Космополит

«Та пошли. Все будет классно». «Смотри, какие девушки». «Вас угостить?» «Та пошли потанцуем, расслабься!» «Мальчики, давайте к нам!» «Я Ксюша. А это Карина». «Пей, не бойся!» Взрыв в голове. Как будто взяли целлофановый пакет надутый и хлопнул его возле твоих ушей. Так громко. Так убийственно: для твоих ушей, для твоих глаз, мозга, нервов. Органов, черт возьми! По кусочкам пытаюсь собрать моменты вчерашнего вечера… Мозг не позволяет даже и мысли произвести… А! Мои ноги! Я что, тысячу раз приседал? Танцевал гопак все ночь?! Где картинка? Я ничего не вижу! Я ослеп! А… Я просто не мог поднять веки. С большим усилием я поднимаю руки и открываю свои глаза. Хорошо, что еще ничего не плывет. Надо хотя бы поднять голову и понять, где я, потому что такого чистого потолка у меня нет и никогда не было. А! Что с головой?! Я помню, что пил, но сколько нужно пить, чтобы голова была связана в тиски, которые связаны еще в одни тиски?! В глазах начало темнеть. Какая красота! Автоматически закрываются глаза и чувство, что вот-вот все органы выйдут из тебя… Прямо через рот. Здравствуй, прекрасное утро! Самое необыкновенное и запоминающиеся, когда ты с ужасом понимаешь, если ты не встанешь, не откроешь глаза и через боль всего тела не переступишь, ты окажешься в своих же помоях. Вот! Вот, до чего ты дошел, Дмитрий Павлович! Вот так выглядит твоя никудышная жизнь, которую ты даешь в руки кому попало! Пока я дружил с унитазом во всех значениях, у меня в голове, как будто ветер гулял и сносил все здравые мысли, хорошие моменты моей жизни, когда я еще и не представлял, что вот так закончится моя спокойная жизнь. Ураган проносится внутри моего тела: холодно, зябко, пусто внутри и ни один качественный обогреватель не даст мне достойного тепла. Оболочка, как пустая бутылка, был я, склонившись над унитазом и пел свою арию измождённого вчерашней оргией в клубе. Хорошо пообщавшись с моим новым белым другом, я понял, что нахожусь в квартире Алексея. Только у него может быть в туалете зеркальная плитка и ванная похожая на бассейн. Как жаль, что этот гламур и роскошь испортил я, придя со своей благовонной песней. Сидя на закрытой крышке унитаза, я любовался видом. Такие дорогие ванны, я видел только в престижных гостиницах. На картинках в Интернете. На старом компьютере с Windows-2003. В общежитии, вместе с тараканами и крысами. Да… Даже в таких красивых квартирах ты начинаешь задумываться о нищете с маленькими мохнатыми и усатыми друзьями по совместительству. — Чего приуныл? Сосредоточится не можешь? — последовал смех. Из-за тошнотных мыслей я даже не услышал, как в ванную зашёл Лёша. Вид у него был не лучше, чем у меня. Тоже мешки под глазами, растрепанные волосы, каким-то образом на груди оказался засос, а от него самого не одеколоном пахло. Хотя спирт присутствовал. — Тебе освободить? — намекнул я взглядом на унитаз. — Не надо, — махнул рукой Лёша. — Я час назад уже тут сидел в позе мыслителя. Так что, не ты первый, не ты последний. — А ты не помнишь, я ничего позорного в клубе не делал? — Кроме того, что танцевал стриптиз и искал по полу свои трусы, ничего. — Что?! — мой разум подпрыгнул аж до небес. Я представил эту картину, как из какой-то книги по непристойным действиям в кроваво-красных тонах, вокруг кожаные диваны. Мне снова так захотелось пообщаться с белым другом. Так заунывно. — Ой, только не надо тут сопли разводить, — Лёша подбежал ко мне и начал приводить в чувства, так как я уже собирался ложиться на кафельный пол и становится печальной амебой. — Я пошутил на счет трусов. — А про стриптиз? — подпрыгнув, спросил я у него. — А про стриптиз — ты сам виноват. Нечего было так набираться. — Супер! — вскочил я на унитаз и в один трусах (и наверняка, не в своих) начал декларировать своему собутыльнику свое недовольство. — То есть, ты меня взял за шкирку, как маленького щенка кинул к себе в машину, потащил в клуб, напоил, не зная моей меры и не следя за мной, не остановил меня, когда я с себя последнюю одежку снимал, и после этого всего еще называешь меня виноватым? Ну Алексей, ты и подлец! — Та что ты орешь? Девочек разбудишь, Ленин на броневике. — Каких еще девочек? — опешил я и поровнял рук по швам. — А ты как думал? После таких вечеров, всегда на утро ты с кем-то просыпаешься. Так что, не кричи и дай другим выспаться, петух. — Ты кого петухом обозвал? — начал я слезать с так названного «броневика». — Того, кто вчера сосался с барменом, а потом лез ко мне с предложением порезвиться в мужском туалете. — Что?! — заорал я снова и соскользнул с крышки унитаза. — Вот и я вчера такой же: «Что?», а ты мою задницу продолжал лапать. — Лёша, — кинулся я к нему на колени, — ради всего святого и дорогого, что есть в этой квартире, прости меня неопытного алкоголика! — Отстань от меня. Идиот, ты ничего не помнишь, что вчера было? — Нет… — завыл я, держась за его левую ногу. — Ох и плохо же тебе со мной будет… Ни черта не помнишь, шуток не понимаешь. — В смысле?.. — встал я с пола и посмотрел ему в глаза. Леша смотрел на меня кирпичом и приблизился к моему лицу: — Ты придурок, Дима. — А ты клоун холопский, Лёша.

***

Счастливо для меня и грустно для Алексея, мы попрощались с девушками, которые с утра были похожи на ведьм с поплывшей тушью, размазанной помадой не только на губах, но и на зубах. Вот я и разгадал тайну клубов! Честно, там при притушеном свете и мигающих софитах они смотрелись более привлекательными, чем здесь при чистом освещении. — И тебе нравятся такие девушки? — смотрели мы оба на только что закрытую дверь. — Нет, — улыбка с лицо моего товарища сразу исчезла и мы уставились друг на друга сонными и помятыми лицами. — Тогда начерта мы с ними познакомились? — Это самая невероятная тайна женского пола: как они вечером умудряются быть такими красивыми, а на утро такими страшными. — Давай останемся холостяками, — я кинул руку на Лешено плече, как удочку в пруд. — Ага, — так же он закинул свою руку на мое плечо, — ты мне еще предложи с тобой в Америку поехать и жениться на тебе. Пошли жрать. Хлопнул он меня по спине и отправился на свою «элитную» кухню. Ничего не ожидая, ничего не зная и не думая я ел Лешкину яичницу. Я даже не чувствовал ее вкуса, настолько мне было плохо и апатично. Леша наложил себе, присел рядом: — Плохо? — Да. — Голова болит? — Да. — Яичница вкусная? — Да. — А ты меня любишь? — Да. — И готов выйти за меня замуж? — Да. Перезагрузка программы. Один. Два. Три. Что? Я кинул опешивший взгляд на Лешу. — Иди ко мне, мой любимый. Цем-цем, — он потянулся ко мне губами. — Иди в пень, Соломко!

***

То не бури надвигались, то не гром гремел, то наш директор кричал и возмущался: — Олухи! Как неординарно… — Дебилы! Как творчески… — Ослы! Как глобально и всецело… — Питекантропы печатающие! О, наконец-то что-то новенькое. — Как?! Как вы могли загубить такие важные документы? — под конец своего изречения Александр Сергеевич сел за стол, задержал голову в своих маленьких пухленьких руках и завыл, как волк на луну. — Вы понимаете, что это за клиент? — уставился он на нас и искал отголоски ответа. Ну или хотя бы совести. — Мне голову отсекут, если заказ не будет сделан. Ладно, Леша — разгильдяй. Ладно, Наташе все пофиг кроме скидок. Но ты-то, Дима… — посмотрел на меня директор разочарованно. — Я же думал, что ты самостоятельный, собранный и тебе можно довериться. Ааа… — завыл он протяжно, махнул на меня рукой и сел в позу Сократа. — Александр Сергеевич, — в кабинет вникла еще одна молодая особа и тихим голосом окликнула директора, — вы искали документ на счет того самого заказа. Я его нашла. Вот он, — она подбежала к столу главного и положила те самые документы, спрятанные в файле. — Лежали в столе Димы. Александр Сергеевич медленно, но уверенно переходил со стадии апатии в стадию детского веселья. — Светочка-Светуля! — начал он кружить бедную девушку в вальсе сбивая нас с ног. — Интересно, — заговорила Наташа с некой усталостью, — если я ему новый степлер куплю, он тоже будет так веселится? — А лучше еще купи набор ручек, — добавил Лёша, говоря немного пьяно, — он вообще обделается от радости. — Вот! Вот! — до сих пор не мог угомонится Александр Сергеевич. — Светлана — наша новая светлая голова, — сказал он и засмеялся. Наверное, он думал, что это замечательная шутка, но увидев наши потрепанные лица, успокоился. — Кхе, к работе товарищи. Спасибо, Светочка еще раз. И благодаря ей, — он снова переходит на крик и поворачивает его на нас, — ваши, извините, задницы в безопасности! Работать! Довольно-таки выделяющийся звук икотки Алексея завершил эту тираду, и мы вышли на волю. — Мне одной так хреново? — посмотрела на нас Наташа. Прежний огонь в глазах угас, лицо без тонны штукатурки, а вызывающая мини-юбка и просвечивающая блузка с черным лифчиком не подходила под ее несвежий вид. Мы уставились на нее таким же уставшим с пьяными нотками взглядом и промолчали: — Поняла, — махнула она рукой на нас, — вам еще хуже. Мы разошлись по своим местам и в полном смысле слова упали на стулья. А Света снова куда-то побежала за документами, цокая торопливо маленькими каблучками. И вот села за стол, поправляя свой неуклюжий пучок. Снова заправляет, все снова и снова… Распустив волосы она выглядела как русалка на берегу моря. На скорую руку начала расчёсывать одну прядь за другой, смотрясь в экран только что погасшего монитора ноутбука. Чуть передохнув, она села поудобнее и более презентабельно и снова начала работать и вписывать в таблицу Excel данные. Я смотрел на нее, разглядывал, изучал. И радовался внутри себя, как ребенок, когда она меняла движения, играла мимикой, когда к ней кто-то обращался, а потом обратно продолжала работу и улыбалась. Она была похожа на полевую ромашку, которая стояла и радовалась лучами солнца. Ровная, стройная. Русые чуть достающие до локтей волосы были похожи на свежие колоски. Такие пышные, такие пушистые, такие манящие. Взять и окунуться в них, вдохнуть их запах. Пряди неаккуратно лежат на плечах, неловко закрывают лоб и кончики светло-зеленых глаз. Так и хочется в них упасть, в их загадочность. Они будто гипнотизируют, заставляют смотреть в них, лететь все дальше. Дальше в их уголки, поглубже. Спрятаться в их потайных местах, укутаться в тёплых плед, сидеть и чувствовать себя защищено, знать, что тебя никто не тронет. И это так притягивает… Она ровно сидела за своим компьютером и набирала текст в таблицу. У нее такие тоненькие пальчики. Маленькие и аккуратные ручки. Милый зверек, потерянный где-то в лесах, прячется от страшного волка в кустах или в маленькой норке под грудкой опавших листьев. Она так прекрасна… Ее хочется защитить, обнять, приласкать. И поцеловать в губы. В ее пухлые, маленькие уста. Хочется почувствовать их вкус, рассмотреть их поближе и понять, как это. Какого целовать человека в губы? Какого вкусить этот запретный плод? Что ты думаешь, когда целуешь? Я так хотел к ней подойти и наблюдать за ней поближе. Рассматривать каждое ее движение, каждую эмоцию, каждый взгляд… Ловить ее улыбку, похожую на лучик света и добра. Стеснительно опускает глаза, и я замечаю, как я стою на коленях перед ней. Перед ее рабочим столом, сверлю ее своим томных взглядом и меня сверлят глаза удивленного Александра Сергеевича, Алексея, Наташи и вообще всего нашего отдела, с кем я более-менее знаком. — Дима, что с тобой? У тебя припадок? — заговорил за моей спиной директор. Мое лицо изменилась с нежно-усталого на ошеломленное с глазами, выпученными на лоб. Теперь я чётко видел, как бедная девушка сидела и в своих мыслях молила Господа, чтобы я прекратил смотреть на нее. Ей это явно не нравилось и пугало. — Дим, тебе помочь встать? Позвать врача? — Лёша решился подойти ко мне поближе. Он позволил напуганной девушке встать с места и уйти. А еще точнее убежать. На ее место присел он сам и заглянул мне в глаза. Я оставался с таким же выражением лица, как будто увидел беременную русалку. — Дима, — пытался дойти его голос до моего разума, — с тобой все хорошо? Может врача вызвать? К счастью, его лицо как-то повлияло на меня, я заморгал глазами и начал осматривать помещение. Вскоре я встал с колен и обтрусил свои штаны. — Нет, все хорошо, — как ни в чем не бывало сказал я. — Наверное, я просто устал. У меня такое иногда бывает. На меня продолжали смотреть с непониманием, что вообще здесь только что происходило. Поэтому, я решил удалится с офиса, забрав свой плащ и опустившись вниз в кафетерий. Но так и не смог туда зайти. Там сидела та самая девушка, которую я испугал. Она крепко держала стакан с кофе и с округленными от ужаса глазами смотрела куда-то вниз. Меня это коробило. Мне хотелось подойти к ней, извинится за такое поведение, но казалось, что это только больше испугает ее. Я несколько секунд посмотрел на нее, отвернулся и сел на скамейку рядом. Что со мной происходит? Неужели я вот так закончу свои стремления? Неужели я влюбился? Или это и вправду от усталости? Сердце не болит, не щемит, внутри никто не летает. Я снова посмотрел на нее: все нормально. Точно, мне нужен срочно отдых. Та и вчера я проворонил куда-то целых два напечатанных документа, которые должны были быть готовы к сегодняшнему утру. Хорошо, что Света все уладила с начальством. Все, прекрати на нее смотреть! Подумает, что еще маньяк. Я встал со скамьи, поправил ворот своего плаща и поднялся обратно в офис. На пороге я встретил Наташу и еще несколько наших работниц и по совместительству ее подруг. Увидев меня, они сразу зашептались и захихикали. Снова поправил плащ, поправил свои очки и опустив волосы я начал подниматься на третий этаж, где и находилась наше бюро. Не хотелось, чтобы кто-то узнал меня. Ведь точно, Наташка уже всем, как галка базарная распела то, что я вычудил. Только я переступил порог офиса, ко мне обратился директор: — Дмитрий, ты заслужил отдых, — перед моим опущенным, как и все лицо, носом появилось заявление об досрочном отдыхе. — Отдохни недельку-две и можешь возвращаться на свое место. Я принял от рук Александра Сергеевича заявление и долго на него смотрел. Подпись, буквы, шрифт, размер шрифта… Мне настолько стало плохо, что я даже закрыл глаза и не смог порадоваться тому, что у меня наконец-то небольшой отпуск. Я так и чувствовал, как мое лицо становился все печальнее и печальнее. Как грусть охватывала меня всего и с головой уволакивала куда-то в лес, в самую чащу. Честно, признаюсь, это первый раз в жизни, когда я захотел плакать. Ноги начали дрожать, мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок. — Дима, ты можешь идти, — прямо под голову заглянул мне он. — Да, — сказал я, как робот и все продолжал смотреть на заявление. Я вяло повернулся и направился к выходу. Вяло, безжизненно… Как улитка, которая наслаждается своими минутами проживания на этой планете. Нет, как столетняя черепаха, которой осталось жить несколько недель. Я наскреб мелкие купюры на проезд в своем потрепанном портфеле, еще гривну я нашел в дырявом кармане своего плаща. Довёл. Надо не только в отпуск, а еще в магазин, одежду нормальную купить. Хожу во всем отцовском, как дед старый. Ничего красивого и опрятного нет. Только серые, как туманные облака рубашки, потертые штаны, как будто я в них на стройку хожу и пиджак, как у Сталина. Ей Богу, прямо с похорон украл. Я сел в маршрутку, опять нет свободных мест, опять толкучка, опять чей-то локоть мне упирается в ребра или в лопатку. И снова гонщик Формулы-1 в прошлой жизни начинает свой разбег, что я умудряюсь дать в глаз какой-то женщине. Тысячу извинений ничерта не решили. Дама оказалась напористая. Настолько, что сама мне дала в глаз. Теперь надеюсь не услышать от Леши «Я собираюсь на рыбалку поехать вечером. Не посветишь?».