Do You Love Me? I Want You

Иногда хочешь любви, романтики, розовых соплей и прочей херни. Но получаешь Тэхёна. В сотнях тысяч километров от Кореи, в Лондоне. Чонгуку от этого, как минимум, неприятно. Он пишет Тэхёну, в надежде, что тот, наконец, собирается вернуться домой, на родину. Но Тэхён как-то не особо спешит, и Чонгук в один прекрасный момент опускает руки. Ему шестнадцать, это самое прекрасное время в жизни, когда хочется чего-нибудь необычного, чтобы запомнилось на всю жизнь, ещё хочется самой красивой и самой незабываемой первой любви. Но. Короткого и такого редкого «Мне тебя не хватает.» или «Люблю тебя, надеюсь, мы встретимся. Когда-нибудь.» уже мало, ведь, когда наступит это «когда-нибудь», Чонгуку это будет не нужно. Просто, к тому времени его чувства остынут, а разум протрезвеет, сердце охладеет, да и душа замкнётся тугим узлом где-то под рёбрами. Чонгук шаркает кедами по пути в класс информатики и думает, как же его все это заебало, учеба занимала все свободное время и на друзей времени не было совсем, успеваемость ниже некуда и регулярные выговоры от учителей и родителей. Бесит. В наушниках играет любимая песня на повторе, которая уже на второй день надоест, но это лучший способ хоть как-то вырваться из этой заебавшей обыденности. Нарваться на учащегося выпускного класса в начале дня, наверное, самая большая жесть, которую можно придумать. Особенно, если это вечно хмурый тип с таким видом, словно он убить готов. Чонгук извиняется наскоро из-за чего на него смотрят из-под чёлки так, что волосы на загривке встают дыбом. — Советую тебе научится смотреть по сторонам, а не только на собственные кеды, — бросает тот шепеляво и идёт дальше. У Чона ступор. Ну, и слова старшего заставили пошевелить извилинами. Ладно, не суть. Весь первый урок информатики он что-то рисует в блокноте, на втором он, уже не стесняясь, спит на второй парте. После уроков художественная и музыкальная школа допоздна. Слишком жестоко. Нет ни сил, ни желания, ни мотивации. Но Чонгук покорно идёт по всем этим гребанным секциям, а после заваливается дома в постель, мгновенно вырубаясь. Так длится с тех пор, как Тэхён уехал. Наверное Чонгук слишком привязался к нему. Надо как-то это исправлять. Решение появляется само собой спустя месяц. Когда на дворе октябрь. В столовой голодные, как дикие волки, школьники толпятся у буфета, все толкаются, пинаются и ругаются. Среди всего хаоса Чонгук сидит в уголке у окна, старательно игнорируя болтовню девчонок за соседним столиком, попутно ковыряясь в салате. За окном жуткая погода, дождь и слякоть, небо затянуто тучами, а последние гниющие листья срывает ветер, скоро пойдёт дождь. — Если жрать не собираешься, вали, — напротив садится тот самый мрачный тип, которого Чонгук едва не снес с ног месяц назад. Он сразу запомнил его, чтобы после не пересекаться лишний раз. Видимо, не судьба. — Ты меня плохо слышал? — парень вопросительно выгибает бровь, внешне он вроде спокоен, но в голосе слышится нескрываемое раздражение. — Ну, я как бы… — Чон запинается, не зная, что ответить. — Ладно, забей, — старший фыркает снисходительно и приступает к еде неохотно. Чонгук отчего-то вздыхает спокойно. **** Его зовут Юнги, он на последнем году обучения, и он очень проблемный ученик, хуже Чонгука, гораздо. По началу общение не вяжется, но из-за случайных столкновений в коридоре или столовой они видятся достаточно часто, Чонгука переклинило и ему приспичило подружиться с Юнги. Последний был явно не в восторге, по началу бурчал недовольно и посылал младшего куда подальше, когда тот совсем доставал. — Блять, да отъебись ты от меня, — Мин шагает слишком широко и мысленно надеется, что мелкий шкет все же отстанет. Чонгук молчит, но отцепляться не спешит, он ходит по пятам за Юнги и наблюдает за его манерой речи, походкой, привычками. Уже попахивает сталкерством. Просто Чонгуку становится интересно наблюдать и отмечать в своём мозгу забавные привычки хёна. Юнги ворчит недовольно, потом просто старается игнорировать, но выходит не очень, потому что младший ходит хвостиком и смотрит пристально, это забавляет, отчасти. **** А потом случается небольшой перелом. У Чонгука колени разодраны в мясо, губа разбита и из затылка хлещет кровь, новая одежда порвана в лохмотья. Валяться под школой в таком состоянии в холодрыгу, под дождём, не очень. Но сил даже просто встать нет. Свернувшись на асфальте, он смотрит пустыми глазами куда-то перед собой, чувство, что его втоптали в грязь, противно разъедает мозг, но сил чтобы даже разрыдаться уже не осталось. Несправедливо. Обидно. Гадко. Больно. — Ты — мудак, если позволяешь себя избивать, вот так, — словно из ниоткуда появляется Юнги (хотя на самом деле топал домой и вообще мимо проходил), он опускается на корточки, смотрит внимательно минут пять, думая о чем-то усиленно, по лицу его прочитать что-либо нереально, да и Чонгук плохо его видит, из-за подбитого глаза. Юнги хмыкает, про себя что-то отмечая, и убирает с лица младшего назойливую чёлку. У Чонгука слезы, он не хочет чтобы кто-то его видел сейчас. — Бля, ну ты и тряпка, — Юнги цокает шумно. — Ладно, не оставлять же мне тебя тут, вставай давай. Чонгук пытается, правда пытается, но тут же падает на холодный асфальт, слишком больно. Хочется выть в голос, но Чон лишь прикусывает внутреннюю сторону щеки, унижаться еще сильнее не хочется. — Тебе повезло сегодня, — бормочет Юнги, небрежно поднимая младшего едва ли не за шкирку, Чонгук путается в ногах, спотыкается на ровном месте, но более-менее стоит. — Я доведу тебя до школьного медпункта, а дальше сам. — Но… — Делай, что говорят, — шипит Юнги, потому что вся эта ситуация раздражает его, а он типа никогда никому не помогает, но сейчас совесть решила проснуться, жалко мальчишку. Юнги позволяет на себя опереться, в силу своего роста, и бормочет что-то про то, что Чонгуку не помешало бы пойти в качалку или на борьбу, потому что если избиения одноклассников продолжатся, то все может закончиться ещё печальней. Чон лишь согласно кивает и пытается улыбнуться, но с разбитой губой выходит это не очень. — И за что они с тобой так? — чисто из любопытства спрашивает Юнги. — Наверное, я им просто не нравлюсь. — Ты что даже не знаешь точной причины, за что они тебе так наваляли? — Им не нужны причины. Юнги больше ничего не говорит, хотя бы потому, что не видит в этом смысла, мелкому и так досталось. Где-то в Чонгуковской куртке брынчит телефон, оповещая о новом сообщении, Чон сразу безошибочно догадывается от кого конкретно. — Это срочно? — уточняет Юнги на всякий случай, хоть ему и похуй. — Совсем нет, — почему-то врет Чонгук, на все сообщения Тэхёна он незамедлительно отвечал, ведь, это было ему по настоящему важно, но сейчас он немного сомневается, совсем чуть-чуть.