Se vere: Вырезанные сцены.

- Шестой курс! Никаких СОВ! Никакого ЖАБА! Никаких подготовительных курсов до самой весны! Это наш лучший год в Хогвартсе! Наш Золотой Век! Так давайте сделаем его незабываемым! Шестой курс, тесно разместившийся на кроватях в спальне мальчиков, поддержал речь старосты одобрительным гулом. Анжелика осушила бокал несколькими решительными глотками и спустилась с сундука. Шел второй час ночи, в замке давно был объявлен отбой. Идти на озеро в этом году никто не рискнул – температура опасно понизилась, на территорию замка начинал наползать туман. Семеро учеников Слизерина, запасшись корзинами с едой, поставленной домовиками с кухни, одевшись в пижамы и широкие свитера, праздновали наступление их шестого – лучшего – учебного года. Каждый норовил рассказать остальным, сколько получил СОВ, по каким предметам планирует продолжить обучение, и – не в последнюю очередь – какие цели, достижения, авантюры и шалости им обязательно нужно совершить в этом году. Анжелика, сидевшая выше остальных, с теплом и любовью наблюдала за своим классом. Их так мало, и они так срослись за пять лет. Они настоящая команда, им ничего не страшно. Да, ее приняли не сразу, да, ее дедушка магл, к тому же слизеринцы не знали, кто ее отец, но она староста, и у нее семь СОВ. И все хорошо. Но еще это действительно ее последний спокойный год в Хогвартсе. В следующем году, когда она перейдет на седьмой курс, в школу придет Драко. И сомневаться нечего, что он поступит на Слизерин. Первый и второй курсы и так уже были послевоенным поколением – те, кого родители, бывшие на стороне Пожирателей, воспитали в строгой неприязни к маглам и маглорожденным волшебникам. С приходом Драко и еще двух курсов после него эта тенденция только увеличится. А пока у них были корзины с едой, тониками, выпечкой, привезенная из дома гитара, новое расписание с кучей окон, и уверенность в том, что жизнь будет ослепительна. *** - Девчонка-мракоборец? – густой, приятный голос профессора Монтроуза заполнял класс, отражаясь от стен, - бывает. Прежде всего, вы должны усвоить: битва – это не вальс. Это не способ произвести на кого-то впечатление. Если вы думаете, что кому-то что-то докажете, освоив боевую магию, советую прямо сейчас забыть об этой профессии и поискать себе непыльное место в отделе по связям с маглами! – Анжелика недовольно поморщилась. Нарочно или нет, но новый преподаватель Защиты от Темных Искусств попал в десятку. – Вы, обе, - он ткнул пальцами в Рему и Анжелику, - для начала, если хотите сражаться, впредь заплетайте волосы потуже. В мракоборческом отделе вам никто не позволит ходить лохудрами. Если, конечно, не хотите, чтобы с вас сняли скальп. Второе. Без каблуков. В следующий раз, придя на каблуках в мой кабинет, будете практиковаться босиком. Третье. Если вы потеряете палочку, скрутить вас будет легче легкого. Так что учитесь кусаться и царапаться. Остальные… После уроков по Защите шестой курс ходил как расплющенный. Анжелика даже не пыталась задержаться после уроков – большие невинные глаза, убеждающие профессоров в том, что их предмет ей интересен, здесь не прокатили бы. Узнав, что они с Ремой и Саймоном Канингемом с Гриффиндора надумали поступить в мракоборцы, сам мракоборец в отставке Малькольм Монтроуз взял их в ежовые рукавицы. Только в утро Хэллоуина Анжелике удалось, наконец, выудить гитару из спальни, и, под подколы и инструкции Дэррила взять несколько аккордов. Разумеется, каждый мало-мальски уважающий себя слизеринец знал, какая песня должна звучать в их гостиной чаще всего. В середине девятнадцатого века какой-то неизвестный смельчак из числа полукровок, вдохновленный присутствием портрета Анны Болейн в галерее второго этажа, переписал «Зеленые рукава*» на манер слизеринского гимна. «Greensleeves» превратились в «Greenstones» с двумя переиначенными куплетами. Ко всеобщему сожалению, переиначенная версия канула в небытие, но сама мелодия, какой бы лиричной она не казалась кривящимся мальчикам-семикурсникам, была в большом ходу. Анжелика прочистила горло. Alas, my love you do me wrong To cast me off discourteously And I have loved you so long Delighting in your company.. - Ухты, - хмыкнула Ариадна, - высоковато, но у тебя неплохо получается. Слишком голос детский. Попробуй ниже. Анжелика скривилась. - Ниже получается тихо. Как будто накурилась. Ари захлопнула учебник и подсела к ним. - У нас дома есть клавесин. Если бы в замке было что-то клавишное, я бы присоединилась. - Знаешь «Сказание о сыновьях?» - подала голос Джорджиана. - Его все знают! – возмущенно воскликнули Ари, Энжи и Дэррил одновременно. – А что? Жиана пошевелила кончиком носа из стороны в сторону. За это умение дергать носом, не напрягая при этом мышцы щек, на факультете ее какое-то время называли «нюхлером». Только после того, как на пятом курсе при подготовке к СОВ она выполнила блестящий летучемышиный сглаз, дразнилки поутихли. - Мы могли бы играть, - сказала она, - все вместе. Ирландские баллады, оды, народные песенки. Половина из тех, что маглы считают за свои, на самом деле написали волшебники. Анжелика испуганно прижала гитару к груди. - Играть для себя или выступать? Ари фыркнула. - Трусишка. Энжи нахмурилась. - Почему бы не петь, если у тебя получается петь? – в лоб спросила у нее Джорджиана. - Ну… я всегда пела, но… это же несерьезно. У меня должна быть серьезная профессия. Я хочу делать то, что у меня получается, но… - Если не поступишь на мракоборца, сколотим группу, - махнул рукой Дэррил. – Будем выступать в пабах, позорить семьи, напиваться, зарабатывать кучу денег… - Носить брюки, - подала голос Ариадна. Девушки переглянулись. Вот уже два года в стенах школы шел непрерывный бой за право девушек носить хотя бы классические брюки под мантиями. Особенно это было бы удобно на занятиях по полетам и практике по Защите и Заклинаниям. Но учителя были неумолимы – брюки только в качестве спортивной формы для участниц команд по квиддичу! Глаза всех троих однокурсниц коварно сузились. - Пишите! – Анжелика решительно достала из сумки пергамент. – Кто какие песни знает. Все. Хоть баллады, хоть Селестину Уорлок. Если Монтроуз не поубивает нас на своих уроках, и мы доживем до Рождества, когда все разъедутся, устроим преподавателям настоящую дискотеку. В брюках. - А у тебя с собой есть? – с надеждой в голосе спросила Ариадна. Анжелика хмыкнула. - Обижаешь. Три пары завернула. - А мои у меня перетрясли чемодан и отобрали, - пожаловалась Мэлвин. Анжелика показала язык. - Это потому, что кто-то чистокровный, - весело ответила она. - А как мы назовемся? – подала голос Жиана. - Это же очевидно, - Анжелика провела рукой по струнам. - Who but my Lady Greensleeves? *** - Профессор Флитвик? Можно вас на минутку? – Анжелика включила свои фирменные невинные глаза. - Да, мисс Фробишер? Вы хотите что-то уточнить по домашнему заданию? - Э… нет, я… у меня личная просьба. - Я слушаю. - Только никому не говорите, - Энжи смущенно улыбнулась, как могла. – Мы с ребятами с моего курса… мы, в общем, создали что-то вроде музыкальной группы. Ну, там всякие баллады… Флитвик радостно пискнул. - О! Я рад за вас! Вы хотите, чтобы я преподал вас несколько уроков? - По совести, в этом нет нужды… и это сюрприз. Я хотела сказать – на Рождество за завтраком ваш хор будет петь гимны, верно? - Да, по традиции. - А можно будет отвести немного времени под наши выступления за ужином? - А почему вы обращаетесь ко мне? Насколько я знаю, профессор МакГонагал отвечает за церемониал. И у нее же находятся списки тех, кто останется на Рождество. - Понимаете, профессор МакГонагал… она же декан Гриффиндора, и мы, если честно, недавно не смогли превратить глицинию во фламинго… Флитвик тяжело вхдохнул. - Если вы не хотите заранее огласить нам ваш репертуар, то, боюсь, ничего не получится… Минерва весьма щепетильна в таких вопросах… особенно, когда дело касается вашего факультета. Не без оснований, - он проницательно посмотрел на зардевшуюся Анжелику. – Попросите профессора Снейпа, чтобы он уговорил ее объявить вас. Ну… или устройте несанкционированное выступление прямо в холле. Анжелике ничего не оставалось, кроме как направиться в подземелья. Постучавшись в дверь кабинета зельеварения, она уже приготовилась огласить ультиматум, согласно которому они будут петь в брюках и магловских блузках на каблуках и с распущенными волосами прямо у входа в зал, пока их не выслушают или не отчислят. - Войдите, - послышался ровный, хоть и прохладный голос. Это уже подавало надежду. Анжелика глубоко вдохнула. - Добрый день, профессор Снейп…ой, здравствуйте, профессор Монтроуз. - А, - прогудел Малькольм, оглядывая ее, – маленький мракоборец. И снова на каблуках. Анжелика сделала носом круг. Получалось у нее это не так хорошо, как у Джорджианы, так что выглядело, скорее, глупо. - Вы что-то хотели, мисс Фробишер? - Поговорить, - коротко ответила Анжелика, косясь на Малькольма Монтроуза. Тот развел руками. - Я все равно собирался уходить. Когда за ним захлопнулась дверь, Снейп, наконец, отвлекся от колб на столе и воззрился на Анжелику. - Я слушаю. - М… профессор. Мы с ребятами отрепетировали несколько песен. Хотим спеть их за ужином на Рождество. Но это сюрприз, и сами песни… ммм… по совести, имеют к Рождеству весьма туманное отношение. Я попросила профессора Флитвика, чтобы он попросил профессора МакГонагал объявить нас. Но он сказал, что это чистой воды авантюра, и что… - Это чистой воды авантюра, - не меняя тона, заметил Снейп. – Чего вы хотите добиться вашим выступлением? Анжелика рефлекторно разгладила ненавистную юбку на коленях. Снейп издал короткое фырканье. - Ну, уж нет. Я вам в этом деле не помощник. - Но… - Нет, Фробишер. Никаких спланированных акций по внедрению брюк в женскую школьную форму. Даже если я нахожу эту идею весьма здравой, я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я потакаю вашим шалостям. Мой ответ – нет. Анжелика скрестила руки на груди и обиженно надула губы. - Можно подумать, вас тоже отчитают, как маленького, если вы нас поддержите. - До обеда примерно пятнадцать минут, советую использовать их на то, чтобы дойти до Большого зала и занять свое место. Анжелика зло прыснула. - Не надо мне показывать, где мое место. – Развернувшись на каблуках, она прошествовала к двери. – Рожденный ползать, везде пролезет. А ваш факультет самый ползучий в этом замке. Приятного аппетита. Уже на выходе из подземелий ее настиг густой плотный голос: - Не думал, что после моих уроков у вас есть время на музыкальные репетиции. Обернувшись, девушка увидела выходящего вслед за ней профессора Монтроуза. - Вам что, в детстве не говорили, что подслушивать нехорошо? - А вас, кажется, в детстве не учили не грубить старшим, - цокнул языком Малькольм, хотя в глазах его плясали смешинки. – Чего вы хотите добиться этим своим выступлением? Анжелика выдохнула через нос. - Брюки, - бросила, наконец, она. - А, - понимающе протянул Малькольм. – Точно. Брюки. Притча во языцех. Знаете, я тоже не совсем представляю, как можно убегать от оборотней, например, в юбке. Давно пора подумать о практичности. - Может, вы им это скажете? – кисло осведомилась Анжелика, уже ни на что не надеясь. - Возможно, - кивнул мракоборец. Девушка живо вскинула на него округлившиеся глаза. - Правда? Монтроуз довольно хохотнул. - Вы с мисс Руденс могли бы показывать куда более впечатляющие результаты, если бы не боялись покатиться кубарем и показать ноги выше колена, - без обиняков заявил он. – Пожалуй, я мог бы вам помочь. В конце концов, я тоже преподаватель, и к моему мнению должны прислушаться. Пройдемте-ка ко мне в кабинет… *** Снежные шапки на башнях замка постепенно росли, коридоры увешивались омелой, а у Анжелики все больше болели пальцы. В середине декабря она, проснувшись, с ужасом осознала, что горло у нее распухло и саднит так, что она не в состоянии вымолвить ни слова. Добежав до больничного крыла и вымолив перцовую настойку, она наблюдала в окно, как младшекурсники в перемену играют в снежки. Одна из девочек, поскользнувшись, скатилась по склону. Ее однокашники тут же расхохотались, глядя, как она одергивает юбку и поправляет мантию. - Юбки! – пробурчала себе под нос мадам Помфри. – Я все понимаю, и сама ни в коем случае не согласилась бы сверкать ягодицами, но в одних колготках на снегу… девушкам следует беречь себя, здоровье всегда было важнее каких-то там, понимаете, приличий… Анжелика резко повернулась к ней. - Вы так думаете? Мадам Помфри, будто только что вспомнив, что девушка все еще здесь, воззрилась на нее. - Да, я так думаю. Особенно сейчас, зимой. И потом… о, дорогая! Проходите! Девочка, едва отряхнутая от снега и вся дрожащая, показалась на пороге больничного крыла. Анжелика поставила стакан из-под перцового зелья на тумбочку и, пройдя до двери медленно и величаво, только оказавшись в коридоре, припустила в подземелья. *** Рождественское утро выдалось на удивление солнечным. Распаковав подарки, оставшаяся на каникулы половина школы собралась в Большом Зале. Хор уже стоял на ступенях у учительского стола. Счастливого Рождества! – затянули хористки. Анжелика, которой кусок в горло не лез, посмотрела на своих одноклассников. Все они – Ариадна, Джорджиана, Дэррил и Карл ерзали на скамье, не притрагиваясь к еде. - Не могу слушать это пафосное нытье, - прошептала Ари, под видом того, что поддерживает рукой голову, закрывая ладонью ухо, обращенное к хору. - Вечером мы им покажем, что такое настоящая музыка и нормальные женские ноги, - мстительно прошипела Анжелика. – А теперь сделайте-ка вид погрустнее. Снейп следит. - А перед Снейпом-то зачем? - Он все равно думает, что мы нашли лазейку, - объяснила Анжелика. – Делайте вид, что у нас ничего не получилось, и вас постигло вселенское разочарование. Все пятеро тут же картинно приуныли. - Что-то ваши студенты не радуются Рождеству, Северус, - добродушно прогудел Малькольм Монтроуз, подсаживаясь к коллеге. - В самом деле? – безо всякого выражения ответил тот. - О, да. Они напоминают людей, которые были обмануты в лучших ожиданиях. Северус внимательно вгляделся в компанию из пяти человек, сгрудившуюся на краю слизеринского стола. - Возможно. - Вы так проводите каждое Рождество? Здесь, в замке? - Да. - У вас… никого нет? - Простите? - Ну… семья… друзья… знаете… - Забавно слышать это от того, кто лучше других знает, где сейчас те, кого я считал друзьями, - иронично ответил Снейп. Монтроуз хохотнул. - И правда. Хотя следует признать, и здесь компания еще та. Знаете, я уже спрашивал у Минервы и Помоны мнение об их учениках, которые собираются в мракоборцы… а что вы можете сказать о мисс Фробишер? Снейп внимательно вгляделся в рыжие кудри, мотающиеся туда-сюда по ходу беседы между Ариадной и Джорджианой. - Думаю, даже за прошедшие месяцы вы уже поняли, что мисс Фробишер… как бы это поаккуратнее сказать… не лишена задатков и фантазии. Однако что касается ее личностных качеств, я считаю, они не вполне подходят для мракоборца, если вы об этом. - Почему? Снейп поморщился. - Она непослушна, упряма, часто нарушает правила, не считается ни с чьим мнением, насколько я знаю, занимается махинациями, подделывая разрешения о допуске в Запретную секцию… - Надо же… а вот, к примеру, профессор Флитвик весьма высокого о ней мнения. - Я не могу вообразить человека, о котором профессор Флитвик отозвался бы дурно. Мне кажется, к тому не располагают ни его натура, ни словарный запас. Монтроуз рассмеялся. - Мы давно друг друга знаем, Северус. Я конвоировал вас на заседание Визенгамота и первым пожал вам руку, когда вас оправдали. Я знаю, по каким правилам играют те, кто хочет чего-то добиться. Уверяю вас, эта девочка преподнесет еще не один сюрприз. - Этого-то я и опасаюсь, - холодно буркнул в ответ Снейп. Когда завтрак закончился, слизеринцы торопливо направились в подземелья. - Ну, - выдохнула Анжелика, плюхаясь на кровать, - скоро момент истины. Несколько часов подождать. - Кажется, я скоро испугаюсь и передумаю, - пожаловалась Жиана. Ари, не глядя, кинула в нее книгой. - Я тебе передумаю! Либо мы выступаем там все вместе, либо я вам что-нибудь откушу! - Давайте после обеда переоденемся, - подвела итог Анжелика. – А пока можно погулять. Сумерки упали на замок резко, будто на небе повернули рубильник. Перед тем, как идти на ужин с гитарами, вистлами и блокнотом, Анжелика почувствовала, как у нее пищевод обвивается вокруг трахеи – было трудно дышать и тошнило от страха примерно поровну. Завидев их, столпившихся у входа в зал, где были уже все, профессор Монтроуз поднялся с места. - Коллеги! – густой, насыщенный голос пронесся по залу, заставив учеников замолчать, а преподавателей посмотреть на него с интересом, - в этот праздничный день горстка юных дарований с факультета Слизерин приготовила для вас особый подарок! Они собрались и создали музыкальную группу, - он хохотнул, будто радовался удачной шутке. – И сегодняшний вечер они избрали для того, чтобы подарить нам немного радости и музыки! Прошу вас, поддержите их! Смотрите, как они боятся. Боятся – это мягко сказано. Девушки поплотнее запахнули мантии, задержав дыхание и молясь, чтобы плотно облегающие бедра, прямые серые полухлопковые-полушерстяные брюки не показывались из-пол полы. У Джорджианы зуб на зуб не попадал. Снейп сидел мрачнее тучи. - Ну? – ободряюще улыбнулся Малькольм, когда группа подошла к ступеням, - смелее, мисс Фробишер. «Смелее, мисс Фробишер» - эту фразу Анжелика впустила в сердце и запечатала там на всю жизнь. Тогда, стоя перед наполовину пустыми факультетскими столами, где сидели только старшие курсы, и перед полным преподавательским, под выжидательными взглядами Дамблдора, Вектор, МакГонагал, и строгим, холодным взглядом своего декана, Анжелика впервые собрала волю в кулак и ее усилием выключила что-то в себе, отвечающее за страх. Хамить учителю в глаза наедине – это одно. Отыграть организованную диверсию перед половиной школы – совершенно, совершенно другое. Но все следующие годы она будет вспоминать этот миг всякий раз перед тем, как броситься с головой в омут навстречу опасности, под чьи-то осуждающие взгляды, а то и заклятия, и благодарить Малькольма Монтроуза за эту фразу. В это Рождество Анжелика Фробишер сделала две вещи. Она заставила своего декана задуматься о том, сколько еще сюрпризов может преподнести, если захочет. И она научилась отключать страх. - Что ж, - ее тонкий, звучный голос разнесся по притихшему залу. Она прочистила горло. – Все мы очень любим и уважаем хор профессора Флитвика, правда… не исключено, что каждый по-своему, - мстительно добавила она, памятуя, что преподаватель заклинаний отказался их представить. – Но мы, в перерывах между едой, сном, чтением книг, играми в плюй-камни и… чем там мы еще занимаемся? Ах да, уроками, как я про них забыла… мы исследовали, что еще у нас есть общего, и узнали, что все мы неравнодушны к музыке несколько… иного сорта, чем хоровая. И теперь, в честь праздника имеем честь – и удовольствие – пригласить вас насладиться ею вместе с нами. Ари хмыкнула. Сначала нужно было усыпить их бдительность. Поэтому начали они, разумеется, с «Зеленых рукавов». Alas, my love you do me wrong To cast me off discourteously And I have loved you so long Delighting in your company. – Взлетел к высокому потолку чистый, хрустальный голос. Дамблдор непроизвольно подался вперед. Greensleeves was all my joy Greensleeves was my delight Greensleeves was my heart of gold And who but my Lady Greensleeves, - включились в припев Ариадна и Джорджиана. Слизеринский стол одобрительно загудел и начал подпевать. Закончив, девушки поклонились и почти сразу испуганно переглянулись. - Следующую песню, - твердо сказала Анжелика, взглядом веля одноклассникам оставаться на своих местах, - мы написали сами. Зал скептически зашушукался. Анжелика позволила себе кривую улыбку. - Она о том, что нужно идти за своей мечтой не смотря ни на что. О том, что необязательно жить так, как вам сказали – нужно делать то, что вы хотите. Снейп сквозь зубы издал тихий стон. - Ах, да. Если можно, мы бы попросили уважаемых профессоров сесть за факультетские столы. Нам неудобно стоять к вам спиной, - смущенно пояснила девушка. Пока преподаватели, заинтригованные, пересаживались к испуганно теснящимся при их появлении ученикам, Анжелика передала свою гитару Карлу. Энжи кивнула мальчикам, и Дэррил взял первый аккорд на гитаре. Все три девушки, полностью теперь свободные от каких-либо инструментов, встали в ряд лицом к зрителям. Сказал учитель просто есть у всего причина первоисточник или пращур нитяная связь Но ведь лежать рожденных ползать просто не учили неудивительно что ты так легко сдалась и год за годом это слово зажигает слезы шаг за шагом приводя к звенящей пустоте но тот кто для других еще один рожденный ползать однажды может оттолкнувшись от земли взлететь…** И движением, которое, очевидно, означало крылья, все трое скинули мантии, оставшись в блузках и… брюках. МакГонагал ахнула. Стеббль и мадам Помфри синхронно прижали руки ко рту. Анжелика вдохнула поглубже. Пути назад все равно уже не было. Ты просто поверь в это колдовство И в небо скорей два крыла раскрой Услышав что дом твой - не высота Скажи им что ты рождена летать! Разрежь невысокое пополам, Раскрыв просто белые два крыла Пока ниша в небе не занята - Крылья раскрой И взлетай. Она убила на текст два вечера, но результат – заводной и одновременно тягучий – того стоил. Онемевшие в первое мгновение ученики повскакивали с мест и начали хлопать в ритм песни. Девушки торжествующе переглянулись. А Анжелика продолжала: Нам говорили, просто есть у всего фундамент краеугольный камень храма, чаяний оплот и что сценарий был написан далеко не нами задолго до того как Ева откусила плод задолго до того как сыпались на землю камни устанавливалась правил и традиций клеть но иногда достаточно просто взмахнуть руками и просто можно оттолкнувшись от земли взлете-еть И, повинуясь заклинанию «Вингардиум Левиоса!», пущенному кем-то из-за стола, их сброшенные мантии взмыли в воздух и стали покачивать рукавами. Просто поверь в это колдовство И в небо скорей два крыла раскрой Услышав что дом твой не высота Скажи им что ты рождена летать Разрежь невысокое пополам Раскрыв просто белые два крыла Пока ниша в небе не занята Крылья раскрой И взлетай! Зал бесновался. Снейп сидел, как в воду опущенный, не желая подавать вида, что имеет к этому безобразию хотя бы малейшее отношение. Монтроуз хлопал стоя, вместе со всеми. Мальчики свистели, девочки визжали, МакГонагал, схватившись за сердце, обозревала все это действо. Поднимаясь из поклона и прислушиваясь к какофонии, сменившей музыку, Анжелика наткнулась на проницательный взгляд из-под очков-половинок. Рефлекторно она приняла свою любимую позу «хорошей девочки», заведя руки за спину, но, поняв, что это не сработает, скрестила руки на груди и вздернула подбородок. В ярко-голубых глазах заметались солнечные зайчики. Слизеринки и когтевранки тем временем скандировали: «Брю-ки! Брю-ки! Брю-ки!» Трое солисток, плотнее подвинувшись друг к другу, стояли как на расстреле перед глазами всей школы. Прошлогодняя выходка с надеванием брюк прямо на СОВ по Защите от Темных Искусств стоила им отработок до конца семестра. Но в этот раз Дамблдор, жестом попросив публику замолчать, встал рядом с ними. Ариадна, обычно несгибаемая присутствием никого из преподавателей, втянула голову в плечи. - Малькольм, - обратился Дамблдор к профессору Монтроузу, - скажите, вы знали, какой именно номер готовят ваши студенты? Монтроуз открыто улыбнулся. - Я догадывался. - И что же? - Я подумал, это не самая плохая идея, директор. - Что? – возмущенно пискнула МакГонагал, - не самая плохая идея? - Да, - ничуть не смущаясь, прогудел Малькольм. – Полтора года тому назад я был в Шотландии, на официальном приеме, ну знаете… в национальных костюмах. И в самый разгар на нас напали оборотни. Если вы никогда не пытались отстреливаться и убегать от созданий Тьмы в юбке, я вам очень завидую. Право же, иногда выжить куда важнее, чем соблюсти приличия. Дамблдор хмыкнул. - Пожалуй, вы правы. Да, Минерва? - Но… но ведь… но… - Знаете, я давно думал, что мы, волшебники, в массе своей до ужаса непрогрессивны, - живо заметил Дамблдор, видя, что никто из коллег более не говорит. – И я прекрасно понимаю девушек. Иногда для того, чтобы достучаться до таких старых бесчувственных чурбанов, как мы, приходится идти на крайние меры, - слегка повернув голову в сторону округливших глаза слизеринок, он слегка им подмигнул. – Пожалуй, не будет ничего страшного в том, что мы сделаем всему Хогвартсу новогодний подарок. Минерва, будьте добры напомнить мне завтра утром вписать в Устав поправку о том, что ношение брюк строгого силуэта, полностью закрывающих ноги, особами женского пола в стенах школы отныне разрешено. Торжествующий вопль, сотрясший Большой Зал, заставил некоторых профессоров испуганно пригнуться. Анжелику, Ариадну и Джорджиану высыпавшие из-за стола однокашницы задушили в объятиях. Вынырнув на какое-то мгновение из облепившего ее кокона рук и тел, Анжелика посмотрела на профессора Снейпа. К тому, как раз, подошел профессор Монтроуз и ободряюще похлопал по плечу. - Если верить слухам, я здесь, как известно, всего на год. А вам, мой друг, их выпускать. Крепитесь, Северус, крепитесь. У вас хорошо получается.