Даже самые красивые крылья ломаются в руках тирана

— Мистер Ким, это часть вашей сделки. — Я помню. — Мне готовить документы?       Мужчина ещё раз посмотрел на фото. — Да, готовь. Он мне нравится, — еле видная ухмылка окрасила уста всё того же мужчины.

***

      Здравствуйте. Меня зовут Пак Чимин, и сегодня случилась вещь, которая окончательно выбила меня из моей привычной жизни.       Четыре дня назад в автокатастрофе погибли супруги Пак, управляющие одной из крупнейших финансовых корпораций Кореи, — мои родители. Казалось бы, единственный сын таких родителей даже оставшись один уже получил беспечное будущее, благодаря стараниям своих ближних родственников в прошлом, но это не так.       Сегодня, после похорон отцов, ко мне пожаловал адвокат одной компании и заявил, что по договорённости с главным финансовым директором нашей корпорации я должен вступить в брак с владельцем другой, не менее значимой. А всё потому, что из-за гибели моих родителей, главный пакет акций упал, и компания за два дня обанкротилась, а я стал разменной монетой финансового директора и всего-то. И теперь, чтобы ему выйти сухим из воды, нашу корпорацию поглотил некий господин Ким, а меня он продал за долги. Шикарная судьба двадцатилетнего парня, не так ли?

***

— Мистер Пак, к сожалению, я ничего сделать не смогу, — понурив голову, говорил наш семейный адвокат. — Документы составлены чисто. И Вас… — закашлялся тот, — действительно продали, причём так, что теперь Вы не просто должны стать супругом господина Кима, а обязаны, — добавил он. — Господин Квон, неужели ничего нельзя сделать? — с последней надеждой в голосе обратился я, еле сдерживая вновь подступившие слёзы. — Мне очень жаль. Единственное, в чём я могу Вам помочь, так это разъяснить Вам Ваше дальнейшее положение согласно договору, который прибыл с другой стороны. — Раз так… то будьте любезны, — уже не скрывая мокрых глаз и дрожащих губ, говорил я. — Хорошо. Присядьте, пожалуйста, — мужчина указал на белое велюровое кресло, которое стояло напротив стола в кабинете родителей. — Разговор будет долгий…

***

      Наша беседа длилась полтора часа, и одна из немногочисленных вещей, которую я понял, так это то, что всё имущество моей семьи описано, а я не имею почти никаких прав. И теперь вынужден стать собственностью этого господина Кима, чёрт бы его побрал. — Чёрт… Почему? Отец, за что? — горячие капли скатывались с моих щёк и с оглушительным стуком разбивались о кафель, как и моя безоблачная жизнь с любимыми родителями и любимым человеком, воспоминание о котором осталось у меня на пальце в виде кольца. Я перебирал по нему пальчиками и понял, что никогда не смогу позволить касаться себя кому-либо кроме моего милого. Но боюсь, что это не будет интересовать мистера Кима, за которого я выйду замуж через два дня. Чёрт! — Не хочу! — кричал в надежде, что хоть одинокие стены, теперь почти не моего дома, поймут меня. — Почему? — продолжал, сползая по стене на ковёр. — Не хочу… — повторял, захлёбываясь слезами. — Не надо… — продолжил я, проваливаясь в беспокойный сон прямо на том же ковре в гостиной почти не моего дома…

***

      Проснувшись, я понял, что всё моё тело ломит от боли, голова раскалывается, а стимула жить остаётся всё меньше. А всё потому, что память дала вспомнить о пунктах договора:       1. Пак Чимин обязуется стать супругом господина Кима двадцать девятого августа этого года. — Хах, сегодня уже двадцать седьмое. Повеситься что ли с горя? Нет, Чимин, ты трус. Не думай о том, чего не сможешь сделать, — сказал я сам себе… Видимо, уже совсем сошёл с ума. Так даже лучше, теперь этому типу достанется сумасшедший супруг, и он выгонит меня.       2. Господин Ким на правах альфы и главного супруга обязуется исполнять такие условия брака как: обеспечение омеги, исполнение супружеского долга по своему желанию.       3. Альфа имеет полное право обращаться и распоряжаться омегой по своему усмотрению.       4. Омега полностью и безоговорочно повинуется альфе. — А если он садист? — спросил я у пустоты. — Он же убьёт меня. Хотя, пусть делает, что хочет. На таких условиях я или сам себя в скором времени лишу жизни, или он меня…

***

      Чем дальше бежит стрелка часов, тем страшнее мне становится. — Мне нужно позвонить милому, он же ещё не знает… — горько проговорил я.       Мои руки так сильно трясутся, набирая его номер. Тихие гудки почти сразу прерываются мягким голосом с той стороны. — Чима? — Мне плохо. Я очень хочу тебя увидеть. — Что случилось? Малыш, чем ты расстроен? — Не хочу по телефону, — покачал я сам себе головой. — Давай через час в нашем любимом месте? — Хорошо. Я буду ждать тебя там.

***

— Отвезите меня, пожалуйста, на главную улицу, там есть шоколадница «Bon Appétit», — сказал я, закрывая дверь авто.       За окном быстро меняются здания. Я вспомнил, как однажды мы с родителями ездили вечером на прогулку в главный парк. Они так любили друг друга. Я был с ними так счастлив. Слёзы опять подступили к глазам.       Вот и нужное кафе. — Спасибо, сдачи не нужно, — сказал я и вышел на тротуар.       Вон он. Минхо… Сидит возле окошка на нашем с ним месте. Интересно, он давно ждёт? — Чимин, — позвал он меня, вставая со стула. — Минхо, — я не смог сдержаться и уткнулся ему в грудь, разрыдавшись. — Эй… Неужели всё так плохо? Это из-за родителей?       Я покачал головой в стороны в знак протеста, также не отрываясь от него. — Чима, что не так? Я же тебя люблю, мы справимся, — успокаивал он меня, целуя в рыжую макушку. — Я тоже тебя люблю… Только тебя… — говорил я так, чтобы только он слышал. — Давай присядем, и ты мне всё расскажешь? — Х-хорошо. — Отлично, — говорил он, улыбаясь и поглаживая наше с ним помолвочное колечко у меня на руке. — Что случилось?       Мне пришлось вытащить руку из его ладоней, чтобы достать договор. — Вот, прочти. — Что это? — спросил он, взяв в руки конверт.       Я ничего не ответил, а только опустил взгляд. Когда поднял на него глаза, он уже его читал и сильно изменился в лице. — П-прости. — плакал я, закрывая лицо руками. — Чимин… Как это понимать? — спросил он, убирая руки от моего лица. — Я… — воздуха катастрофически не хватало. — Меня продали… Наш главный бухгалтер. — Но это же невозможно… — Я тоже так думал, но адвокат уверил меня в обратном… Минхо, не хочу, — говорил я на грани истерики. — Тише, мы что-нибудь придумаем.       Я покачал головой. — Не получится. Я обязан стать его супругом. — Давай пройдёмся.

***

— Чимин, я люблю тебя больше, чем кого-либо другого. Ты знаешь об этом. Но забрать тебя у него у меня не получится. Ты сам понимаешь, насколько у нас разные статусы. — Понимаю, — говорил я, плача в рубашку любимого. — Я буду ждать тебя, сколько потребуется. Ты можешь отдать ему своё тело, но не сердце, запомни это… — сказал он и накрыл мои губы трепетным поцелуем. Нашим последним поцелуем… — Я обещаю… Хоть так, но я сохраню себя для тебя…

***

      После нашего прощального разговора мне стало так плохо, что я решил отправиться в бар. — Как глупо, Чимин, — говорил сам себе, когда бармен налил какую-то янтарную жидкость в мой бокал. — Никогда не пил, а тут решил взяться.       После нескольких бокалов огненной жидкости, начало наступать желанное беспамятство: состояние, когда все проблемы становятся мелкими и ничего не значащими, и даже то, что меня продали какому-то, я уверен, старому хрычу, не пугало сейчас. Видимо, этому господину Киму захотелось молоденького супруга в свою постель, какой же он всё-таки извращенец! Не хочу, чтобы его мерзкие руки касались меня. Сбегу от него. Это была последняя мысль перед тем, как я потерял связь с миром.