2.
14 ноября 2016 г., 14:07
Чонгук уже давно привык извиняться перед матерью за то, что заставил её переживать, за побои, за испорченную одежду, за пропущенные звонки, за душевную боль и истраченные нервы. Он стоит на пороге мокрый и грязный, побитый и униженный, извиняется едва слышно.
На вопрос, где его так, Чонгук говорит, что подрался с хулиганами, врет бесстыдно. Ещё две недели он отсиживается дома, потому что с трудом может ходить самостоятельно.
Когда он входит в школу, на него смотрят прожигающе, от чего Чон невольно сутулится.
****
Физкультура у его класса совпадает с выпускным классом, в котором как раз учится Юнги, и это отчего-то радует.
Чонгук отсиживается на лавке, потому что у него типа освобождение и ему нельзя будет заниматься ещё долгое время. Чон был уверен, что ворчливый хён будет отсиживаться на лавке, но вместо этого, на удивление, он носился по всему спортзалу с баскетбольным мячом, отточено отбивая его от пола, забивая трёхочковые буквально через весь зал, делая ловкие финты и двигаясь так быстро, что только успевай следить. И Чонгук наблюдает, с немного приоткрытым ртом, завороженно, почти не моргая. Юнги это затылком чувствует, поэтому играет агрессивнее и быстрее, несмотря на его небольшой рост, никто не мог его удержать. Чонгук смотрит и почти не дышит.
****
— Ты перестарался, — заявляет Намджун уже в раздевалке. У Юнги немного дрожат ноги из-за непривычно сильной нагрузки. Он поспешно натягивает форму, старательно оттягивая рукава длинной кофты, которую в школе он вообще не снимает, и только Намджун знает причину этого.
— У меня сегодня хорошее настроение, — неразборчиво бормочет Мин, туже затягивая ремень брюк.
— Ну да, конечно.
****
На четвёртом этаже возле библиотеки всегда пустынно и тихо, сюда редко кто-то заглядывает, даже учителя, это идеальное место, чтобы спрятаться от сверстников или прогулять уроки.
Этим Чонгук и решил заняться ближайшие несколько уроков. Но в одиночку провести время видимо не выйдет: на подоконнике сидит Мин Юнги с задумчивой мордой, смотря на носки собственных кроссовок. Чонгук невольно улыбается уголками губ и подходит к хёну, но тут же мрачнеет, замечая свежие алые пятна на белоснежном подоконнике.
— Чего тебе? — сухо бросает Юнги, болтая ногами.
— Хён, что это? — Чон немного испуганно указывает на пятна.
— А это… — Юнги бросает взгляд на подоконник равнодушно, а после задирает вверх черные рукава, — ой бляя…
Из аккуратных алых порезов на белоснежной коже медленно текла кровь.
— Хён, тебе надо к врачу, — Чонгук сразу спохватился, но Юнги дергает его за рукав, мол, мелкий, успокойся и не кипишуй.
— Похуй, это просто царапина.
— Но, хён… — Чонгук все не унимается, где-то внутри у него зарождались беспокойство и паника, до мозга слишком туго доходит, что Юнги сам себя порезал.
— Это моё дело, — Мин выдирает руку раздраженно. — Тебя это не касается.
Юнги достаёт заранее приготовленные салфетки, вытирает руки, оттягивает рукава и уходит прочь с этажа.
Чону обидно до слез.
