Заполучить во что бы то ни стало

Чанёль почти бесшумно вошел в маленькую гостиную, держа в руках большую чашу с мандаринами. В последнее время Бэкхён поглощал эти сладкие фрукты килограммами, поэтому, когда Пак решил, что рождественские праздники они будут справлять в их загородной лесном домике, он не забыл привезти сюда целую коробку этих цитрусовых. Альфа сделал два шага вперед и остановился, разглядывая своего супруга. Бэкхён стоял на стуле, вешая очередную игрушку на верхнюю ветку высокой ели, которую Чанёль несколькими днями ранее привез сюда. «Он потрясающе красив», — мелькнула мысль в голове альфы. Чанёль всегда воспринимал его именно таким, с самого первого дня, как увидел того на крыльце своего дома. Сейчас же на Бэке был одет старый зеленый свитер с рождественской вышивкой. Этот свитер был на несколько размеров больше, чем сам Бэкхён, но это делало омегу еще более милым и красивым. Паку вдруг захотелось тут же взять его на руки и отнести к камину, чтобы там, лежа на толстом теплом пледе, залечить все душевные травмы супруга. Залечить руками, даря нежные объятия и прикосновения. Залечить губами, зацеловывая горячую кожу омеги. Залечить словами. Словами любви, которые Чанёль никогда не прекратит говорить своему Бэкхёну. Спустившись со стула, Бэк взял мишуру из коробки, лежавшей рядом с красиво упакованными подарками прямо под елкой. Краем глаза он увидел фигуру, застывшую неподалеку. — Ёлли, смотри! Я все точно рассчитал. Украшений для елки как раз хватило, как и нужно было, — весело сказал омега, разворачиваясь в сторону мужа. — Я почти закончил. Вот только не знаю, что прикрепить наверх. Звезду или ангела? — Пусть будет звезда. Один ангел в комнате у нас уже есть. Пак тепло улыбнулся, подходя сзади, обнимая супруга одной рукой. В другой же по-прежнему была миска с мандаринами. — Ой, ты принес мне лакомство! Бэк принялся быстро чистить мандарин, а потом с наслаждением, смакуя каждый кусочек, его поглощать. Когда с фруктом было покончено, Чанёль отставил миску на пол, заключил омегу в объятия и поднял со стула, ставя его рядом с собой. — Бэкхён? — Мм? — Тебе уже лучше? Не жалеешь, что ездил к отцу? Омега немного побледнел. Вспоминать тот день он не любил. Но уйти от реальности он тоже не мог. — Знаешь, Чанёль, когда я сидел в зале свиданий и ожидал увидеть отца, то невольно рассматривал других заключенных, которые встречались со своими родными или друзьями. На их лицах была грусть. Кто-то даже плакал. Признаюсь, я и сам еле сдерживался, чтобы не расплакаться. Ведь место ужасное — место безысходности, отчуждения, одиночества. На лицах других осужденных читался страх или сожаление. Но, когда пришел отец, на его лице не дрогнул ни один мускул. Он по-прежнему смотрел высокомерно и отчужденно. Будто я и вовсе не его сын. Я думал, что попади он в такое место, то хоть немного раскается в своих поступках, но он… — Бэкхён замолчал на секунду, сглатывая подступающие слезы. Чанёль прижал к себе хрупкое тело омеги и, успокаивая, погладил по спине. Бэк глубоко выдохнул и продолжил: — Он…он спросил лишь о том, все ли его имущество распродано за долги. Его интересовало только это! А на мой вопрос, любил ли он нас с Сехуном когда-нибудь, хоть немного, он лишь усмехнулся. Знаешь, было так больно. И я даже обрадовался, что не взял брата с собой на эту встречу. Он бы долго отходил от слов отца. — Все, все, — прошептал Чанёль, целуя мужа в висок. — Успокойся. Года, проведенные за решеткой, должны его исправить. У него теперь будет много времени, чтобы подумать и раскаяться в своих поступках. А теперь, — Пак глянул на часы, висевшие над камином, — скоро наступит рождественская ночь, а до этого времени мне еще нужно тебя накормить. — Альфа кивнул на почти полную миску с мандаринами. — Только после того как я удовлетворю все твои потребности, вручу тебе мой подарок. — Да? И что же это? — с интересом спросил Бэк, поглаживая ладошкой щеку альфы. — Не скажу. Все только после того как ты побываешь в моих объятиях. — Но, Чанёль, я и так сейчас в твоих объятиях! — возмутился омега. — Ты знаешь, что я не об этом. — Пак поиграл бровями, хитро улыбаясь, и подхватил супруга под попу, направляясь прямо к горящему камину, от которого исходило приятное тепло, и уложил на плед, предусмотрительно расстеленный чуть ранее. Ведь это были не просто его мечты о сексе с Бэкхёном возле камина. Он хотел воплотить их в жизнь. — Чанёль, — начал Бэк, прежде чем полностью раствориться в муже и любовной неге, — у меня для тебя тоже есть подарок. — И когда ты мне его подаришь? — Чуть позже, — задумчиво произнес омега. — Поговорим об этом, когда я буду полностью удовлетворен. Чанёль, не долго думая, стянул с супруга свитер, припадая губами к нежной коже Бэкхёна, которая как всегда просто необыкновенно пахла, заставляя альфу в очередной раз терять самообладание.

***

Маленькие разноцветные огоньки сияли, мигали и даже бегали на рождественской елке. Только они и свет от огня в камине освещали гостиную. Растянувшись на теплом пледе, Чанёль держал в объятиях Бэкхёна, наблюдая, как тот сонно моргает. — Ну, и как тебе мандарины? Ты их слопал все до единого. Они тебе еще не надоели? — Нет, — пробубнил Бэк, зевая, подставляя ладошку к открытому рту. — Не спи пока, — попросил Чанёль, вставая с пледа, направляясь к столу, вытаскивая из сумки папку. Он вернулся обратно, сел и притянул к себе Бэкхёна, заставляя того тоже сесть, облокотившись спиной на грудь альфы. — Вот, — протянул альфа папку Бэкхёну. — Это мой тебе подарок. — И что это? — с интересом спросил омега, заглядывая внутрь. — Это документы о передаче в твою собственность земли, которые я у тебя забрал. Теперь они твои. И гостиница, которая построена на деньги от продажи нефти, теперь тоже твоя. Я хочу, чтобы ты знал, что не это было важным для меня. Может, в самом начале это и было так, но не сейчас. Я хочу, чтобы ты мне доверял. Ты теперь такой же полноценный владелец недвижимости и бизнеса. И даже акций моей компании у тебя сейчас больше, чем у меня. Бэкхён был поражен. Эмоции захлестывали его. Чувства жгучей до боли нежности и любви. Чувства доверия, благодарности и преданности к супругу. — Спасибо, — прошептал Бэкхён. — Спасибо не за это, Чанёль, — омега приподнял папку, — а за то, что на самом деле любишь меня. — Люблю, — совершенно четко ответил Пак. — До невозможности люблю. — Чанёль оставил еще один поцелуй на шее своего мужа. — И еще, — снова сказал альфа, — Крис вчера улетел в Китай. Я его попросил перевестись. Теперь он будет работать там. Я уверен в своих чувствах, но сделал это, чтобы тебе было спокойнее. — Спасибо, — поблагодарил в очередной раз омега, шмыгая носом. — Но стой, я же еще не преподнес тебе подарок! Бэкхён резво встал на ноги, подошел к своей спортивной сумке, в которой были все основные вещи, и вытащил оттуда небольшой кусочек бумаги. Вернувшись на свое место, он протянул ее Паку. Чанёль взял небольшой, почти черный квадратный лист с белыми разводами, в середине которой был изображен крохотный кружочек. Он потер нос, соображая, что же это такое. Вид у альфы был таким озадаченным, что Бэкхён не смог сдержать улыбки. — Эм…и что это? — все же решил спросить Чанёль у своего мужа. — Вот это, — Бэк указал своим красивым длинным пальчиком прямо на кружочек, — наш будущий малыш. Это снимок ультразвукового исследования. Ты что, никогда такого не видел? Пак продолжал смотреть на кружочек в центре, не веря в реальность слов омеги. — Это правда? — Чанёль наконец-то очнулся от ступора. — У нас будет малыш? Бэкхён закивал, не отрываясь смотря на своего мужа, наблюдая разительные перемены на лице альфы. В доли секунд шок и непонимание сменились восторгом и радостью. Альфа не удержался и крепко обнял Бэкхёна, но через секунду отпрянул. — Боже, прости! Тебе, наверно, больно. Мне нельзя к тебе так грубо прикасаться. Бэкхён закатил глаза и, усмехаясь, ответил: — Чанёль, успокойся. Я же не хрустальный, не сломаюсь. — Точно? — недоверчиво переспросил Пак, уже более внимательно осматривая супруга, останавливаясь на его животе. — У тебя же там ничего нет. Абсолютно плоский живот, — с подозрением уточнил альфа. — Ёлли, ну конечно, пока там ничего не видно. Все появится, только позже. — Тогда, вероятно, нам стоит воздержатся от интимной близости, пока не родится малыш. — Что? — возмутился Бэкхён, набрасываясь на мужа, заваливаясь с ним на пол. — Даже и не надейся, что я отстану от тебя. Беременность сексу не помеха. — Ну тогда, — Чанёль резко перевернулся, укладывая Бэка на спину и возвышаясь над ним. — И когда мы расскажем такую радостную новость нашим братьям? — Думаю, через неделю. Да, через неделю в самый раз, — заключил омега. — Как раз на свадьбе Минсока и Чондэ. Это будет самое подходящее время. — Отлично, — довольно ответил альфа. — Так и сделаем. Да, и еще, пока я не забыл. Кёнсу просил тебя перезвонить, как только у тебя появится свободная минутка. — Надеюсь, он не будет в тысячный раз просить у меня прощения за эту нелепость, что произошла с теми таблетками. — Я не знаю. Но голос у него был очень взволнованный. — Хорошо. Перезвоню. Но пока… Думаю, стоит снова отметить это Рождество. Пак сразу же принялся целовать шею Бэкхёна, опускаясь ниже. — Знаешь, Бэкхённи, это самый лучший подарок, который я когда-либо получал.

***

На следующие сутки

— Боже мой, боже мой… — Кёнсу нервно сжимал руки, кусая губу, в очередной раз принимаясь протирать и без того идеально чистую поверхность журнального столика. — Ну почему он не звонит? Или… О Боже! Может, не надо, чтобы он перезванивал? Я провалюсь сквозь землю со стыда. Чонин сидел на диване, наблюдая за своим омегой и весело улыбаясь. — Кёнсу-я, может, ты отложишь тряпку в сторону. В квартире и без того уже стерильно чисто, как в больнице. Побереги свои нервы. Я же сказал тебе, что все будет хорошо. — Думаешь? — недоверчиво взглянул на альфу Кёнсу. Чонин позвал рукой омегу, усаживая того к себе на колени. — Обязательно. Я люблю тебя. И ты меня. И ничего постыдного нет в том, что двое любящих друг друга людей, готовых вступить в брак, ждут ребенка. — Но мы же с тобой только встречаемся. У твоего брата через неделю свадьба, а мы тут со своей новостью. Боже мой, боже мой… — снова запричитал омега. — Я точно провалюсь со стыда. — Это просто нервы. Ты в положении, поэтому так бурно реагируешь. Давай сделаем так: ничего не говори Бэкхёну, мы объявим все на свадьбе у Минсока. Хорошо? Кёнсу немного успокоился. Объятия Чонина всегда так на него действовали. Он обнял альфу, пряча все еще красное от смущения и стыда лицо на плече у парня. — Хорошо. Наверно, так будет лучше. Я люблю тебя, Чонин-а. — Я знаю, Кёнсу. Но вряд ли ты любишь меня сильнее, чем я тебя.

***

Четыре года спустя

Маленький омежка, до невозможности похожий на Бэкхёна, подбежал к альфе, сидевшему на расстеленном пледе в парке. В руках у ребёнка был красивый ярко-желтый одуванчик. — Отец, отец, смотри, что мне подарил братик! — малыш протянул цветочек Чанёлю, хвастаясь своим подарком. — Какая прелесть, — ответил альфа, чмокая омежку в пухлую щечку. — Твой братик просто молодец, истинный джентльмен и прирожденный альфа. — Это точно, — ответил сидящий рядом Чонин, переводя взгляд на сына, который аккуратно срывал остальные одуванчики. — Даже в таком маленьком возрасте у него уже все задатки лидера, — вставил свою реплику Кёнсу, довольно улыбаясь, переводя взгляд на Бэкхёна. — Ну, что ты надумал, Бэк? Отдашь письмо от отца Сехуну? Бэкхён задумался. — Знаешь, Кёнсу, мне так трудно поверить, что все написанное отцом — правда, что он раскаивается и сожалеет обо всем, что скучает. Отец ведь даже просил фотографию нашего сына, чтобы хоть одним глазком посмотреть на своего внука. — В этом же нет ничего неправильного, — Кёнсу отпил из своего стакана сок и снова посмотрел на друга, который вот уже четыре года как стал его родственником. — Думаю, что все же отдам письмо Сехуну, но только когда тот выйдет из больницы. Лухан меня прибьет, если я заставлю его драгоценного мужа волноваться. Врачи сказали, что ждать осталось совсем чуть-чуть, пару дней, может, неделю. Когда у них родится ребенок, тогда я и покажу ему письмо. — Да, так будет правильнее, — заключил Чанёль, все еще внимательно наблюдая за своим ребенком, который резво бегал по полянке, играя с братом. — Как только Се родит, Минсок и Чондэ обещали прилететь в гости. Будет весело. Никто не даст Сехуну загрустить. — Будет ооочень веесело, — растягивая слова, проговорил Чонин. — К нашим детям присоединятся еще двое племянников. Покой нам будет только сниться. — Не бурчи, Чонин. Они приезжали к нам год назад. Я уже жутко скучаю. — А я что? Я ничего! Я просто констатирую факт. — Ну-ну, — толкнул в бок мужа Кёнсу. — Кому-то просто не терпится остаться наедине. — И что в этом плохого? — притворно обиделся альфа. — Чанёль, хоть ты меня должен понять! — Меня в ваши разборки не вмешивай, брат. У нас с Бэкхёном в плане секса все отлично. — Дело не в том, как у нас в сексе, — снова заговорил Кёнсу. — Дело в том, сколько раз нужно этому монстру! Как бы я не любил его, порой для меня это слишком много... — на секунду все затихли, а после раздался задорных смех четверых людей. Довольные пары ещё долго нежились в парке на солнышке, смеясь и посматривая на своих детей, которые так увлеченно играли друг с другом. Теперь я знаю, что такое счастье.