Даже самые красивые крылья ломаются в руках тирана

      После сказанного Кимом сон отбивался напрочь; полночи я ворочался, ходил по комнате, но так и не смог уснуть до самого утра. Когда пришло время завтрака, меня разбудил дворецкий, чтобы предупредить о том, что стол будет накрыт через полчаса. Голова была налита свинцом, давление отдавалось в висках пульсацией. Провернув в голове ночной разговор, десять раз подавив истерику и приняв душ, я подошёл к шкафу и вынул из него самые неприметные вещи: свободные тёмные брюки и тёмную толстовку, надеюсь, увидев меня в этом, у Кима не появится желания раскатать меня прямо на столе или где-нибудь в коридоре. А уверенность того, что он захочет осуществить своё обещание именно сегодня, была стопроцентной.       По пути в столовую ноги не раз подкашивались, но каково было моё удивление, когда стол был накрыт только на одну персону, а один из его подчинённых сообщил, что господин уехал на пару дней по делам. Мне казалось, что если в этот момент меня подключить к высоковольтной линии, я смогу выработать энергии в несколько раз больше, чем любая атомная станция для обеспечения Сеула, да и в принципе целого государства. Именно такой уровень облегчения и счастья я испытывал сейчас. В глубине души я надеялся, что его самолёт разобьётся или ему всадят нож в шею, а я как в самой лучшей мелодраме смогу сбежать с Минхо в закат, и пусть меня простит всевышний за такие мысли, но страх быть взятым собственным «мужем» сейчас играл более существенную роль, чем желание сохранить свою душу и помыслы чистыми.       День проходил великолепно: мне показали домашнюю библиотеку. Огромная комната с мраморным полом, стенами в лепнине, окнами в пол, большим количеством стеллажей с книгами, интересной люстрой с причудливыми коваными завитками выкрашенными в светлую краску с обилием хрустальных шариков и белым роялем. Все условия, чтобы просвещаться и музицировать. Не удивлюсь, если Ким умеет на нём играть. Взяв несколько книг с собой в комнату, я так и провёл весь день наедине с собой, не считая приёмов пищи. Мне уже давно надоело сидеть в четырёх стенах, но спрашивать Тэхёна по поводу того, могу ли я выйти из дома, как-то страшновато. Единственное: скоро закончится студенческий отпуск по случаю замужества, и я смогу вновь вернуться к привычному ритму жизни. Может, даже с Минхо получится встретиться…Ближе к вечеру погода за окном резко переменилась с солнечной и ясной на ливень и грозу. Слушая звуки дождя и разморившись тусклым светом ночника, я впал в дрёму.       Не знаю, сколько я так пролежал, но через лёгкий сон в какой-то момент начал ощущать, что постель с одной стороны медленно прогибается. Моё сознание свело всё к тому, что это просто ощущение полёта во сне. Буквально сразу после странного движения сбоку что-то легло мне на бедро и начало скользить прямо туда… От этого чувства я сразу распахнул глаза и буквально впал в ужас, чуть не закричав на прощание. Передо мной сидел ухмыляющийся Ким, я резко дёрнулся, но его руки не позволили сменить мне положения. — Рад, что ты отдохнул. Как день без меня провёл? — он продолжал гладить бедро, скользя выше и выше между ног. Ужас сорвал с меня все ярлыки и сразу же выдал моё состояние: губы задрожали, тело пробрало мелкой дрожью, глаза наполнились солёной влагой. — П-пожалуйста, не надо, — я хотел убрать его руки, но он перехватил мои и завёл мне их над головой, я испугался ещё больше, — Т-тэхён, п-пожалуйста, — голос предательски дрожал, скатилась первая слеза. — Ну, тише-тише, — говорил он елейным голоском, стирая каплю с моей щеки, — мы договаривались — ты меня не слушал; я же не могу бросать свои обещания на ветер, ведь так? Так я покажусь моему молодому супругу ветреным и несерьёзным, — каждое его слово было подобно петле на шее, что затягивалась всё туже и туже.       Я предпринял ещё одну попытку вырваться из-под него, но тут раздался эхом по комнате громкий хлопок, щёку резко обожгло болью, а из моего рта непроизвольно вырвался короткий вскрик, буквально секундный. — Я ведь говорил про послушание?! — его тон с елейного сменился на колючий с примесью металла. После удара слёзы сами собой бежали по щекам, а тело содрогалось всё чаще. В какой-то момент я вспомнил пункт договора, в котором говорилось, что и рыдания его раздражали, поэтому, чтобы не получить ещё несколько ударов, я начал кусать губы и затихать. — Держи руки над головой, — Ким встал с постели, скинул с себя пиджак на пол, вынул что-то из кармана брюк и бросил рядом со мной. Переведя взгляд, я увидел небольшой флакончик и серебристый квадратик. В этот момент всё внутри ёкнуло. Не то чтобы я надеялся на то, что он встанет и уйдёт, но контрацептивы и смазка окончательно разрушили надежды на лучшее.       Избавившись от запонок на манжетах, он вновь залез на кровать и сел на мои бёдра. Его язык пару раз мелькнул между губ перед тем, как он скользнул руками под толстовку. Девственную кожу оглаживали его умелые руки, несколько раз задевая бусинки сосков, что с каждым разом всё больше и больше выбивало воздух из лёгких. Руки скользнули ниже, переходя на подтянутый торс. — Ещё на церемонии хотел посмотреть на твоё тело, — он снова хищно облизнулся и задрал кофту до груди, послышался свист. — Я ожидал чего угодно, но не кубиков. Мне досталась очень необычная омежка, — пару раз огладив живот, он стянул ненужный элемент одежды до конца и отшвырнул его куда-то вглубь комнаты, где не доставал свет ночника. Мои руки изменили своё положение, на что он сразу обратил внимание. — Над. Головой, — снова стальным тоном произнёс он. Мне остаётся лишь подчиняться.       Неспешно Ким принялся покрывать моё тело поцелуями. Ему нравилось, что от каждого прикосновения я вздрагивал. Его пальцы очерчивали бока, в этом жесте не было и грамма деликатности. Короткие ноготки царапали тазовые косточки, так и норовя пустить первую кровь. Неспешно он перешёл с шеи на ключицы, где начал развлекаться более изощрённо: покусывать косточки, оставлять уйму алеющих пятен. Казалось, что кости могут не выдержать его напора и сломаются от любого прикосновения, даже самого «нежного». Чем ниже он спускался, тем хуже я чувствовал себя: эта «грязь» покрывала меня словно патока. Дойдя до кромки брюк, он остановился, снова встал с постели, избавляя себя от уже помятой белоснежной рубашки и штанов. За окном раздался раскат грома, давая более устрашающую окраску действиям. Очертания его уже не хило возбуждённого достоинства давило на тонкую ткань белья. Увидев практически голого Кима, внутри меня всё заклокотало. Его совершенно не смутил мой потерянный вид, и он так же без особых трудностей стянул с меня мешавший элемент одежды, оставляя лишь трусы. Кончик языка снова прошёлся по губам, в полумраке комнаты это действие казалось ещё более развратным.       Когда пазл происходящего здраво собрался в моём мозгу, а осознание того, что с минуты на минуту мне очень грубо вставят, пришло, ноги сами стали съезжаться всё плотнее, а руки накрыли давно мокрые от слёз глаза. Тело объяла крупная дрожь, и хоть я понимал, что так провоцирую Кима на различного рода грубости (кто знает, что он способен вытворить помимо рукоприкладства) — мне было всё равно, может, боль помогла бы мне забыть обо всём том кошмаре, что с минуты на минуты будет происходить здесь между мной и им. — Чимин, вот ты же не глупый и можешь вести себя нормально. Так зачем устраивать весь этот цирк? Ты же красивая омега, неужели ты вёл себя так с каждым своим любовником? — он выдал все вопросы на одном дыхании, устало вздохнув напоследок. На это я лишь скатился на бок и зарыдал в голос, всё также закрывая лицо руками. Его явно удивила такая моя реакция. — Чимин? — позвал он меня тихонько. — Стоп. Подожди. Так ты что, девственник? — на этом слове все мои рыдания оборвались. — Чёрт. Как же я сразу-то не понял. Одного взгляда же на тебя хватит. Ладно, ляг обратно на спину, — голос казался уже не таким жёстким. Я сделал, как он просил, но руки с лица не убрал. Кровать прогнулась, по волосам легко прошлась его рука, после аккуратно убирая мои руки и заглядывая в глаза. — Чимин, ты же понимаешь, что рано или поздно это всё равно бы случилось? Вижу, что понимаешь. Как я уже сказал: не в моих правилах бросать слова на ветер, но можешь быть уверен, что твоя попка останется целой. Если будешь вести себя хорошо и не зажиматься — получишь больше удовольствия. Всё сейчас зависит только от тебя. А раз ты у нас ещё чистенький… то это нам не понадобится, — он взял серебристый квадратик и кинул его туда же в темноту комнаты. — Так будет приятнее…       Каждое движение было наполнено только присущей ему грацией, лёгким развратом и необузданным желанием. Мои руки он снова завёл над головой, а после провел своей рукой по моей скуле и жадно впился поцелуем в губы. У меня в голове, в принципе как и 24/7, стоял Минхо. Я его предавал, но сказанная им фраза позволила мне немного оправдать себя: «Ты можешь отдать ему своё тело, но не сердце, запомни это…» Губы Кима страстно сминали мои, иногда покусывая сильнее обычного, отчего периодически отдавался лёгкий привкус железа, язык вальяжно хозяйничал, очерчивая небо и зубы лёгкими касаниями. Он ухмылялся в поцелуй — ему это нравилось. Рука от лица спустилась на бедро и начала по-хозяйски оглаживать, царапая ноготками. В какой-то момент он прошёлся слишком близко к паху, отчего я резко вздрогнул и издал короткий полустон. Ким сразу отстранился от меня и заглянул в глаза. Его зрачки практически перекрывали и без того тёмные радужки, а он нетерпеливо провёл руками по животу и медленно стянул с меня бельё. Глядя на мой давно затвердевший орган, он самодовольно улыбнулся. Рука коснулась шёлковых простыней в поисках такого нужного сейчас флакончика. Наконец найдя его, он с характерным звуком открыл пузырёк, выдавливая себе на пальцы гель с приятным запахом вишни. — Мини, — глухо произнёс он, — разведи ноги шире… — ноги легко разъезжались по шёлку, задевая его бёдра, в этот момент они казались гораздо горячее его рук, что касались меня. — Умница, — он вновь увлёк меня в поцелуй, вот только в намного чувственнее, чем в предыдущий раз, отчего я выпал из реальности ровно до того момента, как длинные пальцы Тэхена не начали массировать давно уже пульсирующую дырочку. Где-то под коленками дернулись мышцы, отчего ноги непроизвольно сдвинулись вместе. — Не своди, — Ким лучше устроился между моих ног, несколько раз обвёл по кругу сжатое нежное колечко мышц и проник в меня на пол указательного пальца, давая немного времени на привыкание к новым ощущениям. Даже такое незначительное вмешательство в мой организм доставило дискомфорт. Отстраниться, сбежать за пределы комнаты, забиться в углу в истерике хотелось неимоверно, но вместо этого я лишь опустил руки на простыни, вдоль тела, сильно сжимая гладкую ткань, и закусил нижнюю губу, чтобы хоть как-то прервать стон дискомфорта, лоб уже давно покрылся испариной. Долго не медля, виновник моей боли ввел палец до конца, оглаживая изнутри запредельно горячие гладкие узкие стенки. Спустя пару мгновений Ким добавил второй палец, что доставило практически невыносимую боль, вот только помимо того, что во мне просто находились чьи-то пальцы, они начали двигаться, резко, на манер ножниц. Редкие болезненные вскрики все чаще раздавались по комнате. — Какой же ты узкий. Расслабься, я скоро закончу, — слова не заставили себя долго ждать, вскоре к двум пальцам подключились ещё два, отчего я уже не мог сдерживать болезненных ощущений и просто вскрикивал на каждое его действие. Растяжка от Тэхёна — одна из самых болезненных вещей, что мне приходилось испытывать за свою жизнь. Приятного в ней не было ничего. Посчитав, что я уже прилично подготовлен, Ким стянул с себя бельё. От увиденного я чуть не потерял сознание, размер его достоинства был куда больше, да и в принципе толще, чем любой орган средних размеров. Если слова по поводу «любая омега мечтает оказаться в постели со мной» касались именно этой части тела, то, возможно, он был прав. Вот только для меня сейчас его вставший член был орудием убийства девственной омеги. — Чимин, в твоих же интересах сейчас быть предельно расслабленным, — его руки легли на ягодицы, слегка сжимая их, головка мягко прошлась по прилично растянутому входу, а потом он с трудом вошёл наполовину и замер. От ударившей в голову раздирающей боли я заметался по постели, начал вскидывать бёдра вверх, чтобы в буквальном смысле слезть с него, но Ким сразу же пресёк попытку, крепко сжав талию. С моих уст сорвался гортанный вопль, а из глаз градом брызнули слёзы. — Н-не надо! — в груди всё сдавило от боли, не давая вздохнуть, из-за этого мышцы начали сжиматься, что доставило Киму и мне ещё больший дискомфорт. Мои руки отчаянно пытались найти хоть что-то, за что можно было схватиться, но такого под руками не нашлось, простынь страдала нещадно, иногда даже потрескивала от сильного натяжения. — Чимин… — прошипел он, хватая меня за половинки, сильно сжимая, впиваясь ногтями до синяков и разводя в стороны, чтобы хоть как-то облегчить боль. — Почему ты такой проблемный? — продолжал шипеть он, откинув голову назад. — И раньше ведь лишал девственности, но вот с другими таких проблем не было, — договорив фразу, он отпустил одну из ягодиц и положил руку на мой член, проводя от основания до головки, пытаясь хоть немного отвлечь от невыносимых, жопораздирающих ощущений в заднице. — Мхф… — такие противоречивые чувства сейчас переполняли меня: адская боль, стыд, предательство и такое новое чрезвычайно странное чувство… Впервые ощутив подобного рода ласки, тело отреагировало взрывным коктейлем чувств и эмоций. Увидев, что я немного отвлёкся, Ким толкнулся вперёд, входя практически до конца. — Аааа… Н-нет! — спину выгнуло судорогой в пояснице, рыдания стали гораздо громче. На секунду всё в глазах потемнело… — Чимин! — лицо огрели несильной пощёчиной. — Ты меня слышишь? — открыв глаза, я увидел обеспокоенное лицо Кима. — Ты сознание потерял, — только сейчас до меня дошло, что произошло. Правда, обморок пошёл мне на пользу, боль немного притупилась, что позволяло хотя бы не пищать как животное на скотобойне и не раздражать Кима ещё больше. Он поддался бёдрами назад, а затем снова вошёл, только теперь до конца. Это отдалось звоном в ушах, но только сейчас сознание осталось при мне.       Пара скованных толчков, а потом полная свобода в движениях. Ким умело отвлекал остатки моего разума, что находился на грани обморока и реальности. Одна рука двигалась на моем органе в такт пока ещё медленных толчков, а вторая сильно сжимала бедро.       Спустя несколько минут движения стали более ритмичными и частыми, что заставило меня издать первый стон хоть какого-то маломальского удовольствия. Поняв, что заветный клубок нервов наконец найден, Ким пытался попадать по нему, правда, это не совсем получалось из-за всё еще неадекватной реакции моего тела. Через несколько толчков, проходящихся по простате, мои стоны начали брать самые высокие ноты, отчего Тэхён зарычал, хватая меня за бока обеими руками, сдавливая всё сильнее с каждым движением.       Я никак не мог определить, сколько времени продолжались такие сладкие истязания моего тела, когда понял: что ещё пара манипуляций и сознание вылетит птицей, сломав и разорвав мою грудную клетку своими крыльями. Тело вновь начало метаться по постели, заходясь в предоргазменной дрожи. Киму требовалось больше времени для разрядки, поэтому, видя, что я скоро утону в пучине новых чувств, сжал мой пульсирующий и сочащийся смазкой орган у основания. Буквально пару минут, и Ким, сильно ухватив меня за бедро и вжав мои руки над головой в кровать, перешёл на бешеный темп. Стоило ему это сделать, как я бурно кончил марая свой живот и его пресс. Он последовал за мной: гортанно зарычал и излился глубоко в меня, заполняя собой до предела. Из моих глаз сыпались звёзды, поэтому любое изображение сейчас было в пикселях, но даже так я смог разглядеть умиротворённое лицо, закрытые глаза под взмокшей чёлкой и подрагивающее тело Кима.       Более-менее восстановив дыхание, Тэхён вышел, оставляя после себя огромных размеров пустоту, мышцы непроизвольно сжались, заставляя сперму сбежать быстрой струйкой по бедру. Буквально сразу Ким рухнул рядом. Последнее, что я помню перед тем, как уснуть — это большие руки, что натягивают на нас одеяло и обнимают со спины.       А за окном всё так же свирепствовала буря…