Двадцать пять кадров в секунду

      Я с трудом продрала глаза. Стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь легким храпом с одной стороны и мерным сопением, напоминающим шум далекого морского прибоя, с другой. Бьющий из окна свет ослеплял, голова была ватной, а тело болело. Почему все так ломит? Кажется, я целую ночь спала в каком-то очень неудобном положении. Нужно попытаться встать. Кряхтя, я приподнялась на локтях и не без усилий села. Перед глазами тут же замелькали серые точки, а когда они прошли, то я разглядела, что сижу на разложенном, но не заправленном диване, на котором вместе со мной валялся Арсений, раскинув руки и ноги. На полу на надувном матрасе разлегся Серега. Вернее, не разлегся — это выглядело, словно какая-то куча из перекрутившихся между собой одеяла и простыни, из-под которых торчали конечности. Высовывавшаяся голова храпела в подушку.       Я с опаской оглядела себя. Одежда на мне, хоть и жутко мятая. Арс и Серега тоже одетые. Уже радует. Тут я обратила внимание, что с кухни слышатся тихие мужские голоса. Нужно сходить разведать обстановку. Потянувшись и опираясь на диван, я встала на ноги. Меня немного пошатывало. Необходимо найти какой-нибудь способ аккуратно и на мысочках перешагнуть через Матвиенко, чтобы ненароком на него не наступить. Представлю, что здесь сто пятьдесят мышеловок. Ну и раскардаш — в гостиной словно Мамай прошел. Не завидую Кате, которой придется все это убирать… Ух, мне удалось пройти целый метр. Я шерстяной волчара, как же я хорош, как мощны мои лапищи! Косолапые… Сейчас только угол обойду — и я в коридоре!.. Ай, блин! Зацепившись ногой за незамеченный мною край ковра, я упала обратно на диван. А если быть точнее — на Арсения, спящего на нем. Вдобавок еще ударилась ногой о диванную ножку и с сожалением представила, как посинеет мизинец. В голове сгенерировалось нереальное количество самых витиеватых нецензурных ругательств, но я мужественно промолчала, лишь прошипев сквозь стиснутые зубы. Боже, почто я такая неуклюжая? Потревоженный моим падением Арсений всхрапнул и испуганно подскочил. — Кто тут?! А, это ты… — Прости! — пискнула я и, уперевшись в него руками, приняла вертикальное положение и уселась на краю дивана. — Верон… — Что? — Ты… Я… Мы… — он по очереди тыкал пальцем то в меня, то на себя. — Это?.. Что-нибудь?.. — Нет, — твердо ответила я. — Окей. А что случилось? — Я споткнулась о ковер и упала. — День только начался, а ты уже падаешь, — зевнул Попов и тоже поднялся. — Эй, ты меня оцарапала. — Разве? — когда я успела-то?       Он приподнял футболку и начал выкручиваться то так, то эдак, пытаясь разглядеть увечье. — Пойду-ка я проверю, кто там на кухне болтает, — я вперевалочку направилась в коридор. — Давай, а я пока Матвиенко пну, чтобы он просыпался.       Приебнутое утреннее настроение. Войдя на кухню, я увидела сидящего ко мне спиной Шастуна и Диму, который сидел сбоку от него и в профиль ко мне. Антон угрюмо опустил плечи, а Поз, опираясь локтями о поверхность стола, сдавливал пальцами виски и недовольно жмурился. Жалкое зрелище, душераздирающее зрелище, как говорил ослик из советского мультика про Винни Пуха. — Доброе утро, — поздоровалась я не своим спросонья голосом. — Шаст, ты что-то сказал? — заплетающимся языком протянул Дима. — Нет, — лениво отозвался тот. — И я нет. Пора завязывать с бухлом. — Ребят, я тут, хай, — я обогнула стол и уселась напротив Тохи. — И тебе того же, — Дима открыл глаза и одарил меня мутным взглядом. — Как оно? — попыталась завязать я разговор, хотя прекрасно знала, каким будет ответ. — Бывало и получше, — Антон с отвращением посмотрел в свою кружку с кофе, как будто это она была виновата в том, что он проснулся с жутким похмельем. — Меньше спиртного хлестать вчера надо было. — А тебе разве не плохо? — Ну так, средненько, — я неопределенно помахала рукой. — А Ксюха где? — Они с Катей в другой комнате спят. А Арс встал? — Ага. И должен разбудить Серегу. А Стас с женой тут? — Мать, ты че, они вчера вечером свалили, как самые умные. — А мы что делали? — А мы, как видишь, вполне себе неплохо повеселились. Ты разве не помнишь? — Не-е-ет, — я настороженно помотала головой. — О, ну мы тебе сейчас напомним. У нас все записано. — В смысле?! Не надо мне показывать, не хочу ничего знать! — Нет, ты должна это видеть! — Дима оживился и достал из кармана телефон. — Погоди, давай остальных дождемся, — остановил его Шастун. — Эй, организмы, вы живые? — вошел помятый Арсений. — Что у вас тут за консилиум? — выглянул из-за его плеча зеленоватый Матвиенко. — Да вот хотим Вероничке показать наш вчерашний отжиг. И ее собственный, в частности. — Спасибо, но я лучше в ванную схожу. Дим, у вас случайно не найдется запасной нераспечатанной щетки? — я засеменила к выходу. — Да, в шкафчике под раковиной как раз есть парочка, бери. — Только ненадолго, мне тоже надо! — предупредил Арс, когда я поравнялась с ним. — А это уже как получится. — Ну, нет, даю тебе пять минут!       Да-да, десять раз. Я прошла мимо него в ванную. Там посмотрела на себя в зеркало, умылась, пригладила волосы и стала чистить зубы. Внезапно кто-то забарабанил в дверь с той стороны. — Твое время вышло! Открывай!       И Арсений бесцеремонно так ворвался в ванную. — Посторонись! — завопил он и пихнул меня к стенке. Наверное, неповторимая картина — взъерошенный и невыспавшийся Арс и злобная я с зубной щеткой во рту. Мы с ним глянули друг на друга и разразились хохотом. Я продолжила чистить зубы. — Шо шы шолкаешшшся? — прошипела я. — Ты тут не одна, — он разглядывал тюбики с пастами. — О, попробую вот эту, написано, что охренеть какая мятная.       Я тем временем уже закончила со своими делами и, сложив руки за спиной, наблюдала за ним пару минут. Когда Арсений завершил свои утренние процедуры и принялся полоскать рот, я не выдержала и захихикала в голос, услышав это мелодичное бульканье. Бедный Попов даже подавился от неожиданности, и теперь у него было такое лицо, словно он лимон проглотил. Видать, та паста действительно ядреная была. Наконец он прокашлялся, выключил воду и, обиженно взглянув на меня, принялся вытираться. Я снова прислонилась к стене. — Ну и как? Реально мятная? — ехидно поинтересовалась у него.       Арсений без слов неожиданно обнял меня за талию, с силой привлек к себе и наклонился: — Хочешь проверить?..       И так ме-е-едленно начал приближаться… Я зажмурилась. Ой, мама… Я не совсем так мечтала! Но меня спасло чудо. — Блин, освободите ванную уже, кто там засел? — послышался звонкий голосок Ксюши из-за двери. — Там Верон, — ответил Дима. — А-а-а, ну тогда я зайду, что тут такого? — весело ответила она.       Дверь начала открываться. Я от страха чуть в обморок не хлопнулась, если бы Попов меня не держал. — Не входи, я не одет!!! — истошно заголосил он и с перепугу прижал меня еще крепче. — А вы… А что вы с Никулей там вместе-то делаете?! — у Ксюши тоже голос подскочил на тон выше. — Отпусти меня, кретин, я же задохнусь! — выдавила я из последних сил. — Прости, — он разжал объятия. — О, че-е-ерт, — я стыдливо сползла по стене вниз, гадая, что там себе сейчас навыдумывают девочки. — А мы зубы вместе чистили! — крикнул Арс. — Ах, зубы… А почему ты голый? — теперь к Ксюхиному голосу присоединился голос Кати. — Да я ляпнул первое, что в голову пришло, — он наконец открыл дверь. — Вероника, а ты чего тут ползаешь? — со смехом спросила Димина супруга, когда я едва ли не вывалилась из ванной, пытаясь встать. — А, не обращайте внимания, — я старательно прятала глаза, думая о том, что зайди они на минуту позже, и… — Идите все сюда, — позвал нас Дима уже из гостиной спустя несколько минут.       Мы вереницей отправились в комнату. Пока я и Арс воевали в ванной, Позов и Шаст сбросили видюхи со своих телефонов на ноутбук и теперь ждали нас, чтобы продемонстрировать этот позор. Мне уже страшно, если честно. Но, с другой стороны, было жутко любопытно посмотреть, чем мы вчера занимались — ведь я ничего не помню. Компания разместилась по обе стороны от сидевшего на диване Позова и наклонилась над монитором… — …Аккуратно с бухлишком! — просила я на видео. — Набухайте Авдееву, она задолбала командовать! — орал Шаст. — Хьюстон, прием, давай нажремся в дрова! — Арсений протягивал мне внушительный такой бокал, щедро наполненный вином.       Ах, вот он этот момент, после которого у меня провал в памяти. Я испепелила взглядом Попова, сидевшего с другого боку от Димы — это все он виноват! Он меня споил!.. Дальше хуже — на видео Арс приставал ко мне с просьбой потанцевать, а я сначала посылала его на все лады и показывала комбинации из трех пальцев, но потом все же сдалась и согласилась. Он вывел меня на середину комнаты к пляшущим Ксюше, Антону и Сереге. Играл Ofenbach — «Be mine». И это было еще не самое страшное, так как композиция сама по себе, на мой взгляд, немного комичная и слегка «подпрыгивающая» — под такую необязательно красиво двигаться. А вот когда музыка сменилась на что-то более мелодичное, то я стала изображать нечто неописуемое, раскинув в стороны руки и покачивая ими так, будто я несла коромысло на плечах. И самое главное, что друзья остались дико этим довольны и пришли в восторг от того, что «Верон наконец-то танцует и не отстает от коллектива». Так стыдно мне не было еще никогда. Я от смущения спрятала лицо на плече сидящей рядом Ксюхи.       Следующим по списку было видео с Антоном и ребятами. И когда я посмотрела на это безобразие, то забыла про свой собственный конфуз. Шастун стоял ногами на диване. На голове Антона красовалась бумажная корона из «Бургер Кинга», а на плечи в качестве мантии был накинут плед. Вокруг расселись Дима, Сережа и Арсений, а мы с девочками сидели, видимо, где-то в сторонке, так как в кадр не попадали. Снимал все это дело еще не уехавший Стас, потому что именно его голос был слышен из-за кадра: — Итак, представляем вашему вниманию сказку о царе и трех его сыновьях. — Я селеба! — заорал набравшийся Шаст. — Тох, ну не выходи из роли, — заканючил Шеминов. — Представься нам. — Я царь Игнат, красив и заебат! — Антон поправил сползающую корону и посмотрел себе под ноги, где с унылыми лицами сидели остальные импровизаторы. — А это мои три… поросенка. — Тош… Это другая сказка, — напомнил Стас. — Тьфу ты! Три моих сына, короч. — Во-о-от. Расскажи про них. — Вот этот мой старшой. Ипполит! — «царь» нагнулся и хлопнул Попова по плечу. — Целыми днями в соцсетях торчит.       Арс в подтверждение его слов тут же достал мобильник и принялся с безумным взглядом листать «Инстаграм». — Это средний, Спиридон! — Антон заботливо погладил Позова по голове. — В телевизор хочет он. Ведущим, говорит, мечтаю быть!       Дима расплылся в пьяной улыбке, криво подмигнул и показал в камеру поднятый вверх большой палец. — А этот младший… Демьян. У-у-у, проклятущий наркоман! — Шаст слегка пнул Серегу.       Матвиенко встрепенулся от удара и поднял голову. Его рот был испачкан не то мукой, не то белой пудрой — видимо, он предварительно наелся какой-то выпечки. Однако действительно смахивало на кокаин. Во всяком случае, выглядело очень убедительно. — Па, это клюква в сахаре! — захныкал «младший сын». — Ты как с царем разговариваешь?! — едва ли не взревел Шастун. — Посмотри на себя, тебя ж на пограничном пункте остановят с такой рожей перепачканной! — Взятку дам! — Из-за таких, как ты, и процветает коррупция! На кого ж мне царство-то оставить?! — в отчаянии возвел руки к потолку Антон.       На этом Стас засмеялся, и запись оборвалась. Да-а-а… Я в задумчивости почесала голову. Мы все молча переглянулись. Ну и бред собачий. Причем, на тот момент нам это казалось дико смешным. — Как можно было есть, чтоб так измазаться? — захохотала рядом со мной Романова. — Смеется она… — надулся Серега. — Можно подумать, ты вчера не чудила. — Да я, по ходу, единственная, кто вел себя более-менее адекватно, — Ксюша гордо вскинула голову. — Ты уверена? — Матвиенко достал собственный телефон, запустил на нем что-то и протянул моей подруге.       На видео, которое снял Сережа, была запечатлена Ксения собственной персоной. Она стояла посреди кухни, слегка покачиваясь и пытаясь сфокусировать взгляд на ингредиентах, хаотично разложенных перед ней на столе. — А Ксюха пьяненькая! — хихикнул из-за кадра не менее пьяненький Шастун. — Ща я вам блинов напеку, подож-ж-жите… — она подняла палец вверх, после чего принялась готовить.       Что удивительно, не на шутку захмелевшая Ксения вполне успешно справилась со своей задачей и напекла стопку блинов. Правда, вышли они у нее не очень аккуратные. Какие-то кракозябры, а не блины. Я не удержалась от смешка — не каждый день увидишь нашего скромного гримера с такой стороны. И, кстати — когда успели схавать все блины? — Никуля, а что ты угораешь? — с хитрецой посмотрела на меня Ксения. — У меня тут тоже с тобой есть одна интересная видюшка. — Мой позор все равно уже все лицезрели, — я махнула рукой. — Танцы да. А вот то, как ты мучила и прогружала несчастного Арсика после них, еще никто не видел! — Чего-чего-чего? — я выхватила у нее мобильник и немедленно уставилась в экранчик.       Я думала, что ничего более стыдного, чем мои нелепые пляски, быть уже не может. Жестоко ошибалась. Оказывается, может и еще как. Смешнее танцев Вероники Авдеевой только пьяный язык Вероники Авдеевой… В общем, Ксюша сняла это видео, скорее всего, уже под конец веселья, так как в кадр попали уже дрыхнувшие прямо на полу Шастун и Матвиенко. На диване сидел и клевал носом полусонный Арсений. Рядом с ним пристроилась я и очень навязчиво втирала ему свои мысли, как творческие, так и просто за жизнь, путаясь в словах и перескакивая с темы на тему: — Сказку одну читала когда-то… Сейчас уже не смогу дословно пересказать. Но в ней было про то, как… Короче, все, что происходит в мире в данный момент времени — все это было еще сотни лет назад… Я понятно объясняю? — Че? — прищурившись, спросил Арс, который, по-моему, уже даже не обращал внимания на снимающую его Ксюшу. — Нет, ты послушай!.. — не отставала я. — Я бы хотела уметь снимать кино, как Эйзенштейн. Ты ведь знаешь Эйзенштейна? Конечно, знаешь, ты ж актер. Он мастер своего дела! Ну, это если из советских… А из нынешних, знаешь, кого люблю? Бертона, Нолана. Говна не снимают. «Начало» смотрел? А «Темный рыцарь»? Так-то! Общайся со мной — узнаешь все о киноискусстве! — А-а-а, я не могу усвоить все, что ты мне говоришь! — Арсений закрыл руками лицо. — Что ты несешь?..       И дальше все в том же духе. Я покосилась на Попова, который сейчас сидел с нами в комнате. Он посмотрел на меня так пронизывающе, что я почувствовала себя голой. От его взгляда меня сначала бросило в жар, потом в холод, и я растерялась, смутившись, как девица на выданье. До чего же красивые у него глаза. Ясные и волнующие. Даже несмотря на то, что проснулся он не в лучшем состоянии, как и остальные. — Хватит на меня таращиться! — воскликнула я и поежилась. — Действительно, — хмыкнул Арс.       Среди оставшихся видеороликов, которые мы смотрели на позовском ноутбуке после этого, были, в основном, пьяные пляски. Ничего интересного. Движуха проходила под всякие зажигательные треки, и выглядело это все, как яркая вакханалия из клипа «Panic Station» группы Muse. Я устало вздохнула. Ладно, раз в жизни можно позволить себе расслабиться, так как, судя по моему лицу, мне было очень даже кайфово веселиться с коллегами. Да и сейчас меня окутывало какое-то странное ощущение, что я избавилась от накопившегося напряга. Хотя при этом и чувствовала себя уставшей. — Поз, а почему у тебя кадр так трясется? — спросил Антон, смеясь над одним из многочисленных роликов. — Да мне этот танцор диско все испортил, — Дима шутливо замахнулся на сидевшего рядом Арсения. — Дрыгался рядом, аж пол ходуном ходил! Как будто шило у человека в одном месте по жизни. — Вот тебе и «Pozov Rec», — подвел итоги Сережа. — Э, нет. Ребят, это нельзя выдавать. Даже на YouTube, — запротестовала я. — Почему? — удивился Матвиенко. — Реноме себе подпортим. Больше половины этого даже в развлекательный ролик лучше не использовать — чревато последствиями. Это не для чужих глаз. Но себе на память оставим! — Я согласен, — поддержал меня Дима. — Мы тоже! — поддакнули остальные. — К тому же, если меня увидят вот такой, то скажут: «У вас режиссер как, нормальный?». — Ясно. Ладненько. Вы вчера готовили, так что мы уберемся, — парни, вздыхая, поплелись на кухню. — А я, наверное, тогда поеду в отель, — засобиралась я. — Не забудьте, мы снова ночью уезжаем. — Мы поближе к вечеру подтянемся, — попрощался Матвиенко.       Я обошла комнату в поисках мелочей, которые случайно могла забыть. — Ты всегда так переживаешь из-за того, что о тебе подумают другие? — поинтересовался оставшийся наедине со мной Арсений. — Нет, но согласись, что тут особый случай. — Да что здесь особенного? Обыкновенная вечеринка. Подумаешь, отдохнула в кругу коллег, с которыми дружишь. А у тебя при просмотре видео было такое выражение лица, будто ты один сплошной срам увидела. — Ну, знаешь ли, мое поведение — это действительно стыдобища, которой свет не видывал. — Не парься, Верон! Ты думаешь, другие люди как-то иначе отрываются? — Наверное, да. Не знаю, — пожала я плечами. — Я тебя умоляю! Мы праздники и корпоративы ведем, так уже ТАКОГО насмотрелись, что наши вчерашние танцульки кажутся просто невинной шалостью по сравнению с тем, что народ на больших корпоративах творит. — Дело не в этом, а в том, что я выгляжу очень по-идиотски. Ведь я… несуразная. — О, да, вчера вечером ты действительно несла всякое-разное, я просто обогатился твоей мудростью. Мне аж все мои духовные скрепы распидорасило, — Попов скрылся в коридоре и направился на кухню к остальным.       Я минуту соображала, переваривая его слова, и тут до меня наконец дошел смысл прикола. Я ему, значит, честно призналась, что стыжусь этой своей черты… Душу приоткрыла, понимаешь ли… А он вот так?! Ну, Попов! — АРСЕНИЙ! — я стремительно направилась за ним, чтобы высказать ему все, что я думаю по этому поводу. — Арс!!!       Он высунулся из кухни. О, голубые глаза… — Ну что тебе еще?! — произнес таким тоном, словно я отвлекла его от неимоверно важных занятий. — Прекращай уже эту свою дурацкую игру слов, задолбал. — Нет, не прекращу, ты так смешно баттхертишь из-за этого каждый раз, что сложно удержаться. — Ну тебя… — я пошла обуваться. — Орешков не хочешь? — он протянул мне миску. — Со вчера остались? — Ага. Ядра — чистый изумруд, как у Пушкина. — Я дрочистый изумруд, — передразнила я его, решив тоже блеснуть эрудицией. — Смешно, но этой шутке сто лет в обед! — улыбнулся Арс. — Что ж, по крайней мере я попыталась. — Умничка. Давай-давай, практикуйся! Лучше меня будешь. — Да не особенно-то и хотелось. Всем чао! Катя, спасибо за приглашение! — попрощалась я. — А вас пятерых жду к вечеру.       Дима и Антон объяснили мне, как добраться до гостиницы. Просить кого-либо из них подвезти меня я не рискнула — у ребят выдалось не самое лучшее утро. Заодно и сама проветрилась и подышала. Даже поработать захотелось. После вечеринки на организм давила неимоверная усталость, и я решила провести оставшиеся до отъезда часы в обнимку с ноутбуком, разбирая видео.