Гангрена

Сандра боится Города. Чувствует, как Он дышит и смотрит ей в спину, в затылок. В висок. Целится. Ждет. Помнит. Сандра раз за разом поднимается на поверхность из темных лабиринтов городской подземки, чтобы доказать Ему, что она — жива. Скользит в сумеречных немых проулках меж трупами многоэтажек, упрямо расправив плечи, на грани проглоченного крика щерится усмешкой в пыльные стеклянные глаза торговых центров, прячется в безликом прахе бесконечных магазинов, кафе, заправок и чужих квартир, назло Ему вытравливая из себя даже мысли о том, что когда-то у всего этого была жизнь и душа. Сандра не понимает, почему же ей не в радость Его боль. Женщина морщится досадливо, приникнув к прицелу. Понимая, что сейчас двое суток почти неподвижного ожидания полетят ко всем чертям из-за одного возомнившего себя Рэмбо имбецила. Который в данный момент со скрытностью танковой колонны на марше пытается подобраться к давно примеченному ею складу. И похрен болезному, что мимо здания проходят маршруты аж трех патрулей фут-полиции, и сейчас один из них как раз таки притормозил, заметив подозрительное движение в ближайших развалинах. Боец рацию к губам подносит — докладывает об остановке, похоже. Точку бросать не хочется, зря, что ли, ветошью прикидывалась столько времени? А ведь придется. Это очень нужно. Просто что-то делать. Двигаться. Рваться к цели. Пусть даже поставила она ее себе сама. Пусть даже понятия не имеет, чему послужит ее достижение. Пусть даже плевать ей и на футов, и на Сопротивление, и на гражданских на всех скопом и каждого по очереди, хоть все передохнут, она порадуется только! Просто продолжать бой. Куда-то девать каленым маслом кипящее под ребрами понимание своей ничтожности. Не замечать, как тонет, захлебывается, стараясь нащупать хотя бы призрачную опору в вязком хаосе чужой Вселенной. Сандра боится этого мира. Чуждого и ненавистного. Эта никчемность, бесцельность, потерянность уничтожает ее. Она - отскочившая в пыль гайка, значащая вне механизма меньше, чем ничего. Отрицание дрожит в ее диафрагме тоненькой, трепещущей пленкой. Мешает дышать. Мешает смириться. Сандра медленно умирает оттого, что она здесь такая же лишняя и ненужная. Отторжение, как при неудачной трансплантации. Гангрена после травматической ампутации реальности. Холодно. Так холодно, что кажется… уже… Должно быть не больно. Так почему же? Мир понарошку. Больные, горячечные фантазии агонизирующей личности. Или это она — понарошку. А на самом деле тихо опускается, мертвая, рваным обескровленным шматком мяса на дно Гудзона? Пожалуйста, Боже? Сандра узнает пацана, что так самоуверенно сейчас пытается пролезть у патруля под носом. Из Джейковских. Телок не облизанный. Куда вот лезет, а? И не помочь ведь без того, чтоб себя не обнаружить. Женщина вздрагивает не от ожидаемо грянувших выстрелов — от мыслей. Смотрит в прицел, каллиматорный, нифига толком не увеличивающий, но ей того и не надо. Она и так может представить, вспомнить, не раз ведь видела подобное, как стегануло мальчишку очередью по бедрам, как корчится он, густой, темно-бордовой, почти черной кровью заливая старый потрескавшийся асфальт. Старается отчаянно ладонями раны зажать. Сандру тошнит. От самой себя тошнит, потому что мальчишке чужому врагу хочется помочь. Только помочь уже нечем, за что спасибо богам. Футовец подходит к раненому и спрашивает что-то, видно, ответа не получает, и бьет пацана по развороченным автоматной очередью бедрам. Тот кричит и, захлебываясь болью, что-то начинает говорить. И Сандра выбирает слабину спуска, ощущает, как оружие знакомо и привычно толкается в плечо и, уже не глядя на судорожно вытянувшееся на асфальте тело, переводит прицел на метнувшегося было за укрытие фута. Пацан знает Джейка. Джейк знает Рафаэля. Раф мало что рассказывает. Обрывками, обмолвками, пьяным бредом и в сердцах вырвавшимися фразами. Но ей хватает ума и опыта понять, что с правящим режимом у него свои взаимные счеты. Это, на самом деле, не важно. Ведь она и так знает, что сделать должна. Так что она просто купирует хвост, защищая то немногое, что ей здесь дорого. И очень не хочет, чтобы об этом когда-нибудь узнал Раф. Прежде чем сменить позицию, Сандра успевает пробить скаты патрульной машины, лишая противника средства передвижения.