Даже самые красивые крылья ломаются в руках тирана

      Я просыпаюсь от того, что моя голова сейчас просто взорвётся. Открыть глаза, а тем более сесть на кровати, кажется совсем непосильной задачей. Стоп. Кровати? Разве я не уснул вчера в баре. Через невероятные усилия у меня получилось приподнять веки и увидеть потолок моей комнаты. — Да, Чима… Ты либо нажрался в дрова, но вернулся домой, — тихо говорил я, — либо что за хрень происходит? — Мистер Пак, не волнуйтесь, это мы Вас доставили домой, — услышал я голос сбоку.       От испуга я слетел с кровати и сильно ударился спиной о тумбочку. — Ая… как больно… — говорил, я зажмурившись. — С Вами всё в порядке? Вы ушиблись? — я открыл глаза и увидел двух мужчин в костюмах, один из которых сидел передо мной на корточках с обеспокоенным выражением лица; вжавшись в предмет мебели, я с испугом спросил: — Вы кто? — Ах, да, извините, что не представились. Мы — личная охрана господина Кима. — Господина Кима… Подождите, мужа моего будущего что ли? — мой мозг после выпитого сильно тормозил, да так, что адекватно принять что-либо я не мог. — Верно. — А почему вы здесь? Пил-то я вчера в баре, а проснулся дома, — спрашивал мой не до конца трезвый разум. — Господин приказал нам присмотреть за Вами, а так как это поручение нам дали вчера вечером, то и Ваш сон находился в нашей юрисдикции.       Стоп. Мыслительные процессы пришли в норму, и я с ужасом смог подметить: а с какого вообще момента они за мной наблюдали? Они видели меня с Минхо? Или нет? Дело дрянь… — Мистер Пак? — А? — С Вами точно всё хорошо? Вы задумались? — Аа, нет, всё в порядке, извините. А с какого момента конкретно вы за мной присматривали? — С того, как Вы попали в бар, — фух. Как гора с плеч. — А мистер Ким в курсе? — Конечно. Он — наш наниматель. — И то, в каком я состоянии был, тоже? — Да. — И как он к этому отнёсся? — Отрицательно. И давайте всё же встанем с пола. Не дай бог простудитесь. Господин Ким нас за это убить может, — говорил мужчина, протягивая мне руку. — А, да, конечно. Не шутите так больше, пожалуйста, мне как-то не по себе, — мужчина слегка улыбнулся и отвел взгляд в сторону. — Церемония бракосочетания уже завтра, и господин хотел бы в первый раз видеть Вас в полном здравии.       Чёрт. Уже завтра. С такой охраной даже не сбежать, да и тем более с таким договором на мою продажу… — Пройдемте на кухню, Вы, вероятно, голодны, — голос вырвал меня из размышлений. — Д-да, конечно.

***

      Мы спускались по лестнице на кухню, когда другой мужчина сказал: — Мистер Пак, Вам нужно было надеть тапочки, мрамор-то холодный. Простудитесь. — Не переживайте. Это же мой дом… был когда-то, — отдёрнул я себя. — Я привык, да и тапочки не люблю. — Эх… Мистер Пак, не щадите Вы нас. — Я никогда не пойму вашего юмора.       Выйдя на кухню, я сразу направился к холодильнику. — Мистер Пак, присаживайтесь. Мы сами всё приготовим. — А разве это входит в ваши обязанности? — Вы даже представить не можете, сколько у нас обязанностей, — сказал мужчина больше с оскалом, чем с улыбкой. — Хорошо. Тогда я приму душ и спущусь. — У вас 20 минут. — А? Простите? — Завтрак будет готов через 20 минут.       Как только я завернул за угол кухни, то сразу рванул в ванную. Стоя напротив зеркала и держась за волосы, спросил сам себя: — Что это за оскал вообще был? Он так это говорил, как будто в их обязанности входит убийство людей… Или? Да нет, быть не может. И всё же, чем обычно они занимаются? И тем более он сказал «личная охрана». Личная? Так с чего бы ему отправлять своих людей для присмотра за мной? Смотря на них, можно подумать, что на него часто покушаются. С другой стороны, может, оно так и есть. А может, он испугался, что я сбегу? Предусмотрительный, — на этом слове я ударил ладонями о раковину. — Чёрт… Я в дерьме. Душ. Мне нужен холодный душ.       Простояв под душем минут десять и окончательно замёрзнув, я всё же вышел в свою комнату за чистой одеждой. — Даже не представляю, что мне надевать. — Надевайте то, в чём сможете выйти из дома, — сказали мне из-за спины.       В моём теле сразу поселилась дрожь, а если учесть то, что я стою всего лишь в халате перед незнакомым мужчиной, который числится на непонятно какой должности, это как минимум пугает. — Извините? — с лёгким испугом спросил я. — Сразу после завтрака Вам нужно собирать вещи для переезда в особняк господина Кима. — Так сразу? — Церемония завтра. Свободного время потом будет мало. К тому же это приказ господина. — Х-хорошо. — Я Вас оставлю. Одевайтесь.       Присев на кровать, я снова схватился за голову. — Чёрт. Да как так вообще? Я не готов. Завтра уже церемония, — по моим щекам начали стекать горячие слёзы. — Минхо… Я не хочу, — продолжал говорить я, смотря на кольцо. — Нельзя, чтобы его видели.       Продев в кольцо цепочку, я повесил его на шею. — Так лучше. Так подарок милого ближе к сердцу. Так его никто не тронет, лишь я буду его чувствовать. Минхо… Прости-прости-прости-прости… Если бы я мог что-нибудь сделать… Прости… Нужно было раньше подарить себя тебе. Так бы нас не разлучили. Я просто отвратителен. Прости, что меня будут касаться чужие руки, — говорил я себе под нос, еле слышно захлёбываясь слезами. — Мне страшно. Я не хочу, чтобы меня касался тот человек… — Мистер Пак, — послышалось за дверью. — Завтрак готов, спускайтесь.       Я впал в ступор. — Д-да. Сейчас.

***

      Спускаясь по лестнице в столовую, я услышал обрывок диалога. — Договор… Господин просил передать…       Я сделал последний шаг со ступенек и вошёл в комнату. — Вам очень идёт эта одежда. Присаживайтесь. Еда уже остыла.       На столе лежали разложенные по этикету приборы для завтрака, колпаком было накрыто блюдо, стоял заварник с чаем, тосты с джемом и маслом. Мужчина снял колпак с тарелки, на которой лежали прекрасно приготовленные яйца пашот и хрустящий бекон. — Отравлено?       Мужчины засмеялись. — С чего Вы взяли? — Просто. Всё так идеально, — они точно не просто охрана… — Это стандартные наши обязанности. Приятного аппетита.       Попробовав содержимое тарелки, я остался доволен. Всё было приготовлено замечательно. Нет, обычная охрана так не готовит, думалось мне. И тем более не пахнет цветами. Этот мистер Ким повёрнут на цветочном аромате, что и подчинённых себе выбирает соответствующих? — Пока Вы будете завтракать, мы расскажем, что вас ждёт сегодня. Сразу после трапезы Вам следует собрать вещи для переезда. Скорее всего, сюда Вы больше не вернётесь. После мы отвезём Вас в особняк, где Вам передадут вторую часть договора, и личный портной господина Кима подгонит свадебный костюм Вам по фигуре. А потом Вы сможете отдохнуть. — Подождите, — выпал я в осадок, — вторую часть договора? — Да. — И что же там содержится. Ещё условия? — Нет. В нём прописано Ваше приемлемое поведение в браке. — Даже так… — что за чёрт? Моё поведение? Теперь я точно не хочу встречаться с этим мистером Кимом. Он точно старый извращенец. — А что насчёт костюма? — Господин выбрал костюм, в котором хотел бы видеть Вас на церемонии.       Понятно. Всё решили за меня. И то, что носить, и как себя вести. — То есть моё мнение абсолютно ничего не значит? — спросил я, откладывая приборы, ибо аппетит после такого отпадает напрочь. — Верно. — Вы сказали, что можно будет отдохнуть и что мне передадут «нормы приемлемого поведения», неужели господин Ким не захочет сам мне всё рассказать, или я недостоин его внимания? — в данный момент это возмущало меня больше всего. — Господин Ким не сможет встретиться с Вами до церемонии. — В смысле? — У него очень важная сделка за границей. Ориентировочно, он пролетает над Австралией.       Замечательно… Мало того, что меня обязали выйти чёрт знает за кого, так ещё и увижу я его не раньше, чем завтра. Зашибись блин. — Большое спасибо за завтрак, я пойду собираться. — Но Вы не доели. — Спасибо, аппетит пропал.

***

      Уже сегодня я навсегда попрощаюсь с родительским домом… Единственное, куда я планировал переезжать, это уютная квартира Минхо в центре Сеула, а вот переезд в особняк какого-то старого хрыча явно не входил в мои планы. Наверняка, домина здоровый, неуютный и обставлен дорогущей антикварной мебелью. Я такое не люблю. Скорее всего, там ещё дико уныло и тихо, раз я буду должен следовать «приемлемому поведению». А, да, совсем забыл, в спальне господина Кима точно самая большая кровать, какая только может быть, где он будет меня иметь… Я даже думать не хочу: сколько омег вроде меня там побывало, и что он с ними делал. Это так мерзко.

***

      Всегда удивлялся тому, сколько вещей в отпуск берут с собой люди. Чемоданы ломятся, а самое нужное всё равно остаётся дома. Я собираю необходимое для переезда в чужой дом навсегда, и всё, что мне нужно — это одежда, какие-то косметические средства, милые сердцу безделушки и подарки, и, самое главное, семейный альбом с фотографиями… Открыв его, слёзы сами начали катиться по щекам. Знаете, я уже привык к этому за те дни, что родителей не стало. На фотографиях они ещё живые, счастливые. Мне бы так хотелось иметь такую семью, как у моих отцов. Любимый супруг, долгожданное дитя, которое родители любят больше всего на свете, всегда тёплая атмосфера и вкусные блюда, которые готовит один из супругов. Единственное, что смогу получить я — это кров над головой, и то неизвестно: на какое время. А нет, не так, на время, пока я буду интересен господину Киму. Интересно, через сколько он мной наиграется… Даже думать не хочу. Единственное, о чём прошу Господа, это о том, чтобы после всего он спокойно дал мне развод, и я мог вернуться к Минхо.

***

      Через полчаса после того, как я попрощался с отчим домом, мы подъехали к особняку господина Кима, который находился в самом элитном районе с частной собственностью в пределах центра Сеула. Да… видно, денег у него куры не клюют. Кованый забор с причудливыми завитками давал возможность увидеть дворик ещё за воротами. Красивый трёхэтажный дом, отделанный коричневым кирпичом, с огромными окнами, тяжёлыми величественными дверями и виднеющимися дымоходами на тёмной крыше. Прекрасные хвойные и лиственные деревья искусно украшали сам двор. Высокие кусты благородных алых роз ограждали еле видимую беседку. Каменные дорожки к парадным дверям были тщательно подметены, а газон убран от опавших листьев. За двором хорошо ухаживают.       Зайдя за ворота, которые любезно открыли для меня охранники мистера Кима, я обратил внимание на то, что чуть дальше от любопытных посторонних глаз, которые проходят рядом с особняком, скрываются белые и обычные павлины, кролики и какие-то мелкие птички, которые гуляют сами по себе на территории двора, а ещё по крыше дома пробегают резвые белки. Неужели в мистере Киме есть что-то человечное, раз он позволяет гулять животным на территории его собственности в естественных условиях? — Мистер Пак, просим Вас внутрь. — Да, конечно.       Дверь распахивает швейцар, и в нос сразу ударяет цветочный аромат. Он точно извращенец, раз домашнюю прислугу выбирает по запаху, по крайней мере, я так думаю. От этого дурманящего аромата голова идёт кругом, и я непроизвольно отшатываюсь назад. — Мистер Пак! — кричит кто-то из прислуги и обхватывает мои плечи, не давая мне упасть. — Всё в порядке… просто аромат слишком сильный, — пожаловался я на причину моего головокружения. — Ах, из-за этого. Со временем привыкните. Господин любит, когда дом благоухает цветущим садом, поэтому и прислугу выбирает соответствующую, — я так и знал, что он извращенец. Тем более: кто выбирает здоровенных амбалов охранников, от которых несёт жасмином и лотосом так, что страх перед этими людьми отходит на второй план?! Нет, он точно чокнутый.       Как только приступ головокружения прекратился, я открыл глаза и увидел холл дома. Море света льётся из огромных окон, тяжёлые шторы с пушистыми кисточками-зажимами, напротив двери огромное белое зеркало в тяжёлой резной раме, перед ним стоит резной молочный узкий столик на изогнутых ножках с вазой полной благоухающих цветов; вы серьёзно? Ему что, прислуги мало? Да, Чимин, добро пожаловать в клумбу, а не в дом. Мраморный пол прикрыт по центру ковром с красивым узором. Я уверен, что он стоит как две мои почки, мажор блин. Возле окон стоят серебристые софы. Две мраморные как пол лестницы с коваными перилами по разным сторонам друг от друга ведут в разные крылья особняка. Похоже, мне придётся взять свои слова по поводу дома обратно. Он и вправду оказался уютным. — Мистер Пак, вероятно, сейчас Вы хотите отдохнуть после переезда и разобрать вещи? — Да. Мне бы этого хотелось, — я сказал это и опустил взгляд в пол. Слишком много глаз прислуги смотрели на меня сейчас как на зверушку. — Прошу за мной, — сказал внезапно подошедший дворецкий. — Господин приказал выделить Вам «солнечную» комнату. Он надеется, что она придётся Вам по вкусу. — «Солнечную»? — Да, так как особняк имеет большое количество комнат, господин привык давать названия тем, что приходятся ему по вкусу больше всего, — пояснил дворецкий, когда мы поднимались по лестнице, что ведёт в правое крыло дома.       Поднявшись по лестнице и пройдя несколько комнат, мы подошли к белой двери с золотыми изогнутыми ручками. — Вот, прошу, господин Пак, — говорил мужчина, открывая передо мной дверь. — Комната в полном Вашем распоряжении, — говорил он, опуская чемоданы на пол.       Вид комнаты сразу поразил меня. Белый мраморный пол, лиловые обои с рисунком свисающих гроздей цветов под потолком, лепнина на самом потолке, люстра, как в старинных дворцах, с лампочками, похожими на пламя свечей, и обилием хрустальных шариков на ней. Два огромных окна с большим количеством подушек перед одним из них. Белое трюмо с большим зеркалом и какими-то косметическими средствами на нём. Большой шкаф. Да… у меня даже столько вещей не наберётся, чтобы его заполнить. Рядом с предметом хранения вещей дверь, такая же, как и входная. Наверное, ванная. Но коронное место в комнате выделили кровати… Она стоит на подиуме — белая, с такими же белоснежными подушками и покрывалом, с лёгким полупрозрачным балдахином над ней. Слева от неё яркое пятно в виде серебристой софы, обтянутой фиолетовым бархатом, и небольшой книжный шкаф. В целом комната оправдывала своё название: света в ней было больше, чем в холле дома, и она не казалась мне подобием клумбы. — Мистер Пак, как Вам комната? — Она замечательна. — Я рад, что Вам нравится. За той дверью ванная. Если Вам что-нибудь понадобится до обеда — Вы можете обратиться к швейцару, что был на первом этаже. Не заблудитесь? — Нет, я найду. Спасибо. — Не за что. Осваивайтесь, — сказал дворецкий и закрыл за собой дверь.       Осваивайся… легко сказать. Хоть комната и нравится, но мне здесь, не то что неуютно, скорее неловко. Взяв один из чемоданов, понёс его на кровать, чтобы разложить вещи по местам, но на постели меня ждал чёрный конверт. Перевернув его, я увидел своё имя, написанное белыми чернилами каллиграфическим почерком. Наверняка от мистера Кима. Открыв конверт, я достал из него белый лист с рукописным текстом:       «Добрый день, Чимин. С этого дня это твоя комната. Ты можешь делать с ней все, что только пожелаешь. Одежда в шкафу, книги на полках, косметика на трюмо тоже твои — это мои подарки тебе. После обеда тебя посетит мой личный портной и подгонит под тебя костюм, который я выбрал. Жаль, что мы увидимся только на церемонии, но, может, оно и к лучшему. Что касается „правил“, их я изложу тебе лично при встрече.       P. S. Отдыхай, хочу видеть тебя бодрым.»       После прочтения письма у меня были неоднозначные впечатления… Во-первых, представления о «правилах» стали ещё туманней. Во-вторых, меня порадовало то, что он разрешает обустроиться так, как я хочу, но это и пугает: почему меня не отвели в нашу общую спальню? Или это она и будет? Чёрт… тогда это уже не кажется так безобидно. А последняя фраза? Чувствует мой зад, что это было сказано не просто так, старый извращенец… И вообще, из этой записки у меня никак не складывается представление о том, сколько ему лет. Да ну к чёрту. Я устал думать об этом, всё равно ничего уже не исправить.       Я хотел вложить одежду в шкаф, но был удивлён тем, что места для моих вещей там было всего две полки, остальные были заняты подарками мистера Кима. — Он пытается меня подкупить или просто такой щедрый?       Достав первую попавшуюся вещь, я с ужасом отметил то, что:       1. Она мне нравилась.       2. Была в том стиле, который я предпочитаю.       3. РАЗМЕР БЫЛ МОИМ! Откуда, чёрт побери?!       Теперь я боюсь этого мужчину ещё больше, а ведь даже не видел его. Покончив с вещами, в дверь постучали. — Войдите! — Мистер Пак, обед готов, пройдёмте в столовую.

***

      Столовая находилась на первом этаже в левом крыле дома. Куча прислуги, которая отодвигает стул для тебя, стол накрытый по всем правилам этикета, красивые блюда разных кухонь мира, но слишком много слуг, которые смотрят на тебя как на зверушку, и эти запахи кружат голову так, что аппетит улетучивается сразу. — Мистер Пак, я главный повар господина Кима. Меня зовут Ричард, — представился мужчина европейской внешности. — Какие у Вас будут предпочтения к еде? — Мне больше нравится корейская и итальянская кухни… — я говорил тихо из-за взглядов, которые гуляли по мне с нескрываемым интересом. — Извините, а кушать в присутствии такого количества людей обязательно? — подняв взгляд, спросил я. Смущение давило на меня всё сильнее и сильнее. — Господа, Вам не кажется, что это слишком? — поинтересовался охранник господина Кима.       Вокруг меня послышались недовольные фырканья нескольких омег, которые от данного замечания направились к выходу из столовой. — С-спасибо… — Если Вам что-то не нравится, не стесняйтесь говорить об этом, — сказал всё тот же мужчина и одарил меня улыбкой.       Дальше обед проходил в тишине. Вкусные блюда, павлины, которые гуляют за окном, успокаивали. — Мистер Пак, не желаете вина? Недавно наша коллекция пополнилась замечательным Le Montrachet 1978 года. — Я… не… извините, я не пью, — смущённо ответил я. — Можно мне сока? — Как скажете.

***

      Сразу после обеда я поднялся в выделенную мне комнату, через пять минут в неё постучали. — Да, войдите.       Дверь открылась, и в неё вошёл молодой альфа, пахнущий грушевым пирогом. За ним вошли ещё двое, чтобы занести манекен, чемоданчик с характерными принадлежностями и чехлы с одеждой. — Здравствуйте, я личный портной господина Кима, мне велено подогнать под Вас костюм для завтрашней церемонии. — Хорошо. — Поставьте сюда, пожалуйста, — сказал альфа людям, что вошли за ним, и указал на место возле окна.       Мужчины принялись расставлять вещи, а тем временем портной уложил чехлы на постель и принялся извлекать из них одежду. — Спасибо. Можете нас оставить, — прислуга легко кивнула мужчине и удалилась из комнаты. — Итак, приступим. Скиньте с себя вещи по пояс, пожалуйста.       Смущение начинало давить на меня. Пальцы почти не слушались, когда я пытался расстегнуть рубашку. И вот я уже стою обнажённый по пояс перед ним, опустив глаза в пол, ну, ей-богу, мальчишка. — У Вас хорошее тело, — говорил он, скользя взглядом по мне. — Костюм прекрасно сядет. Я помогу Вам одеться.       От того, как шёлк рубашки скользил по коже, я вздрагивал. Он принялся застёгивать пуговицы, иногда мягко касаясь моей кожи. Я заметил, что когда он видел румянец на моих щеках, лёгкая улыбка проходилась по его губам. Покончив с галантереей, его руки перешли поправлять кружево воротника и на рукавах. Ткань приятно щекотала кожу, но из-за того, что моя шея особо чувствительная, я снова вздрагивал. — Господин Ким решил, что Вашему образу больше галстука или бабочки подойдёт лента, — чёрная шёлковая лента мягко блестела в его руках. — Позвольте. — Ам… может, я лучше сам? — я не хотел, чтобы он снова касался моей шеи. — И всё же давайте лучше я. Нужно, чтобы всё было ровно, — он мягко улыбнулся.       Его лицо приняло вид предельной серьёзности и аккуратности. Лента легко скользила под кружевным воротничком-стоечкой, обвивая шею и проходясь по верхней пуговице. — Кружево и шёлк Вам очень идут, — мягко промурлыкав, сказал он мне на ухо, затягивая ленту, и отстранился.       Я остался в сильнейшем смятении и смущении. — Повернитесь спиной. Пожалуйста, — в его глазах было что-то неоднозначное, но я выполнил его просьбу.       Сначала не происходило ничего, но вдруг его руки скользнули под моими и слегка сжали тонкую ткань на животе, а его дыхание оказалось совсем близко к моему уху. — Ч-что Вы делаете? Прекратите немедленно! — я начал дёргаться, но его пальцы впились в мои бока. — Стойте ровно, я не могу понять, сколько ткани нужно подобрать, чтобы всё легло как можно лучше по Вашей фигуре, — он говорил это с ноткой насмешки и недовольства. Мне стало стыдно за то, что я неправильно его понял. — Вы можете посмотреть на себя в зеркало.       Я подошёл к зеркалу, что ранее внесли мужчины, и невольно улыбнулся своему отражению. Одежда была искусно пошита, мне казалось, что я вижу не себя, а куколку. — Как Вам? — Великолепно, — не скрывая впечатлений, говорил я. — Умельцу приятна Ваша похвала. Господин будет доволен, что Вам понравилось. Но будет лучше, когда я подберу лишнее. А теперь снимите брюки, пожалуйста. — Ч-что? — мои брови моментально подползли к кромке волос. — Эту часть свадебного гардероба тоже нужно подогнать под Вас.       Когда мне казалось, что снимать рубашку было пределом моего смущения, я ошибался. Остаться в одном белье было куда хуже. — Давайте я Вам помогу. — Нет! Не стоит… Я сам. — Тогда будьте предельно аккуратны, там почти все швы смёточные, — в конце фразы он рассмеялся, потому что видеть балансирующего меня на одной ноге было весьма забавно. — Судя по всему, брюки придётся расшивать. Ваши бёдра и ягодицы больше, чем я думал, — от этих слов я стал пунцовый! Но потом понял, что сам себя подставил, ибо мой филей красовался в отражении того самого зеркала! Чимин, ты дурак! — Боже, Вы так мило покраснели. Подождите, теперь позвольте мне помочь Вам, там несколько булавок, не хочется, чтобы Вы укололись.       На этой фразе он подошёл ко мне и присел. Его вид вблизи моих бёдер пугал меня и заставлял внутреннюю истерику разрастаться всё больше! — Вы так вцепились в брюки, отпустите. Я помогу, — его руки коснулись самого изделия, он начал разглаживать ткань на бёдрах, а потом его внимание перешло на пуговицу. — М-может, я сам? — Здесь несколько булавок. Лучше я сам.       Хоть я смотрел в потолок и сгорал со стыда, но расположение его рук не давало мне покоя, и только когда я услышал звук застёгнутой молнии, смог выдохнуть. — Всё мистер Пак. Вы можете выдохнуть и посмотреть в зеркало.       Чтобы увидеть себя, мне стоило только повернуться. Темно-серые сужающиеся к низу брюки, современная классика жанра, острые стрелки; всё сидело, как надо, ну, разве что было узковато в бёдрах и паху… — Да, я оказался прав. Они Вам маловаты. Дайте-ка я сниму мерки Ваших бёдер.       Закончив все нехитрые манипуляции с моими мерками, мы перешли к примерке остального свадебного гардероба. Следующая вещь в списке — жилетка. Она была такого же цвета, как и брюки. Портной так же надел её на меня несмотря на все мои протесты. При таких обстоятельствах примерка закончилась бы быстро, однако, как же не обойтись без «но». А оно было.       Рукава пиджака не подходили к рубашке и жали в плечах. Мужчине пришлось распарывать участки ткани прямо на манекене и исправлять фасон на тот, который устраивал меня. Спустя час кропотливой работы, смётки были закончены, и я наконец-то остался один. — Подумать только, уже почти пять, — упав на кровать, говорил я. — Не пойду на ужин, и вообще, хочу спать.       Через некоторое время ко мне зашли поинтересоваться, чего бы мне хотелось на ужин, на что я ответил, что устал и к столу не спущусь. Меня пообещали не беспокоить; оно и к лучшему.

***

      Стоя за стеной воды в душе, я думал, что, может, мистер Ким не такой плохой, каким мне кажется, и он войдёт в моё положение. По крайней мере, хотелось в это верить. Последние капли смыли непрошеные слёзы перед тем, как я вышел в полумрачную комнату и устроился за лёгкой стеной ткани балдахина с какой-то книгой, подаренной мне моим будущим супругом. Страницы переворачивались, но моё сознание не могло ухватить и толики смысла прочитанного. В голове был вакуум. Который почти сразу был побеждён сонливостью, а затем и сном. Пусть я был счастлив с любимым человеком недолго, но я чувствовал себя на самом деле счастливым… Живым. И теперь, если мне придётся «умереть», пусть и медленно, я буду оберегать в себе те светлые моменты… До конца… До последнего вздоха моей души…