Заполучить во что бы то ни стало

Вот сейчас. Ещё чуть-чуть. Ещё минутку. Он должен решиться на этот шаг. Чанёль должен рассказать о своих истинных чувствах. Он желал этого. Хотел, но боялся спугнуть.

***

Чанёль и Бэкхён лежали в объятиях друг друга, слушая сбившееся дыхание и пытаясь прийти в сознание после наслаждения, которое никак не отпускало, заставляя скручиваться все внутренности. Чанёль всегда восхищался этой близостью, что происходила между ними. Каждый раз приносил неимоверное удовольствие, и казалось, что лучше уже и быть не могло. Но нет, он был неправ. То, что они испытывали сейчас, не поддавалось никакому описанию и сравнению. Это ли счастье? За окном уже почти рассвело, а супруги так и не отпускали друг друга. Но сквозь опьяневшее сознание альфа понимал, что разговор требуется именно сейчас. Разговор, такой нужный в первую очередь для него. Пак не знал, какой будет реакция омеги, но он обязан был рассказать обо всем, должен был признаться в чувствах. По жизни решительный и смелый, сейчас Чанёль чувствовал себя, как подросток, что впервые признавался в своей симпатии. Он смущался и стыдился, подбирая подходящие слова. По сути это будет его первое признание. Нервно сжимая подрагивающие плечи омеги, Чанёль набрался смелости и шепотом, вдыхая аромат супруга, произнес: — Бэкхённи, знаешь, а я люблю тебя. Малыш, люблю тебя, слышишь? Чанёль замер ни жив ни мертв, ожидая реакции своего любимого, словно приговора. Но омега не реагировал. Эти долгие, изматывающие секунды летели, а Бэкхён продолжал молчать. Пак чувствовал, что начал задыхаться, ему казалось, что он просто забыл как дышать. Альфа нервно сглотнул, развернул к себе лицом омегу, всматриваясь в его глаза, бездонные, широко распахнутые, блестящие от слез. — Повтори? — наконец выдавил из себя Бэкхён, боясь, что ему все послышалось. Горло вмиг пересохло, но Чанёль произнес снова: — Я люблю тебя, Бэкхённи, люблю так, как не любил никого в этой жизни. — Пак всматривался в любимые глаза. — Только тебя, Бён Бэкхён. Губы омеги искривились в насмешке. — Ты меня случаем ни с кем не перепутал? Чанёль начал впадать в отчаяние. Не такой реакции он ожидал. — Бэкхённи, о чем ты? Поверь мне! Омега привстал в кровати, чувствуя, как его до сих пор штормит после оргазма, который только начал отпускать. — Ты же слышал, что я сказал, — продолжает Пак. — Слышал, но кажется, ты не в себе. Ты любишь меня? Да неужели?! Какая может быть любовь ко мне? Очнись! «Я трахаю его, пока мне это в кайф. Вот наиграюсь и разведусь», — передразнил Бэкхён, вспоминая слова альфы. — Тогда что ты сейчас несешь про любовь? Кому ты это говоришь? Мне? Человеку, который нужен тебе всего лишь для того, чтобы заполучить земли? Человеку, который нужен был тебе только для достижения какой-то цели? Любишь? Это же смешно! — Тебе смешно? — Чанёль начал раздражаться все больше, глядя на своего мужа. — А мне не смешно! Бэкхён… — стонет Пак, — зачем ты так со мной? Ты же понимаешь, что все сказанное тогда — ложь! То, что происходит здесь и сейчас, — вот правда. Правда в том, что ты мой. Мой истинный. Знаю, что скорее всего ты мне не веришь, особенно после всего, что произошло, но это так. — С меня хватит твоей лжи, Пак Чанёль. Бэкхён вскочил на ноги и тут же, пошатываясь, схватился за край кровати, чтобы не упасть. Течка все еще продолжалась, и омеге было трудно справиться с таким количеством гормонов. — Куда ты собрался? — раздраженно спросил Чанёль. — А ты сам не догадываешься? Валю отсюда нахуй! Из этого дома и от тебя! Бэкхён трясущимися руками поднял с пола разбросанную в порыве страсти одежду и натянул ее на себя. — Что?! — взревел альфа, не на шутку взбесившись. — Ты ещё не понял, что ты мой? На тебе моя метка, и я не отпущу тебя никуда. Бэкхён судорожно схватился за плечо, ощущая, как под пальцами слегка покалывает ранку. — Ты скажи мне вот что, — омега отвел взгляд, пытаясь скрыть свое смятение. — Когда ты говорил все это Крису, тогда ты любил меня? Знал, что мы истинные? — Да. Чанёль вцепился ладонями в край кровати, сжимая ее так, что побелели костяшки. — Не знай я этого, возможно, смог бы простить тебя, но сейчас… Это предательство! Ты знал, что любишь, но все равно говорил про меня такое! Говорил всё то дерьмо, любя меня? А теперь подумай, нужна мне такая любовь? Любовь, которая может в любую минуту предать. Ладонь легла на прохладную поверхность дверной ручки. Бэкхён был готов бежать из этой комнаты. Бежать туда, где не было Чанёля. Туда, где не пахло бы им. — Стой! — Альфа поднялся с кровати абсолютно голый, не стыдясь своей наготы. — Скажи мне, я должен знать! Ты? Ты любишь меня? Любил до всего этого? Знал, что мы истинные? Бэкхён держался из последних сил. Он судорожно вздохнул и шмыгнул носом, смахивая непрошенные слезы, которые так некстати начали скатываться по щеке. — Любил, — хриплый шепот из уст омеги. — Любил тогда и люблю сейчас, а об истинности знал уже давно. Чанёль в два шага пересек комнату, целуя Бэкхёна. — И ты серьезно думаешь, что после всего я так просто тебя отпущу? — шепчет Пак возле самого уха омеги. — Ни за что! Подхватив Бэка на руки, он снова пошел в направлении кровати и уложил его на постель. Боксеры, которые Бэкхён успел натянуть на себя перед тем как собирался уйти, снова намокли, оставляя большое пятно сзади. Течка не прекращалась, и это лишало разума и воли обоих.

***

— Бэкхённи, я люблю тебя. Люблю, — продолжал шептать Чанёль, нежась с супругом в теплой ванной, на что омега лишь тихонечко стонал и терся о щеку альфы своим носиком. Прошло больше двух суток, и только сейчас течка у Бэкхёна понемногу успокаивалась. Им была нужна передышка, необходима физически, чтобы окончательно не выбиться из сил. — И я люблю тебя, Чанёль. Даже не представляешь, как сильно. Но мне трудно снова поверить. Как мне верить теперь твоим словам после произошедшего? — Прошу тебя, верь! Я полностью искренен в своих словах. Я больше не предам тебя, не совершу такой ошибки. Я люблю тебя, и только с тобой я могу не стесняться этих слов, этих чувств. Не стесняться ласки, которую готов дарить тебе и днем, и ночью. Разве это не любовь, Бэкхённи? Сердце в груди пульсирует и посылает волны тепла по всему телу, а мозг распирает от счастья, когда ты рядом, и эти слезы, которые я порой не могу контролировать, — разве это не любовь? Это бешенное биение сердца, отдающее в висках, в груди, на кончиках пальцев, и так всегда, когда ты рядом. По-твоему, это не любовь? А тот страх, который вечно присутствует в моих мыслях. Страх потерять тебя. Страх не быть рядом, не чувствовать твое хрупкое тело в своих объятиях. Страх того, что я не смогу больше видеть нежность в твоем взгляде. Если это не любовь, то что тогда, Бэкхённи? — Чанёль взглянул прямо в глаза омеге, по-теплому улыбаясь. — Я испытываю все это рядом с тобой. Только раз я поддался своей агрессии, только раз не прислушался к голосу разума, идя на поводу у своих эмоций. Только раз я решил спустить свой гнев, не следя за словами, которые говорил. Я сглупил и теперь пожинаю плоды своей беспечности. Но ты мой истинный. Я люблю тебя и не хочу отпускать. Ты нужен мне, как воздух. — Чанёль изливал свою душу перед супругом. Альфа говорил от всего сердца, замечая, как плечи омеги начинали вздрагивать. Бэкхён шмыгнул носом и потёр глаза. Разворачиваясь к Паку, Бэк взял его лицо в свои теплые ладошки, заглянул в глаза. А что там? В них блеск от слез. В них любовь и нежность. — Спасибо, — шепнул Чанёль. Бэкхён прикоснулся губ супруга в невесомом поцелуе. — За что спасибо? — За то, что появился в моей жизни. За то, что любишь меня, несмотря ни на что. Поверишь мне ещё раз? Я не причиню тебе боли. — Ещё раз... Я поверю. —Бэкхён вздохнул, обнимая альфу за шею. — Надеюсь, тебе хорошо со мной? — Глупый, — с мягкой улыбкой произнёс Чанёль, — мне невероятно с тобой. Не с чем даже сравнить. Ты один такой, Бэкхённи. Единственный. Истинный. Омега отстранился, в замешательстве покусывая нижнюю губу, переводя дыхание, будто решаясь на что-то. — То, что ты затеял, эта компания и бизнес моего отца, нельзя ли это как-то остановить? — Нельзя. — Чанёль сжал хрупкие плечи своего мужа, стараясь не выдать волнения. — И если бы это было возможно, то не захотел бы. — Но почему? Чанёль определённо начинал злиться. Это было видно по тяжелому взгляду и сжатым кулакам. — Бэкхённи, ты ничего не знаешь. Я понимаю, он твой отец, но при этом он сущий дьявол. Человек без чести и совести. — Чанёль, я знаю, что он не святой, но неужели все так серьезно? — Серьезнее некуда. — И нельзя простить? Что бы он тебе не сделал, как бы не перешел дорогу. Ради меня! Прости и забудь. Чанёль вскочил на ноги, даже не замечая, что отталкивает Бэкхёна от себя, заливая водой все вокруг. Накинув наспех махровый халат, альфа пулей вылетел из ванной комнаты. Бэкхён пошел следом, кое-как вытерев себя, снимая с вешалки ещё один халат, который был ему настолько велик, что доставал почти до щиколоток. Пак был взбешен. Снова. Он метался по комнате, словно дикий зверь в клетке. — Простить? — не унимался альфа, продолжая нарезать круги и даже не смотря на супруга, продолжил: — Простить? Никогда! Как можно простить человека, который отнял у тебя все?! И это даже не касается бизнеса, Бэкхён! — Альфа развернулся к Бёну. В его глазах стояли слезы. — Он забрал у меня сначала моего родного отца, а потом, когда казалось бы, все наладилось, он забрал и моих приемных родителей. Бэкхён маленькими шажками прошел вглубь комнаты, не отрываясь смотря на своего супруга, до конца не понимая, о чем тот говорит. — Как он мог забрать их у тебя? — Как? — Чанёль потер ладонями лицо, стирая с уголков глаз накатившие слезы. — Ты готов услышать это? Скажи, ты выдержишь такое? — Но я должен знать. Ведь это касается и меня. Пак остановился возле окна, за которым вовсю набирал оборот день, а солнце находилось почти в зените. — Он приложил руку к их смерти. От такой новости омега пошатнулся, будто от удара. — Нет, — выдохнул тот, — разве такое возможно? Ты наверняка что-то спутал, Чанёль! Он не мог! — Ты не веришь, — с горькой усмешкой сказал Пак. — Что и следовало ожидать. Этот человек виновен в смерти моего родного папы. Не знаю точно, можно ли начать повторное расследование, но я собрал много доказательств. — Повторное расследование? — В течение буквально одного дня мой папа из жертвы превратился в преступника. Был свидетель, который видел, как машина, зарегистрированная на твоего отца, столкнула машину моего папы с моста. Даже по описанию твой отец полностью подошел. Мало того, когда свидетель вживую увидел Бэкджуна, он без сомнений подтвердил, что именно он был за рулем. Однако уже через сутки этот свидетель изменил свои показания. Я собираюсь разыскать его снова. В любом случае я докажу, что мой папа не виноват в своей смерти! Докажу тебе, всем! И я заберу у Бэкджуна все. Так же, как и он в свое время. Все! Даже тебя, Бэкхён. Глаза альфы блестели то ли от слез, то ли от гневного возбуждения. — Чанёль, — осторожно начал омега, подходя к супругу и обнимая его со спины. — Меня не надо забирать. Я и так твой. Целиком и полностью. Для меня главное — твоя безопасность. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Я этого не выдержу, понимаешь? Мне плевать на все ваши разборки и месть. Плевать на деньги и бизнес. Все это не стоит и гроша ломаного, если с тобой что-то случится. Альфа немного расслабился. Он погладил скрещенные ладошки омеги у себя на животе. — Все будет хорошо, Бэкхённи. Обещаю. Все наладится. Только оставайся на моей стороне, прошу тебя...