Космополит

Шел вторый день, как от Леши ничего не было слышно. В среду он отпросился в больницу и с того вечера он не берет трубку, сам не звонит и не пишет. Через пару десятков звонков, я решил сам к нему прийти домой. Консерж тоже сказал, что Алексей как пришел с больницы в тот день, так и не выходил ни с квартиры, ни с самого дома. По рассказу я понял, что он сам был в очень подавленом состоянии, держал в руках разрывающийся от звонков телефон, не проверил почтовый ящик, полностью заполненый письмами, расчетками, и даже не пожелал доброй ночи, как всегда он делал. Бросив свои усилия вести активный образ жизни, я вызвал лифт на 10 этаж, быстро доставивший меня прямо к Лешкиной лестничной клетке. Дверь была заперта, я начал звонить, стучать что есть силы, кричать в щель имя друга, но все было бесполезно. Я потерял всю надежду… " — Я даю тебе на всякий случай ключ. — Зачем? — Лучше дубликат будет у тебя… Вдруг я не смогу открыть» Я начал рыться в карманах, в сумке, выбросил все свои вещи на пол и начал искать эти чертовы ключи. Он знал, он все прекрасно знал заранее, он хотел, чтобы я его мог от чего-то уберечь. Я нашел ключи, начал открывать дверь трясущимимя руками, бежать по коридору, на кухне бардак в виде бутылок и пакетов из-под доставки еды, на кровати разбросаны все вещи, окна зашторены, я начал метаться из стороны в сторону, пока не забежал в ванну… Я чуть не упал, но смог зацепиться за косяки, когда увидел, как рука Леши безжизненно лежала на краю ванны и с нее стекала кровавая вода. Я не стал ждать и позвонил в скорую, еле сказав адрес и что случилось… Взяв все мужество в кулак, я зашел в ванную комнату. Вода все больше наполнялась Лешкиной кровью, рядом лежала бритва, голова наклонена вправо, другая рука в воде, сам он в одной майке лежит. Я не помню того, как пришли и ушли санитары, хорошо запомнилась только картинка того, как они его доставили из воды. Как в сюрилистичном сне. Я спрятался в углу, у самого унитаза, и видел его порезы, из которых сочилась кровь и стекалась по пальцам и падала на дорогой мраморный пол. Я оставался сидеть в положении эмбриона очень долго, сами санитары сказали, что я не хотел уходить и просидел полчаса или чуть больше. Потом уже в квартиру прибежала Наталья и смогла меня привести в чувства. Мы сидели с ней, у него дома, на кровати, на разбросанных вещах и молчали. Я смотрел на пол, Наталья смотрела на кухню и вдруг заговорила: — Мы пили с этих бокалов, — я не стал ее перебивать и тихонько слушал, — и делали ставки на то, до куда ты продвинешься в отношениях со Светой. Он… он был таким радостным, веселым от того, что ты кого-то сможешь себе найти. Рассказывал про ваш поход в клуб, тогда он тоже хотел, чтобы ты себе кого-то нашел… Он не может не пить. Я заметила у него за кроватью бутылку. Еще одну за унитазом, маленькую такую. Наверное, он напился и решил… Он тихо про себя говорил что это он виноват. Он хотел поехать в зоопарк. Отец с матерью согласились и сели в машину. Он хотел поехать в тот магазин на Набережной, как раз по пути… И там на мосту, когда они проезжали… Она затихла. Она не плакала, голос не дрожал, она лишь делала маленькие паузы, чтобы набрать воздуха в грудь и продолжать говорить. Леша не рассказывал мне, что было до аварии. Возможно, не хотел или просто я не спрашивал. Мы сидели на кровати, каждый в своих мыслях, что мы сделали не так, что могло бы пойти по другому, почему все пути свернули именно на эту неприятную дорожку и как перейти на более хорошою. Нам позвонила медсестра и сказала, что Лешу отправили в третью областную, состояние у него ниже среднего, он потерял много крови. Мы подорвались с кровати и поехали в больницу, по пути уже нам позвонила Света и шеф, мы рассказали, что произошло. Сидя в больнице, у палаты, мы ждали, что нам разрешат к нему зайти. Была тишина. Спустя час, после нашего приезда, приехал Александр Сергеевич. Его лицо было ярко красным, а глаза блестели. Он аккуратно подошел к нам и сел рядышком, сжимая в руках свои перчатки. — Ты мог подумать об этом? Фраза сконструированная некорректно. — Вряд ли. Снова тишина. — Это когда-то закончиться? — Закончиться. Все имеет смысл заканчиваться. *** Я так молод и так глуп. К сожалению, к своим двадцати двум годам я не успел приобрести нужные мне компоненты понимания этой странной жизни. Я ее познавал, удивлялся ею и становился опытнее. Я хотел жить и творить, я считал, что мне все подвластно. Глупый подросток. Я не хочу говорить, что совершил глупость, когда начал «свой путь просветления». Я надеялся найти истину. В тот момент, когда ее нет. Мы множество Я. Истина в каждом из нас. Истина живет и умирает. Так она и умрет вместе со мной.