Se vere: Вырезанные сцены.

- О, нет-нет, Альбус, - тихо, отрывисто частил Гораций Слизнорт, что-то суетливо поправляя на полках с ингредиентами, - напротив, проходите. Я как раз собирался пропустить чашечку в обществе этой молодой особы, - профессор сделал вольный жест в сторону стола, за которым сидела Анжелика, мгновенно придавшая своему лицу самое ангельское выражение, - почему бы нет. О, и вы здесь, Северус… что ж… я… - Благодарю, Гораций, - мягко ответил Дамблдор, проходя в кабинет, - если мисс Фробишер не возражает, мы хотели бы к вам присоединиться. - Да-да… прошу прощения за мой домашний вид. Но… о, эти сквозняки! В моем возрасте уже давно начинаешь предпочитать вечер у камина всякому другому времяпровождению, - неловко улыбнулся Слизнорт. Северус с Анжеликой коротко переглянулись, и девушка сжала губы и повела носом. Она то и дело бросала скользящий взгляд на полку с фотографиями тех, кто попал в «коллекцию» Слизнорта. И будучи даже отсюда, из-за стола способная разглядеть рыжий росчерк в хлопковой блузке в рамке в первом ряду, внутренне натянулась, готовая в любой момент проследить за направленным туда же взглядом Снейпа. - Мисс Фробишер, - мягко обратился к ней Дамблдор, - как продвигаются дела с поисками артефактов, подобных опаловому ожерелью? Энжи скривилась. - От нас сбежали сразу два агента, отвечающие за теневой рынок. Обычно они давали нам наводку на тех, кто открывал точки. Связи с ними нет уже несколько недель. Самая лучшая версия – они пропали сами. Худшая – им кто-то помог… - Анжелика вздохнула и поёжилась. – Так что гулять по Лютному нам приходится самим, и я не скажу, что это удовольствие выше среднего. Хотя… там попадаются такие забавные граффити на стенах. - Вы лично патрулируете Лютный? – подал голос Слизнорт. – О. Должно быть, захватывающе. И когда вы все успеваете? - Смотря кто кого захватывает, - хмыкнула Энжи. – Я уже три дня не была дома. Хотя, строго говоря, там нечего делать. Как только я меняюсь с дежурства в Хогвартсе, меня вызывают в локацию. Одним словом, скучать некогда. Спасибо. - Я могу лишь выразить свое восхищение, - аккуратно улыбнулся Дамблдор, - Северус, вы можете гордиться своей выпускницей. Снейп смерил Анжелику холодным взглядом. - Очевидно. - Ну, вот… - Слизнорт разлил по чашкам дымящийся чай и присел обратно на стул. – Чем обязан, Альбус? - О, я всего лишь хотел узнать, как прошел рождественский вечер. Теперь, когда ты здесь, в Хогвартсе, и снова можешь устраивать званые ужины, и подумал, ты возобновишь все свои прежние знакомства. - О, да! – оживился Слизнорт. – Вечер прошел замечательно! Северус и мисс Фробишер не дадут соврать, все было отлично! Пара инцидентов с непрошенными гостями, одна разбитая ваза, один сломанный каблук – все вполне ожидаемо, все разошлись вполне довольными. Жаль, вас не было в школе, Альбус. - У меня были дела, - улыбнулся Дамблдор. – Я хотел бы уточнить, мисс Флора и мисс Гестия Кэрроу, ведь, кажется, входят в круг твоих гостей? - Что? Ну… да. А… - А две эти юные леди случайно не упоминали своих двоюродных дядю и тетю, Амикуса и Алекто Кэрроу? Анжелика, поднесшая было чашку с чаем к губам, замерла и внимательно воззрилась на мужчин. Губы ее на секунду растянулись в хищной улыбке. Слизнорт растерялся. - Что? О… нет. Кажется, нет. - Жаль… я полагал, что дружба с теми, у кого в родственниках есть Пожиратели Смерти, поможет нам пролить свет на их мотивацию… Лицо Слизнорта мгновенно посерьезнело. - Не впутывай меня в это, Альбус! Я уже говорил, и повторю снова – я не хочу, чтобы мои невинные собрания использовались вами как метод! - В таком случае, что же вы порекомендуете нам использовать как метод? – холодно, но вежливо, процедил Снейп. - Ох, Северус, не мне вам советовать! У вас есть масса дарований и средств, которые мне недоступны. - Да, но я полагал, Гораций, что у вас особый талант подбирать ключики к юным сердцам, - все еще весьма мягко заметил Дамблдор, беззаботно махнув здоровой рукой в сторону полки с фотографиями. Глаза Анжелики сузились. Стараясь не привлекать внимания резкими жестами или звуками, она поставила чашку на место и внимательно вгляделась в мужчин. Затем на секунду ее взгляд метнулся в сторону полки, и снова вернулся к собеседникам. - Те, кто приходит в этот кабинет – мои почетные гости, а не… - он задохнулся, потрясая в воздухе пальцем. – Приятно было повидаться, Альбус. – И он отвернулся. Анжелика поймала взгляд Дамблдора и сделала ему знак молчать. Затем аккуратно поднялась и взяла в свои руки чайник. - Никто не заставляет вас использовать детей в качестве приманки или источника информации, профессор, - нежно пропела она, доливая Слизнорту чая. - А на полке уже есть новые снимки, с рождественской вечеринки? Я могу посмотреть? - Конечно-конечно, - кивнул Слизнорт, вставая и за локоть подводя Анжелику к полке, - вот, например. О, и вот. Ну и, конечно же, мистер Поттер… замечательно, - он улыбается, затем его взгляд опускается в первый ряд. Какое-то время глаза профессора мечутся между двумя фотографиями, а потом у него вырывается тяжелый вздох. - Жаль, что милая Лили этого не видит. Уверен, она была бы рада, что ее сын познакомился со мной. И попал на полку. Знаете, я даже рад, что согласился работать здесь. Когда я вижу Гарри, я вспоминаю… - последовала долгая пауза. – Иногда вы тоже напоминаете мне ее. Она была хорошей. Чуткой. Доброй. - Он обернулся и бросил в сторону Дамблдора и Снейпа, сидящих за столом, - не то, что некоторые. Жаль… Анжелика грустно улыбнулась. Но на дне серо-голубых глаз уже горел азартный, хищный огонь. - Вы дорожите своей коллекцией. Это нормально. Дорожите каждым, кого воспитали и выпустили в люди, и конечно, вам не хочется, чтобы их трогали, - аккуратно начала она. - Конечно, я ими дорожу! – Воскликнул Слизнорт, снова поворачиваясь к столу. – Каждым! И не позволю использовать меня как соглядатая, Альбус! Для этого у вас есть более подходящие кандидатуры! Анжелика, зная, что ее лицо видят только Снейп и Дамблдор, набрала полные легкие воздуха. - А чем вы еще дорожите, профессор? На пару секунд Слизнорт задумался, затем проследовал к столу и снова опустился за него. - Пожалуй, покоем, дорогая. Покоем, уютом и тишиной. Я бы дорого отдал, чтобы проводить вечера в тишине… у камина… с добрым огневиски и томиком Шекспира на коленях. Анжелика сделала волнообразное движение шеей, как змея перед прыжком. - Очевидно, профессор, что своим покоем вы дорожите больше, чем своими учениками. На пару секунд повисла тишина. Слизнорт повернулся к ней, стоящей у полки, скрестив руки на груди и холодно улыбающейся уголком губ. - Что? Простите, я не совсем понимаю, куда вы клоните… - Я говорю, что вы похожи на человека, который не готов пожертвовать своими учениками ради общего дела… но готов пожертвовать ими ради своего покоя. – Она повысила голос, - все, что угодно, лишь бы у вас был покой. Слизнорт вздрогнул. Анжелика протянула руку и резким движением перевернула фотографию Лили, ткнув ее в полку. - Так и есть. Представьте на секунду, что из-за неоказания вами помощи, из-за вашей нерешительности и жажды покоя мы проиграем. Тогда ваша полка украсится черными лентами, профессор. Не будет ни Варнавы Крафта, - он же полукровка, - Анжелика хлопнула еще одной фотографией, - ни Гвеног Джонс, - снова щелчок о полку, - ни, - она замолчала, и добавила мстительным голосом, - Гарри Поттера. Слизнорт пискнул. - Зачем вы говорите такие ужасные вещи?! - Я только и слышу от вас, Лили то, Лили сё, Лили это, - цедила по капле Анжелика, - милая Лили, святая Лили. На каждом углу тискают ее имя. Все мы знаем, что нужно сделать, чтобы победить Темного Лорда, профессор. Нужно всего-то метнуться наперерез закли-линанию, когда он будет цели-литься в того, кто вам дорог. Но. Вы не кинули-лись бы. Вы даже помогать нам отказываетесь. И пока вы на йоту не прибли-лизись к тому, что сделала она – не смейте упоминать ее имя. Вы уже потеряли ее. И, видимо, совсем не уважаете ее память, раз готовы потерять еще многих, в угоду своему покою. Руки Слизнорта задрожали. Северус что есть силы сжал ладони. - Девочка моя, - дрожащим голосом начал Слизнорт, - вы не понимаете, что говорите. Вы требуете от меня быть тем, кем я никогда не был! Я… не воин. Я даже не стратег. Я лишь смешиваю зелья и подвязываю крылья молодым талантам. - А потом им оторвут эти крылья, и не будет тех, кто присылал бы вам номера газет и билеты на матч, - жестко продолжила Анжелика. – Вообразите на минутку, что наступит момент, что из-за таких, как вы, Волан-де-Морт одержит победу. Если я переживу Гарри Поттера на один день, или хотя бы час, я приду к вам, чтобы спросить: профессор, хорошо ли вам сидится у вашего камина? Тепло ли вам, и уютно, тогда когда весь мир погрузился в ад? - Прекратите! Прекратите! – пищал Слизнорт. - Ради Мерлина, что я могу сделать? - Вы можете сделать очень много, профессор. Делайте. Или… не делайте. Не делайте вид, что вам есть хоть какое-то дело до сына Лили Поттер. – Она схватила перевернутую фотографию в рамке и показала профессору. – Посмотрите на нее. Посмотрите, и скажите – прости, Лили, я не ударил пальцем о палец, чтобы помочь твоему сыну, ради которого ты отдала жизнь, - фотография со стуком вернулась на полку. – Среди выпускников Слизерина есть немало темных магов, подлецов, преступников и закоренелых сволочей, и я с этим смирилась, - она подкралась к Слизнорту и склонилась над его ухом, напомнив Снейпу этой вкрадчивой манерой Беллатрису, - но я не подозревала, что среди нас есть еще и трусы. Одна гриффиндорка стоит ста таких слизеринцев, которые ставят превыше всего собственный покой. Лицо профессора Слизнорта сжалось, и он закрыл пальцами глаза. - Не говорите так, не говорите! Вы не знаете, что она для меня значила! Вы не знаете, что я испытал, когда… о… за что вы так со мной? Бедная Лили! Анжелика распрямилась и отвернулась к полке. Она прижала обе ладони к животу и закусила губу. Глаза щипало. Тирада далась ей сложнее, чем она думала. Поправляя фотографии, изображенные на которых люди все еще приветственно махали ей, она заметила, что ее руки дрожат. - Ну, хорошо, хорошо, - тонко воскликнул Слизнорт. – Хорошо. Я не хочу, чтобы вы думали, что я дорожу ими меньше, чем они того заслуживают. Я отвечу на твои вопросы Альбус. Только ради бога… не делайте так больше. Не делайте… Анжелике пришлось что есть силы укусить себя за тыльную сторону ладони. - Гораций, - мягко обратился к нему Дамблдор, - мы давно друг друга знаем. И я никогда не считал тебя трусом. Но, в самом деле, я не стал бы просить твоей помощи, не будь она необходима. - Хорошо, хорошо, - замахал в его сторону руками Слизнорт. – Я… я попробую. Но… имей в виду, Альбус, я никогда… В кабинете раздался мелодичный звон. Дамблдор извлек из внутреннего кармана часы на цепочке и покачал головой. - Боюсь, нам пора. Министр хотел связаться со мной ближе к вечеру… Гораций, ты не зайдешь ко мне через пару часов? У меня в кабинете есть кое-что покрепче мелиссового чая, - подмигнул он. – Мисс Фробишер. Идемте, Северус. Спустя две минуты, которые ушли на то, чтобы допить чай, помочь Слизнорту убраться в кабинете и извиниться, Анжелика бежала по коридорам вверх. Из глаз сыпались злые слезы. Она отлично знала, какими лезвиями для хрупкого заботливого сердца профессора Слизнорта были ее слова. И все же, отмеряя каждое, она сжималась от ужаса, представляя, что, должно быть, чувствует профессор Снейп. Завернув за угол, она едва не врезалась в беседующих профессоров. - А, Анжелика, - сочувствующе улыбнулся Дамблдор, - вы уже освободились. Я хотел сказать спасибо. Анжелика резко вдохнула, издав при этом непроизвольный всхлип на весь коридор. - Спасибо за что? За то, что я от души станцевала на любимом больном месте человека, тем самым заставляя его играть на нашей стороне во имя всеобщего блага? Опухшие от распиравших их изнутри слез глаза со злостью и почти презрением смотрели снизу вверх на Дамблдора. Снейп вздрогнул. На секунду-другую Дамблдор замешкался. - Не совсем. За то, что вы сами нашли в себе силы сказать все это. И я… я совершенно уверен, что вы способны спасти не одну жизнь. - Спасибо, профессор. С вашего позволения, я пойду и прямо сейчас спасу свою сову от голодной смерти. Спокойной ночи. - Счастливого Рождества, - грустно добавил Дамблдор. Анжелика, с ожесточением вонзающая каблуки в пол, скрылась в другом конце коридора. Уже за поворотом она позволила себе сползти вдоль стенки и вцепиться зубами в колено. Дамблдор, проводив девушку взглядом, резко повернулся к Снейпу. - Северус? Все в порядке? Мужчина ответил ему остекленевшим, трудноопределяемым взглядом. - Нет, - наконец тихо сказал он. - Пойдем ко мне в кабинет, - тихо попросил Дамблдор. – Уверен, нам всем нелегко дался этот вечер. Хотя, должен признать, профессор Слизнорт не так уж и ошибается на ее счет. - Что. Вы. Хотите. Сказать? – едва слышно, стараясь, чтобы голос не дрогнул, процедил Северус. - Я хочу сказать, что у мисс Фробишер совершенно удивительная способность вызывать в нас те чувства, которые мы пытаемся скрыть даже от самих себя, - тепло, но грустно заметил Дамблдор. – Скажи, Северус, какое наказание продумал лорд Волан-де-Морт для той, что не побоялась заглянуть ему в глаза, отправив при этом собственного отца за решетку? Молчание. - Северус? - Он… желает привлечь ее на свою сторону. Но думает, что если она окажется слишком упряма и бесполезна, то ее можно будет… - он задержал дыхание, подбирая подходящее слово, пока перед его внутренним взором проносились всевозможные ужасы, - поделить. - Вот как, - покачал головой Дамблдор. – Вот еще одна причина, по которой мы должны действовать, Северус. Снейп молчал. Дамблдор по-отечески вольно положил руку ему на плечо. - Послушай меня. Несколько лет тому назад я стал свидетелем удивительного, самого волшебного и одновременно самого ужасного подтверждения моей теории. Мы готовы на все ради тех, кого любим. Это относится и к тебе, Северус. Ты – самое бесценное, что у нас есть, ты – живое свидетельство того, на что готов пойти человек во имя тех, кто ему дорог – или во имя их памяти. Но я иногда чувствую себя ужасно, просто ужасно оттого, что не могу воздать тебе за это. Я не переживу лорда Волан-де-Морта, но я очень надеюсь, что когда с ним будет покончено и магический мир, наконец, оправится после всех этих ужасов, и обретет покой, ты тоже будешь награжден. Не живи одной войной, Северус, не отрекайся от своей жизни. Возможно, у всех нас есть второй шанс.