. Думает, что если на меня смотрит красивый молодой человек, значит, я ему понравилась. — Сядем вместе на математике? Мисс Свон задала слишком тяжёлую для моего мозга тему. — Как будто бывает по другому, — я люблю подшучивать над ним, мне это нравится, как он бесится, ммм. — Неблагодарная, — он обнял по-братски меня за шею, и мы пошли в класс. — Извини, тут занято? — ох уж этот Маклафлин. Обязательно ему было идти в туалет сейчас. Давно я уже не была так напугана, смущена, и заторможена. — Нет, садись, — случайно, или нет, но я застыла на его глазах, они были невероятной красоты. — Эй, ты чего? Всё хорошо? — парень махнул рукой перед моим носом и вернул меня из состояния овоща. — Извини, неловко вышло. — Забудь. Мне даже приятно. В класс вошёл мой друг, и видели бы вы его физиономию. Господи, да там штук двадцать гримас за секунду прошло. Он сел сзади нас, и делал вид что поёт, на самом деле он давал свои советы. Весь урок парень с именем Кендалл Шмидт глазел на Лизу Олсен, в прочем, мои догадки были верны, на перемене он смотрел прямо мимо меня. Сказать, что это меня задело, ничего не сказать. Я собралась быстрее всех и выскользнула из класса, не дождавшись Дина. Никто не должен видеть мои слёзы, даже лучший друг. Почему я плачу? Где-то в душе я понимаю, что неудачница. Нельзя думать и мечтать о человеке, если знаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но у меня это происходит постоянно, я мечтаю о жизни, которой у меня не будет, представляю себя на месте других людей, я вижу красивого парня и тут же представляю, как мы долго и счастливо будем жить дальше. До вот таких вот моментов. Дверь женского туалета скрипнула и я услышала тихие шаги. Господи, даже в конце дня, когда все уже должны идти домой, обязательно кто-то зайдёт и нарушит этот мой тихий поток слёз. Странно, было слишком тихо для девочек, обычно они влетают сюда и сбивают всё на своём пути, наводят срача больше, чем парни. Я была уверена, что никого нет, вытерла слёзы, натянула улыбочку и вышла из кабинки и чуть не упала на пол от неожиданности, зелёные глаза, вот что я заметила в первую очередь. — Ты, кажется, ошибся дверью. Мальчикам по коридору в конец и направо, — я улыбнулась настолько широко, насколько смогла. — Не совсем ошибся. — А, ты потерял Лизу, она, скорее всего… Я не успела договорить, этот высокий человек прижал мои 166 см к дверце кабинки, и поднял меня, чтобы моё лицо было на уровне его. Я не могла реагировать, даже не понимала, что происходит, но и оттолкнуть я не могла его, не хотела. Я заглянула в зелёные глаза, и обвила его шею руками, он притянулся и нежно меня поцеловал, сначала робко, но со временем поцелуи становились всё настойчивее, живее, его руки гуляли по моему телу, по ногам, что обвивали его бёдра. Мне не было страшно, наоборот, я хотела этого, очень. Тело начало затекать, он это будто почувствовал и разорвал нашу связь. — Напугал? — ямочки на щёчках были просто прекрасны. — Нет, наоборот, удивил. С чего вдруг? — Сейчас я поставлю тебя на пол, будь осторожна, держись за меня крепче, твои ноги затекли, я не хочу, чтобы ты упала, — будто не услышав моего вопроса, парень заправил выбившуюся из хвоста прядь моих волос. Спустил на пол и снова подарил лёгкий, нежный поцелуй, спустился губами вниз по шее, его дыхание обжигало мои вены, я чувствовала, как они пульсируют. Выходя из школы, я почувствовала себя какой-то другой, что-то во мне изменилось, но я не понимала, что именно. — Боже, ты всегда так долго справляешь нужду, Лина? — Ой, да пошёл ты, Маклафлин. Давай скорее домой, сегодня у родителей званый ужин, а зная, как ты долго собираешься. — Я не придумал, что одеть. — Надень свой концертный костюм синего цвета, ты же знаешь, что синий — цвет мужества. -Ты достала смеяться, Райан. Я первый раз тогда кадрил девушку, ой, да иди ты тоже. Я люблю этого парня, самый безобидный человек, искренне относится ко всему живому, ещё он барабанщик от бога, и играть с ним в одной группе лучшее, что я могла бы делать. Вечером, когда все гости разошлись, посуда была вымыта, свет везде погашен, домочадцы засели в своих комнатах, я решила почитать книгу, но все слова текли мимо меня, уходили куда-то далеко, все мои мысли занимал парень с изумрудно-зелёными глазами. Возможно, этот поцелуй для него ничего не значил, но для меня это было впервые, неизведанное чувство, волна возбуждения шла навстречу волне страха и, соединившись, они превратились в море удовольствия.