Даже самые красивые крылья ломаются в руках тирана

      Утро встретило меня тишиной. Открыв глаза, сразу взглянул на часы — до подъёма к завтраку было ещё сорок минут. Более-менее выпутавшись из сна, я ощутил тяжесть у себя на пояснице и тепло на животе. Перевернувшись на другой бок, я застал интересную картину: тяжесть на пояснице и то тепло — рука Тэхёна, приобнимающая меня во сне. Я был уверен, что после того, как он получит желаемое, уйдёт к себе, но нет, он спит в моей постели, обнимает меня, пускает слюнки на мою подушку. Его лицо сейчас совсем расслабленное, первый раз я смотрю на него так близко и как на равного. Щёчки слегка румяные, губы нашёптывают что-то невнятное, кончик носа с забавной родинкой дёргается в такт нахмурившимся бровям. Сейчас он был таким… безобидным. В противовес этой мысли в голову вдарили воспоминания о ночи… Стоны, отталкивающиеся от стен, животный рык, звонкие шлепки и дурманящий финал. Ноющая боль отголоском реальности вернула меня обратно.       Аккуратно выпутавшись из объятий, я спустил ноги на пол и чуть не взвизгнул от резко пронзившей боли: попу и живот прострелило яркой болезненной вспышкой. Медленно, пошатываясь, я поднялся с постели и побрёл в ванную. Закрывшись на замок, судорожно выдохнул и подошёл к зеркалу. — О боги… Что он со мной сделал? — кончики пальцев прошлись от виска до прокушенной губы, слёзы очертили немного припухшую от пощёчин щёку. — Я отвратителен… — белые разводы на бёдрах и животе — как клеймо прожжённой, грязной проститутки. Руки бессознательно вплелись в рыжие прядки волос. — Чимин, ты шлюха… — открыв вентиль с горячей водой, я закрыл ладонью рот, чтобы хоть как-то заглушить рыдания, и залез в ванную, сразу опускаясь на её дно. — Хотя, с другой стороны, на что ты надеялся? Тупая ты скотина, — в самозабвенных рыданиях я бил себя по коленкам. — Ким, давай без этого. Иди сними себе мальчика или передёрни в туалете? Давай я буду красивым аксессуаром-девственником рядом с тобой? Я же так хотел отдаться Минхо, а ты меня трахнул первым, какая ирония, — рыдания перешли в истерику, а та в свою очередь в смех. Пальцы так и норовили вырвать клок рыжих волос. — Забудь, Чимин, теперь ты шлюха, тебя будут драть 24/7, хочешь ты этого или нет. Прими как явность и забудь все свои «хочу», «не хочу». Когда Ким найдёт своего истинного и отпустит тебя, твоя задница будет растрахана, а видок будет не лучше, чем у любого дешёвого рабочего мальчика, которого ебут на каждой заправке и в хвост, и в гриву по 20-30 раз на дню!

***

      Обернув бёдра полотенцем, я вышел обратно в комнату, где возле окна стоял одетый в пижаму Ким, попивая свой утренний чай. Услышав шум закрывающейся двери, альфа обернулся. — Долго ты, — изучающий взгляд прошёлся по мне с головы до ног. Я же глаз не поднимал и просто буравил пол. Поставив чашку на трюмо, он подошёл ко мне. — Хорошо я вчера постарался, — Ким обошёл меня, наклонился к уху и прошептал: — Повторим? — язык скользнул по ушной раковине, а рука обхватила шею, склоняя голову набок, другой он вцепился в талию. — Не молчи же, Чимин-а~, — одним резким движением Тэхён сорвал полотенце с бёдер и отшвырнул подальше. — Ой, упало, — отпустив шею и талию, он начал обхаживать меня, рассматривая изувеченное им тело: укусы на ключицах, бордово-синюшные засосы под ними, яркие синяки в форме пальцев на пояснице и талии, алые следы на бёдрах и венец всей коллекции — царапины на ягодицах. Взяв в свою руку мою ладонь, он поднёс её к губам, а потом развязно облизнул красовавшийся на запястье синяк. — Финал был шикарен, не так ли? — на его похабной улыбке можно было повеситься. — Ты уже был в душе, так что одевайся, надень то, что я выбрал, вещи на кровати, и спускайся к завтраку. У тебя пятнадцать минут, и лучше не зли меня, Чимини, — отпустив руку, он запахнул свой сливовый шёлковый халат, что хоть как-то скрыл его обнажённый торс и такие широкие пижамные штаны, которые обещали сейчас же свалиться, едва держась на тазовых косточках. — Поторапливайся, — послышались удаляющиеся шаги Кима. Дверь закрылась.

***

      Даа… видок у одежды, что Ким оставил на постели, был действительно дикий: жемчужно-розовая слегка приталенная шёлковая рубашка с кружевным воротничком, забавными рюшами и красивыми стеклянными бусинами-пуговицами, тёмные брюки и белая широкая тканевая бархатка на шею. Надев это на себя, я обратил внимание на то, как хорошо Ким подобрал вещи: ни единого следа ночи не видно, за исключением неестественно ярко-розовой щеки и прокушенной губы. Я не хотел, чтобы прислуга начала догадываться о том, какими непристойностями занимался их хозяин сегодня ночью, поэтому воспользовался косметикой: слегка припудрил лицо и добавил немного румян на другую щёку чтобы сравнять тон, нанёс чуть-чуть вишнёвого бальзама на губы и спустился вниз к завтраку.       Только идя по лестнице, боль во всей своей красе дала о себе знать: мягкое место горело и простреливало болезненными искрами, всё тело саднило, бёдра ныли, и если Ким, как он говорит, был вчера нежен, то страшно представить, что будет, когда он войдёт в раж… На моём стуле предусмотрительно лежала подушечка, а по наглой улыбке Тэхёна было понятно, что это он расстарался. Присаживаясь на стул, я ойкнул и скривил лицо, на это Ким расхохотался. — А тебе идёт, — продолжая смеяться, говорил он. — Идёт что? — потирая ноющие бёдра, с непониманием спросил я. Хотя казалось, что всё было очевидно, вот только… его взгляд. — Одежда… и боль, — от его слов я подавился чаем. — У нас десять минут на завтрак, так что поторапливайся. — А куда мы спешим? — Ко мне на работу, — совсем равнодушно сказал он. — Что, прости? — Чимин, слишком много вопросов. Жуй молча.

***

      Перед воротами стоял бордовый, как будто только из салона, Aston Martin. Тэхён снял с охраны машину, обошёл её и уселся на водительское место. Опустив стекло, он сказал: — Чего стоим, кого ждём? — фыркнув, я сел в машину. Моё возмущение не знало предела! На правах альфы он должен был открыть для меня дверь! Ах, ну да, забыл, Ким-манерность у нас для публики и самого себя!       До офиса в центре Сеула мы ехали двадцать минут. Молчание угнетало меня, но никто не смел его нарушить.       Подъехав к многоэтажному зданию, Ким припарковался и, взяв нужные бумаги с заднего сиденья, вышел из машины. Последовав за ним, я вошел в здание. Весь персонал, увидев своего начальника, склонился в поклоне, тем самым приветствуя его. Зайдя в лифт, альфа нажал кнопку сорок шестого этажа. — Значит так, через двадцать минут у меня совещание. Ты будешь ждать меня в кабинете.       Вот зачем он меня вообще с собой брал? Покрасоваться аксессуаром? Выйдя на нужном этаже, Тэхён провёл ключом-картой перед нужной дверью, мы прошли в кабинет. Окна в пол, дорогая мебель и техника, сдержанность в стилистике помещения, в общем, всё как в любом другом офисе. Обойдя свой дубовый стол, Ким достал одну бордовую папку из ящика в столе и взял ещё одну со стеллажа позади. — Надеюсь, объяснять, как ребёнку, твоё поведение здесь мне не придётся. Сиди и жди, — альфа взял со стола планшет, папки и вышел за дверь.       Ожидание длится уже больше сорока минут. Пару раз обойдя кабинет, решил написать Минхо. Каждый день после прибытия с Австралии я отправляю ему сообщения, но до сих пор не получил ответа ни на одно… Наверное, он в командировке. Хорошо ли он кушает? Высыпается? Волнение так давит на меня. Пускай бы написал, что занят, так было бы лучше. А вдруг после случившегося ночью Минхо меня не примет? Он-то говорил, что я могу отдать Киму тело, но… в реальности, ему может стать противно касаться меня. А если он будет думать, что я грязный? Что если ему будет омерзительно моё присутствие? От этих мыслей казалось, что воздух в кабинете стал куда тяжелее. Нарушив указание Кима не выходить, я вышел.       Недалеко стоял кофейный аппарат, и я решил выпить чашечку мокачино. Несколько сотрудников проходили по этажу, спеша куда-то и периодически роняя документы на пол. Создавалось впечатление, что кроме спешки и этих бумаг их больше ничего не интересует. Кофейный аппарат противно пискнул, оповещая о том, что кофе готов. Только я хотел забрать напиток, как чья-то рука опередила меня. Подняв взгляд, меня встретила самодовольная наглая улыбка красивого альфы с острыми скулами. Этот нахал отпил из моего стаканчика. Вот почему-то я не удивлён, что в компании Кима работают именно такие люди. — Ким Чондэ. А как зовут такую милую омежку? — Вы пьёте мой кофе. — Ну, не сердись, давай я куплю тебе новый? — его улыбка стала ещё ярче. — Спасибо, я сам. И почему Вы обращаетесь ко мне на «ты»? — мне не нравилось, что он обращался со мной так нахально, наверняка считая, что я очередная омега, текущая от его внешности и такого обращения. — Милашка злится. Ты такой милый. — Можете не называть меня так и вообще оставить в покое? — Нет, не могу, пока у тебя такое настроение. А если не скажешь мне своё имя, буду называть тебя пупсиком? — на это он слегка усмехнулся. Какой надоедливый. — Пак Чимин моё имя. — Пак Чи-мин… — словно пробуя на вкус, сказал он. — Какое милое имя Чимини… — тошнить захотелось моментально. — Что делает здесь такое милое создание в одиночку? Может, сходим перекусить? Я как раз свободен, да и ты, вроде, не занят, — за его непрекращающимся потоком слов я не заметил, как он приблизился и положил руку мне на талию.

Pov Тэхён

      После нудного совещания я решил спуститься до нужного мне этажа по лестнице, учитывая то, что он был всего на три ниже. Идя к последнему лестничному пролёту, меня окликнул сотрудник. Обернувшись к нему, я увидел занимательную картину: на этаже ниже стоял Чимин, на его талии покоилась рука альфы, и он вполне спокойно реагировал на его съём. Со своего яруса я прекрасно видел его лицо и то, как он смущённо улыбался.

End pov Тэхён

      В момент, когда альфа хотел меня сильнее приобнять, раздалось несколько громких хлопков. Из кабинетов повыходили люди. Альфа отстранился, но руку не убрал и устремил свой взгляд наверх. Я сделал то же самое и обомлел. Ярусом выше стоял, вцепившись в перила, злой, мрачнее тучи Ким и буравил меня взглядом. — Минутку внимания, — повисла гробовая тишина. — Все вы знаете, что не так давно я женился. Чен, если ты, мать твою, сейчас же не уберёшь свои руки от моего мужа — завтра подписывать контракты тебе будет нечем, — в его глазах пылала злоба. Этот самый Чен мгновенно убрал руки, и по его реакции я понял, что Ким не шутит. На лице виновного альфы появилась испарина, и он отшатнулся от меня подальше. — Тэхён… — не успел начать тот. — Мистер Ким, попрошу, — так же зло продолжал говорить Тэхён. — Извините, — альфа склонился в поклоне, — Мистер Ким, это всего лишь недоразумение, — теперь он махал руками перед собой, удостоверяя, что это действительно случайность и что просто так вышло. — Тэхён, твой муж очень красив… — на эти его слова Ким сжал ещё сильнее перила. — Заткнись! Чен, ты жив и ещё работаешь на меня только потому, что ты — мой заместитель. Что мой муж красив, я и сам знаю. А теперь для каждого: если я хоть одного из вас увижу рядом с Ким Чимином, вас по кусочкам будут собирать с окраин Сеула. Всё ясно?! — сотрудники напряглись и спешно закивали. — А теперь марш по местам! — люди быстро скрылись за дверями своих кабинетов, снова повисла гробовая тишина, и только звук шагов и тихо сказанное «Мой муж шлюха» на пару мгновений нарушило эту тишину. — Куколка, предупреждать нужно, что ты муж Ви, — Чен поправил костюм и отступил ещё на пару шагов. — Ви? — на это мне он ничего не ответил. Властная рука легла на плечо, до боли сжимая его и разворачивая меня к себе. — Я где сказал быть?! — злоба в его глазах так и не угасала. — Ты ещё здесь?! — Чен ещё раз поклонился и в спешке ретировался. Тэхён схватил меня за руку и заволок обратно в кабинет. Швырнув на стол папки и планшет, что упал на пол и наверняка разбился из-за злости его обладателя. Ким притянул меня к себе, сразу же впиваясь своими цепкими пальцами в свежие кровавые царапины на ягодицах. Свежая порция боли, что и так не утихала ни на мгновение после ночи, прошлась по телу новой краской. Я сразу захныкал и начал толкать Кима в грудь, но он стоял как вкопанный и только сильнее сжимал руки. Из глаз брызнула солёная влага. — И зачем мы это сделали? — тон его голоса сменился на металлический шёпот. — Кха… Тэхён, отпусти, мне больно… — его руки ещё сильнее сдавили покалеченную им же часть тела. — Повторяю ещё раз: зачем? — Прошу, отпусти, и я всё объясню! — в помещении раздался хлопок. Щёку обожгло пощёчиной. — Ты — никто, чтобы так разговаривать со мной, — в глазах была лютая ненависть и отвращение, словно он увидел кучу нечистот. — Ещё раз спрашиваю: зачем?! И прекращай реветь, а то поставлю раком и засажу по самые яйца без смазки и подготовки. — Я… я… — Не мямли! — Я вышел за кофе, а тут появился он и… и забрал стаканчик из аппарата первым, а потом начал ко мне клеиться… но я не отвечал ему! — Это наглая ложь! Пак Чимин, ты не достоин носить мою фамилию! Какого хера он тогда тебя лапал?! Тебе было похуй на то, в каком свете ты выставляешь себя и меня! Или тебе просто захотелось острых ощущений на свою задницу?! Конечно, муж на совещании, а ты зажимаешься в любом другом кабинете, каких здесь хер знает сколько, с таким же обеспеченным хером в пиджаке и прекрасно себя чувствуешь! Или ты врал мне, что девственник и строил из себя недотрогу, а на самом деле опытная шваль, которая любит ублажать кого угодно, где угодно, ложиться под любого, и сейчас ты просто искал себе нового мальчика ради развлечения, а я разрушил твой план обольщения?! Чёрт! Я чувствовал, что за этой мордашкой скрывается та ещё шлюха! — как он может говорить такое?! Я не выдержал, разрыдался и залепил ему пощёчину. — Как ты можешь говорить такое?! Я отдал тебе свою девственность, а ты называешь меня заправской шлюхой, которая разрешает себя оприходовать, где угодно! Я собирался отдать свой первый раз совсем другому человеку! Мы даже были обручены, но тебе же, конечно, всё равно, когда ты можешь откусить полмира как яблоко со своими деньгами! Я правда пытаюсь привыкнуть к тебе, потому что понимаю, что прав у меня ровно никаких, и жить нам всё равно придётся вместе до того момента, пока ты не найдёшь своего истинного! От тебя мне ничего не нужно! Я только хочу уйти к своему альфе после того, как ты со мной наиграешься! И ты думаешь, что я, любя другого человека, буду раздвигать ноги ещё перед кем-то?! Да я даже теперь не знаю, примет ли он меня такого обратно! — Ким, который впал в ступор после того, как я дал ему пощёчину, «оттаял» и, вцепившись в моё горло железной хваткой, выпалил: — Ты хоть понимаешь, на кого руку поднял?! Ты не имеешь права касаться, да даже смотреть в мою сторону без разрешения! Я сейчас могу тебя убить, и мне ничего не будет. А знаешь почему? Потому что тебя никто не найдёт, да и искать некому! Считать деньги мои не надо, ты не знаешь: как они доставались и что мне пришлось пережить, чтобы стать тем, кем я сейчас являюсь. После сегодняшнего, как твой муж, я имею полное право усомниться в твоей девственности. И самое интересное то, что, если у тебя есть какой-то неуверенный в себе подросток, страдающий спермотоксикозом на стороне, ты без особого сопротивления разрешил мне сегодня тебя совратить и даже не отбивался от приставаний Чена, ведя себя тем самым как общественный туалет. Так и кто здесь у нас дрянь? Я, который обеспечивает тебя, или ты, который ведёт себя как беспринципная шлюха? — последние слова Кима я уже не слышал, его рука сжималась так сильно, что дышать было не возможно. В глазах резко потемнело…

***

      Сознание вернулось, когда чьи-то руки несли меня куда-то. — Господин… — Всё в порядке, Чимину просто стало плохо. Открой дверь. — Да, сейчас.       По резкому запаху цветов стало понятно, что мы дома. Сколько я был без сознания? Почему он несёт меня? Почему? Почему он несёт меня сам? Почему сам укладывает? Почему? — Я знаю, что ты уже очнулся. Чимин, в твоих же интересах вынести для себя урок после сегодняшнего. Я предупреждал тебя на вилле и повторюсь снова: если ты не научишься подчиняться мне, то в нашем браке тебе будет невыносимо. И то, что я придушил тебя — не самое страшное, поверь на слово. Запомни, ты — моя собственность, без права выбора и личного мнения. Забудь о том, что было до меня, если не хочешь снова навлечь на себя мой гнев. И ещё, я жуткий собственник, как ты уже мог усвоить. — Оставь меня одного… прошу… — я перевернулся от него на бок, и всё моё тело пробрало крупной дрожью. Он встал с кровати и, хмыкнув, вышел за дверь.