Жертвоприношение

Медицинский комплекс поражал воображение своими размерами. Калеб где-то читал, что его строили то ли во время, то ли сразу после грандиозной эпидемии. Строили, не экономя ни сил, ни средств, так что при желании в него можно было уложить половину населения столицы Стиона, и в мирное время жители планеты наверняка не раз задавались вопросом, зачем им такое громадное сооружение. Но сейчас, после того, как по Стиону прокатилась разрушительная волна орочьего нашествия, от которой едва удалось отбиться, медкомплекс был заполнен под завязку. Потянув за старомодную бронзовую ручку, Калеб открыл тяжелую дверь и окунулся в вестибюль, наполненный людской суетой, гамом, звоном стекла и металла, запахами лекарств, бинтов и дезинфекции — больничной атмосферой, неизменной для абсолютного большинства цивилизованных планет Империума. Стоило людям заметить его, как гам и суета тут же стихли. Если инквизитор ходит при параде, со всеми своими регалиями напоказ, то такое хождение дает один существенный плюс: ему открыты все двери. Но и один существенный минус тоже присутствует: добропорядочные имперские подданные при виде человека с инсигнией разбегаются кто куда, а те, кто не может убежать, нацепляют на лицо непроницаемую маску «Это сделал не я!» Сегодня Калеба больше заботило открытие всех дверей. Поэтому его нисколько не огорчил тот факт, что с его появлением раненые и больные моментально исчезли в направлении своих палат, у врачей и медсестер тут же нашлись неотложные дела на другом конце здания, дежурная, сразу став ниже ростом, попыталась укрыться за своей стойкой, и даже сервиторы куда-то разъехались. Единственным, кому удалось сохранить остатки мужества, был немолодой грузный солдат в форме стионских Сил Планетарной Обороны. Судя по лазгану за спиной, на него была возложена почетная обязанность охраны входа в больницу, так что мужество приходилось проявлять волей-неволей. — Здравствуйте, сэр, — подойдя к нему, солдат сотворил знак аквилы. — Чем могу быть полезен? — Инквизитор Калеб Тристен, Ордо Еретикус, — представился Калеб, ответив на приветствие. — Могу я увидеть главного врача? Главный врач, пришедшая через пару минут после того, как солдат позвонил по внутренней комм-сети, оказалась сухонькой пожилой женщиной с короткой стрижкой и красными от хронического недосыпа глазами. — Здравствуйте, инквизитор. Хотите пройти в мой кабинет? — Нет, спасибо, — Калеб прекрасно понимал, что больница забита ранеными, что дел у женщины сейчас по горло, и не хотел отрывать ее от этих дел. — У вас лечится после ранения одна девушка из Имперской Гвардии. Риелан Хольдар, псайкер Седьмого Зентарского пехотного полка. — Есть такая, — судя по всему, среди пациентов было не так много псайкеров, поэтому врач без труда вспомнила ее. — Почти вылечилась, скоро выписывается. Вас провести в ее палату? — Спасибо, я сам найду. Только номер скажите, — отвлекать персонал тоже не хотелось. Главный врач слегка улыбнулась, наверняка подумав про себя: «Какой вежливый инквизитор мне попался!» — Хорошо, сейчас уточню номер. Простите мне мое любопытство, инквизитор... Псайкер что-то натворила? — Нет, что вы, — Калеб сделал успокаивающий жест. — Просто хочу ее навестить. Мы с ней старые друзья. В палате Риелан Хольдар не оказалось. Ее соседи — как и положено, смертельно перепугавшиеся при виде инквизитора, — сказали, что она пошла подышать воздухом во двор больницы, и Калеб направился туда. Он сказал почти правду. Калеб и Риелан несколько лет служили вместе в свите инквизитора Августуса Глорвита. Почти — потому что настоящий друг у Хольдар всегда был только один. Вернее, подруга. Иви Фрайль, снайпер из все той же свиты Глорвита. Пять лет назад Августус пропал при загадочных обстоятельствах, поиски его не увенчались успехом, свита разошлась кто куда. Калеб вскоре получил печать и сам стал инквизитором, а Иви, которую Глорвит некогда забрал к себе из Имперской Гвардии, в Гвардию и вернулась, уведя с собой Риелан. С тех пор они не виделись. Калеб слышал, что подруги вместе служили в Седьмом Зентарском, а совсем недавно, когда ему понадобилось отыскать Хольдар, узнал о том, что Иви погибла год назад, что Седьмой Зентарский почти целиком сложил свои головы на Стионе во время отражения орочьего нашествия, но псайкер осталась жива. Они давно не виделись и не были друзьями, однако неприязни между ними тоже никогда не было. Скорее, что-то вроде приятельства. Поэтому Тристен почти не сомневался — со Стиона он улетит вместе с Риелан. Несмотря на то, что стионская зима была в самом разгаре, на улице было холодно и вовсю валил снег, желающих подышать воздухом в больничном дворике собралось предостаточно. Калеб посмотрел по сторонам: не мелькнут ли где знакомые рыжие кудри? Желающие подышать воздухом, заметив инквизитора, тут же дематериализовались, поэтому нашлись кудри без труда. Их обладательница сидела на скамейке под елками, завернувшись в теплый плащ, и была единственной, кто не попытался спастись бегством. На первый взгляд, Риелан не слишком изменилась, разве что похудела, да волосы, выбивавшиеся из-под капюшона, стали длиннее. Когда Калеб подошел ближе и псайкер узнала его, на ее губах заиграла улыбка: — Ка-а-алеб! Привет! Вот так встреча! Ты прямо настоящим инквизитором стал. — Привет, Риелан, — улыбнувшись в ответ, Тристен наклонился к ней, легонько поцеловал в веснушчатую щеку и присел рядом. — А ты все хорошеешь. — Инквизитором стал, а комплименты говорить так и не научился, — рассмеялась девушка. — У меня были сломаны три ребра, дырка в боку, я два месяца болтаюсь в госпитале, только-только выкарабкалась из всего этого, похудела, потому что раненых защитников Империума здесь кормят какой-то несусветной дрянью, так что слово «хорошеешь» — это сейчас не про меня. А еще после нашего последнего боя я неизвестно сколько провалялась в снегу без сознания, чуть не обморозилась, и теперь мне постоянно холодно. — Раненые девушки тоже могут хорошеть, — выкрутился Калеб. — А стройность тебе идет. Здорово вам досталось тогда? — Не то слово, — Риелан поморщилась, как от зубной боли. Воспоминания о последнем бое определенно не доставляли ей удовольствия. — Из полка от силы сто человек уцелело. Проклятый Стион... Год назад жизнь Иви забрал, теперь чуть не забрал мою. О смерти Иви ей наверняка хотелось вспоминать еще меньше, но Тристен все же решился спросить. — Риелан... Как она погибла? Псайкер вздохнула. На лице ее теперь не было даже тени улыбки. — Год назад здесь у них образовался какой-то еретический культ, который спровоцировал массовые бунты. С ними не могли справиться ни местные Арбитрес, ни СПО, поэтому на Стион отправили три роты нашего полка. Ну и нас с Иви в том числе. Мятежников мы разбили, логово культа нашли и уничтожили. Вот только в логове оказалась какая-то нурглитская гадость. Заразились все, кто там побывал. Я не была, потому уцелела. А Иви... в общем, через неделю после этого она умерла. В этом самом госпитале. И остальные тоже умерли. Врачи так и не смогли ничего сделать. Она замолчала. — Н-да, — Калеб вздохнул. — Прости, что заставил вспомнить. Вечная память нашему снайперу. — Ничего, — мотнула головой Риелан. — Эти воспоминания и так всегда со мной, никуда мне от них не деться. Давай о чем-нибудь другом, Калеб. Ты ведь явно не просто так меня нашел и повидать прилетел. И инквизитор перешел к делу. — Слышала про Айрилию? — Так, краем уха уже здесь в госпитале, — ответила Риелан. — Там, вроде бы, тоже какая-то ересь нарисовалась. — Именно. Сначала там возник заговор против губернатора. Раскрыть его вовремя не успели, дело дошло до вооруженных столкновений в столице и в провинциях. Бунт подавили, заговорщиков поймали, осудили, некоторых казнили. И уже тогда начались сигналы, что губернатор как-то слишком изощренно подошел к вопросу казней. Потом пересмотрели дела тех, кто не был приговорен к смерти. Казнили еще и их. Потом начали ловить и казнить тех, кто открыто не выступал на стороне заговорщиков, но якобы тайно их поддерживал... В общем, не успели оглянуться, как казни превратились в человеческие жертвоприношения, верхушка айрилийского общества начала в открытую поклоняться темным богам, местные силовики нацепили символы Хаоса... — Бывает, — пожала плечами псайкер, не раз сталкивавшаяся с подобными историями. — А инквизиторы на Айрилии водились? — Да. Там был инквизитор Балмор, — теперь настала очередь Тристена недовольно морщиться. — Это он подал первый сигнал, что на планете начинает твориться какая-то ерунда. Потом исчез без следа. В общем, сейчас Имперская Гвардия отвоевывает планету у еретиков. Ну и Инквизиция в моем лице, конечно, имеет к этому некоторое отношение. На днях туда в качестве подкрепления направили Тринадцатый Веллонский пехотный полк, которому нужен хороший псайкер. Кандидата лучше тебя на эту роль не найти. Седьмой Зентарский после таких потерь расформируют, у тебя в любом случае будет новое место службы. Риелан отряхнула с капюшона насыпавшийся снег и внимательно посмотрела на Калеба. Лицо ее выражало нескрываемый скепсис. — Калеб, путешествие за псайкером для обычного полка Астра Милитарум через половину сектора — это анекдот. Инквизитор, решающий кадровые вопросы Имперской Гвардии — это анекдот вдвойне. Как говаривал Глорвит, «полуправда близка к истине, но все же не является таковой». Зачем тебе понадобилась именно я? Тристен вздохнул. При всей внешней мягкости и податливости, Риелан была крайне упряма. Идею сослаться на то, что у Инквизиции есть тайны, которые ни к чему знать простому гвардейскому псайкеру, и сказать, что ее дело — ответить «Служу Императору!» и отправиться вместе с ним на Айрилию, он отмел в силу явной ее обреченности на неудачу. — Среди еретиков есть псайкер, которого они зовут Колдуном. Важная персона. Культ на Айрилии возник с его подачи, он приложил руку к тому, что губернатор стал хаоситом и ко многим другим делам тоже. С еретиками гвардейцы и сами прекрасно разберутся, а вот Колдун — моя цель. И для победы над ним мне нужна ты. Я знаю тебя много лет, знаю твои способности и уверен, что ты справишься с этим лучше, чем кто бы то ни было. — Давно бы так, — с видом победителя ответила Риелан. — Тринадцатый Веллонский я знаю, года два назад мы вместе воевали на Дорилее IV. Достойные ребята. Что ж, пополню их ряды и помогу справиться с этим Колдуном. — Я знал, что ты не откажешь старому другу, — у Калеба был еще более довольный вид. — Сегодня вечером я тебя заберу, и мы отправимся на Айрилию. — Старому другу? — хмыкнула псайкер — У инквизиторов, кажется, не бывает друзей? — Разве? — возразил Тристен. — А как же Глорвит, Иви и ты? Риелан встала со скамейки и принялась отряхивать снег с плеч. — Если ты помнишь, Глорвит всегда и со всеми держал дистанцию. Даже с теми, с кем спал. А мы с Иви не были инквизиторами. Мы были в свите инквизитора. Это две большие и четыре маленькие разницы, — псайкер не удержалась и продемонстрировала ему высунутый язык. — Ладно-ладно, уела, — Калеб шутливо поднял руки, признавая поражение. — Я знал, что ты не откажешь старому боевому товарищу. Такая формулировка тебя больше устроит? — Да. Но только если старый боевой товарищ по дороге на Айрилию предоставит мне теплое одеяло, корабельную библиотеку и место для медитации.