8.
10 ноября 2016 г., 11:33
Последующие три месяца прошли вполне неплохо, можно даже сказать, хорошо. За исключением, разве что постоянно меняющегося настроения моего ненаглядного. Я всё терпел и в какой-то степени умилялся им, так забавно выглядели все его истерики.
Токсикоз мучил Алекса уже меньше, однако он стал проклинать боль в ногах и пояснице.
Сейчас на дворе стояла мерзкая ноябрьская погода: дождь лил не прекращая, ночью и утром слегка подмораживало — днём всё снова превращалось в склизкую отвратительную грязевую кашу.
Сегодня мне не свезло: ищейки едва не напали на мой след, но удалось-таки их запутать…
Возвращаясь в настоящее: я твёрдо намеревался поговорить с Алексом на ещё одну наверняка неприятную для него тему: консультация и постановка на учёт. Однако, возникла небольшая проблема… Возможно, то было следствием юношеской травмы (из-за случая с воспитателем), но теперь он вообще перестал выходить на улицу. В итоге, всего за какие-то четыре месяца он сильно изменился: волосы потускнели, кожа стала бледной, чуть ли не белой, под глазами появились лилово-синие круги, хотя спал он хорошо…
Я устало опёрся на дверной косяк гостиной, разглядывая его, сидящего на диване и что-то грызущего.
— Алекс… — еле слышно позвал я. Он обернулся.
— А, это ты… Много спёр в этот раз?
— Как и всегда. — я присел на диван рядом с ним и заглянул в глаза. — Есть одно дело, которое нам необходимо выполнить. Быстро.
Он дёрнулся и, вскочив, заорал:
— Бля, опять ты за своё! Я тебе ясно дал понять, придурок! Нет, нет, нет и тысячу раз — нет! Врубился?
Я глубоко вздохнул и, схватив его за уже не так чётко ощутимую талию, притянул к себе. Задрал его мешком висевшую кофту, провёл рукой по заметно округлившемуся животу и вкрадчиво, ледяным тоном, произнёс:
— А кто сказал, что я тебя спрашивать буду? Минуту на сборы. Или… — я ухватился за его живот и с силой надавил.
— Ааааа!!! — Алекс когтями вцепился в мои руки. Из глаз его брызнули слёзы. — Мудак!
Он сбросил мои руки и опрометью кинулся в спальню. Я запустил пятерню в волосы и сделал глубокий медленный вдох.
«Десять минут».
Я растянулся на диване, включив телек и не особо вникая в смысл мелькающих на экране кадров. Глубоко задумался и даже не заметил, как задремал.
***
Со всей яростью хлопнув дверью, я рухнул на кровать, сжавшись. Аккуратно приподнял кофту и нежно провёл рукой по животу. Вот гнида! Нашёл, блять, куда давить! Урод! Я ясно мог ощущать под пальцами твёрдый комочек. Моё! Никому, никому не отдам. Только покуситесь, глотки перегрызу! Хрен тебе, хрен пойду к этим грёбанным докторам! — Ааааа! — я сжал руками виски, пытаясь выгнать эти дурацкие мысли. Пошёл он… К чёрту пошёл! Малыш, у меня теперь есть малыш. Пусть даже Мик меня бросит, малыш будет со мной. Я улыбнулся и обнял себя двумя руками за живот, свернувшись в позу эмбриона. Я видел очень странный сон: Какой-то омега, лицо его было размыто, дико и страшно кричал, было много крови. Потом — тьма и только крик боли и страха. Кровь вперемежку с воплем. Или воем? Я резко открыл глаза. Всё ещё светло… Который час? Я уснул? И где этот чёртов ублюдок? Я осторожно поднялся и вышел в гостиную. Мик, развалившись на диване, тихо похрапывал. Вот же скотина! До истерики меня довёл и дрыхнет?! Кипя от ярости, я схватил с вешалки в прихожей его пальто и, вернувшись, что было силы хлестанул им по этой наглой роже. Мик подскочил, свалившись на пол и вызвав этим громоподобный звук. — Чё развалился, придурок? Если сию же секунду не поднимешь свою задницу, я могу и передумать! — смерив его презрительным взглядом, я швырнул ему пальто и, развернувшись, пошёл на выход. Через секунду Мик выскочил следом. Не обмолвившись больше не словом, мы сели в машину и поехали в треклятую Первую городскую больницу. Всю дорогу мы тоже молчали. Время близилось к обеду. Все нормальные люди сейчас работали, поэтому дороги были на редкость пустыми и добрались мы минут за двадцать. Мик, кося под джентльмена, открыл дверь машины и мы проследовали к кабинету акушера-гинеколога, быстро разобравшись с бумажной тягомотиной в регистратуре. Народу в очереди было не много и вскоре, кинув Мику пальто, я постучался в белую крашеную дверь. — Войдите! — раздался за ней мелодичный голос доктора. Скрипнув дверью, я вошёл. Док сидел за столом, спрятав лицо в бумагах. — Так… Присаживайтесь, рассказывайте: когда, как течение, есть ли жалобы, — привычно, но всё так же жизнерадостно сказал он. Я сел на указанный стул и начал рассказывать, еле выдавливая из себя слова: — Зачали в августе. Три месяца был сильный токсикоз, в начале этого появились боли в ногах и пояснице. Больше жалоб нет. Док с минуту помолчал, занятый бумагами, затем отложил их в сторону и поднял на меня глаза. — Все описанные вами симптомы вполне… — он вдруг запнулся; я едва удержался от крика — на меня смотрели бледно-зелёные глаза бывшего воспитателя: — Так-так… Кого я вижу? Ну здравствуй, Алекс…
