Красная гирлянда

После того, как Джейн вышел из ее кабинета, Лисбон сидела ещё несколько секунд, потрясённая тем, как он разозлился. Конечно, забыв что-то важное, чувствуешь беспомощность, гнев и страх, она понимала это. Но реакция Джейна была чрезмерной — не в убийстве же его обвинили. Наверное, стоило положить конец его страданиям и просто сказать, что он к ней подкатывал, а затем вместе посмеяться над случившимся, как над пьяной ошибкой. Но Лисбон было тяжело думать об их кратком моменте близости как об ошибке, и что она никогда больше не ощутит его теплых рук на своём теле и его мягких губ на своих губах. Если окажется, что их поцелуй ничего не значил для него, это разобьёт ей сердце. Ее бравада по поводу искры, что вспыхнула между ними, заметно уменьшилась с вечера пятницы, и все выходные она колебалась: позвонить ему и все обсудить или оставить все как есть, и больше никогда не упоминать об этом. В ответ на ее смс Джейн не извинился и не написал «нам нужно поговорить». А агент Тереза Лисбон, бесстрашный лидер команды КБР, была слишком напугана, чтобы взять трубку, когда он позвонил позже. По его голосовым сообщениям даже нельзя было сказать, что он помнил их близость. К утру понедельника нервы у неё стали сдавать, она чувствовала себя напряженной и раздражительной, а увидев Джейна в своём кабинете, ей очень захотелось убежать без оглядки. Интересно, чьим унижением закончится их встреча — ее или его? Оказалось, ничьим, потому что он, по сути, вычеркнул из памяти весь инцидент. Она испытала огромное облегчение и неожиданное удовлетворение от того, что теперь это чувственное воспоминание принадлежало только ей. Трусиха, сказала себе Тереза. Но ее устраивало текущее положение дел, и однажды Джейн преодолеет свою одержимость… Она прижала руки к щекам в внезапном озарении. Кого она обманывает? Джейн не откажется от своего. Одержимость правит его жизнью. От того, что она не была с ним до конца честной, теперь они оба будут в плену у его навязчивого желания узнать правду. Он не сдастся. Лисбон встала и подошла к двери, решив проглотить свою гордость и попытаться достойно признаться в том, что произошло. Тереза посмотрела через стекло и увидела, что ее команда усердно работает, а Джейн мирно спит на диване, с небольшой улыбкой на своих мягких губах. Она застонала про себя от досады. Ей придется подождать, пока они не смогут поговорить наедине, в стороне от своих любопытных коллег. Смирившись с этим, Лисбон села обратно за стол и заставила себя закончить свои дурацкие отчёты. *** В обеденное время, когда офис опустел, Джейна и след простыл. Лисбон проверила чердак, крышу, снэк-бар, но нигде его не нашла. Выглянув в окно на парковку, она увидела его светло-голубой Ситроен, стоящий на обычном месте. Когда он не вернулся после обеда, Тереза поняла, что консультант ушел. Сейчас у них не было дела, и это вполне в духе Джейна — улизнуть, когда для него все казалось слишком медленным и скучным. Никто не задавал вопросов по поводу его непредсказуемых уходов и возвращений. Вечером Лисбон не стала задерживаться на работе, дома ее ждали китайская еда и мороженое в морозилке. Она уже переоделась в более удобную одежду, когда раздался стук в дверь. Посмотрев в глазок, она с удивлением увидела на пороге своего неуловимого консультанта.  — Это я, Лисбон, — сказал он. — Открывай. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки, не особо надеясь, что у неё получится не раскраснеться от смущения в его присутствии, и открыла дверь. Увидев ее на пороге, Джейн широко раскрыл глаза. Она была одета в белую майку и клетчатые штаны для сна, и невозможно было не смотреть на твёрдые, но нежные мышцы ее обнаженных рук, изящные кости ключицы или умилительно маленькие босые ноги. Его глаза заскользили вверх по ее фигуре, вдоль округлых бёдер, тонкой талии и мягкой выпуклости груди — он сглотнул — и затем остановились на ее прекрасной обнаженной шее, на которую спадало несколько прядей шоколадных волос, выбившихся из прически. Джейн понял, что стоит и пялится на тело Лисбон уже неприличное количество времени, и смущенно встретил ее насмешливый зеленый взгляд. Он пожал плечами. Ведь он был мужчиной, в конце концов.  — Чего ты хочешь, Джейн? — спросила Лисбон. Ее холодному тону противоречил теплый румянец на щеках. Патрик достал из-за спины бутылку шардоне.  — Я с предложением мира, хочу загладить свою грубость. Лисбон скептически подняла бровь. Джейн редко признает свою грубость, хотя грубит достаточно часто.  — Алкоголь в данном случае немного иронично, не находишь? — спросила она, намекая, что его опьянение стало причиной всех неприятностей. Джейн хмыкнул.  — Может быть. Но, по крайней мере, это не виски, — он с дрожью вспомнил своё субботнее похмелье. — Ты не собираешься впустить меня? Здесь немного холодно, и, кажется, скоро пойдёт дождь.  — Почему бы нет, — пробормотала Тереза, отступая в сторону и позволяя ему войти. Он быстро осмотрел квартиру, отмечая, что ничего особенного не изменилось с тех пор, как он был здесь в позапрошлом году. Она была человеком привычки, его Лисбон, поэтому аромат еды на вынос его тоже не удивил.  — У меня на ужин китайская еда. Хочешь присоединиться?  — Конечно. С вином пойдёт прекрасно. Лисбон ничего не ответила и пошла на кухню, чтобы достать две тарелки и два бокала. Выложив бамбуковые палочки, которые шли в комплекте с едой, она кивнула в сторону гостиной. Джейн понял, что они будут ужинать в непринуждённой обстановке, быстро освоился и нашёл в ящике штопор. Она положила салфетки и тарелки на журнальный столик, и он присоединился к ней с бокалами. Ни один из них не сказал ни слова.  — Так или иначе, — начал Патрик, возвращаясь к их более раннему разговору, — я сожалею, что так разозлился этим утром. Ты знаешь, каким я бываю, когда чувствую, что меня держат в неведении. Тереза слегка улыбнулась: его слова в точности совпали с ее предыдущими мыслями по этому поводу.  — Да. Но как я и сказала, ничего важного не произошло. Не переживай, ты меня не обидел и не сделал ничего неподобающего. Теперь, может просто перестанем говорить об этом? Давай съедим наш ужин и продолжим жить как ни в чем не бывало. Джейн смотрел, как Лисбон подносила ко рту и откусывала хрустящие овощи, умело орудуя палочками. А когда она облизала губы, он неожиданно почувствовал толчок в области паха. Затем Тереза приступила к курице, а он все продолжал смотреть на нее, безвольно зажав палочки в одной руке. Кто тут кого гипнотизирует? Джейн немного покачал головой, чтобы прийти в себя. Он редко думал о Лисбон в сексуальном смысле, но неожиданно, в этот вечер, между ними все стало как-то по-другому. Нет, он и раньше замечал, какая она красивая, и какая симпатичная у неё фигура, но ради Бога, это же была Лисбон. Его босс — во всех смыслах. Правда, за эти годы они не раз утешали друг друга в объятиях, вместе смеялись и многозначительно смотрели друг на друга. Животная природа мужчины и женщины мешала дружбе между двумя привлекательными людьми, но Джейн слишком ценил их отношения, а потому старался забыть, насколько зелёными были ее глаза, или как сексуально сидели на ней тонкие облегающие джинсы. Ему было непонятно, почему сейчас, ни с того ни с сего, он был так увлечён её внешностью.  — Что-то не так с едой? — спросила Лисбон, заметив, что он не ест.  — О, нет. Я просто… задумался, — Джейн поспешно взял лист китайской капусты, а затем потянулся к вину. Она ухмыльнулась.  — Мне нужно волноваться? Он едва спрятал свой испуг за ухмылкой.  — Нет, конечно, нет. Я пришёл не только извиниться, но и кое-что объяснить. Как я уже говорил, я много не пью. В основном потому, что опьянение мешает способности мыслить и видеть некоторые… нюансы. Ты же понимаешь, насколько это некстати в моей работе. Но ещё, если я пью слишком много… я склонен к… провалам в памяти. Лисбон понимающе кивнула. Несколько секунд она смотрела на него, как будто собиралась что-то сказать, но потом выражение ее лица резко переменилось, и он понял, что она решила держать язык за зубами.  — Со мной тоже один раз такое было, после вечеринки в колледже. Мне было очень неловко, особенно когда я обнаружила некоторые подсказки, намекающие, как именно я провела эти несколько часов. Заинтригованный, Джейн подвинулся ближе и почувствовал электричество, проскочившее между ними, когда их колени соприкоснулись.  — Что это за, э-э, подсказки? Она покраснела.  — Слишком стыдно.  — Эй, ты видела меня в неловких ситуациях. Сжалься и поделись некоторыми из своих. Лисбон виновато подумала, что с неё причитается, учитывая ее ложь о его поведении. Ей снова не хватило мужества признаться, и она решила рассказать о другом.  — Скажем так, моей первой подсказкой было то, что я проснулась в постели с голым незнакомцем. Джейн чуть не подавился. Он глотнул вина и закашлялся еще сильнее. Лисбон улыбнулась, когда его кашель успокоился.  — Второй подсказкой стал голый мужчина в моей ванной.  — Что, черт возьми, за вечеринки ты посещала в колледже? — хрипло спросил Патрик, вытирая рот салфеткой. Она рассмеялась.  — На такую я ходила только один раз. Я виню во всем текилу, — она подняла бокал с вином.  — Так, запомнить, — сказал Джейн шутливо, — текила оставляет Лисбон без одежды. Она усмехнулась.  — Не меня, а тех, с кем я иду на свидание. Они продолжили болтать, Джейн старался вести разговор легко и спокойно, погружая ее в расслабленное состояние и готовя тем самым к своему вторжению в ее разум. Наконец, поставив тарелку на стол, Лисбон со вздохом откинулась на мягкий диван и лениво посмотрела на Джейна. Ее живот был полон, а бокал опустел во второй раз. Она чувствовала себя комфортно и непринужденно. Джейн поставил пустую тарелку рядом с ее и тоже откинулся на подушки, понимая, что благоприятный момент настал. Он взглянул на Лисбон.  — Бьюсь об заклад, ты так устала после целого дня скучной бумажной работы, — сказал он успокаивающим голосом.  — Ничего особенного, — ответила Тереза, подавляя зевок. — Ой… прости. Это не потому, что ты скучная компания.  — Рад слышать, — усмехнулся Патрик. — Почему бы тебе просто не закрыть глаза и не расслабиться. День закончен, больше никаких документов. Теперь ты можешь отдохнуть. Послушай, Тереза… это дождь. Ты слышишь, как он барабанит в окно. Ты можешь различить стук почти каждой отдельной капли. Разве это не успокаивает? Просто послушай — тук, тук, тук, тук, тук… Джейн внимательно осмотрел ее лицо и тело. Она впала в легкий транс.  — Тереза?  — Хм?  — Я хочу, чтобы ты подумала о вечере пятницы, когда ты помогала мне в моей квартире.  — Ты пьян, — пробормотала она. — Я никогда не видела тебя пьяным. Мне это не нравится. Я ненавидела, когда мой отец пил.  — Да, я знаю. Но ведь я не похож на твоего отца, когда пьяный, верно? Она покачала головой.  — Нет. Ты… смешной. Милый. Громкий, — Лисбон скорчила гримасу. — Тебя выворачивает наизнанку в ванной. Кое у кого утром будет похмелье, — она улыбнулась, маленькая шалунья.  — Да, — криво усмехнулся Джейн. — Так, что происходит после того, как я вышел из ванной?  — Я помогла тебе дойти до спальни, и ты начал раздеваться.  — Правда? — спросил он, чувствуя небольшое смущение. Значит, не она помогла ему раздеться, как он подумал сначала.  — Ты снял жилет и рубашку. Я прежде не видела тебя без рубашки. Откуда у тебя такие мышцы, если ты никогда не тренируешься?  — Наверное, дело в генетике, — ответил Джейн. Конечно, он не стал рассказывать ей о тридцатиминутной зарядке, которую делал каждое утро, или о километрах бесцельных прогулок во время своих бессонных ночей. Если он собирался однажды поймать Кровавого Джона, ему нужно держать и своё тело, и свой ум в форме.  — Ладно, я снял рубашку. Что дальше? Она улыбнулась, и ее дыхание внезапно участилось.  — Я помогла тебе лечь в постель, ты потрогал мои волосы и взял за руку. Джейн сглотнул, нервно думая о том, куда приведёт ее рассказ, но ни за что на свете он бы не остановил ее сейчас.  — Ты тянешь меня на кровать поверх себя, и вдруг ты… ты… ты целуешь меня. О, Боже. Твои губы такие вкусные (мне всегда было это интересно), где ты научился так целоваться? Твоя кожа такая приятная, такая гладкая. Мне жарко, я не могу дышать. Твои волосы — они такие же мягкие, как я себе и представляла. О Боже, твоя рука на моей груди… я чувствую, что задыхаюсь! — резкие звуки ее быстрых вздохов наполнили комнату, и Джейн понял, что возбуждается от ее чувственного описания. Хриплый голос Лисбон ускорил его пульс и вызвал легкую дрожь. Он как будто слушал чтение эротического рассказа, только звездой этого рассказа был он сам.  — Продолжай, — прошептал он чуть дрожащим голосом.  — Твои руки везде — ты как осьминог! Я не хочу этого сейчас, не так — все происходит слишком быстро! О, Боже, неужели я?..  — Нет! — крикнула она. Все внутри Джейна упало с ужасом. Но потом она сказала:  — Кажется, я сломала тебе нос!  — Что?  — Я случайно заехала тебе локтем в нос! По крайней мере, нет кровотечения. Мне нужно взять немного льда.  — Ладно, ладно, Тереза, успокойся. Ее дыхание сразу же замедлилось, а тело расслабилось. Он подышал вместе с ней, пытаясь успокоить себя путем синхронизации их вдохов.  — Так, ты ударила меня в нос. Что произошло дальше?  — Я не могу поверить, что позволила тебе сделать это. Черт, откуда это взялось? Я имею в виду, я знаю, что ты сексуальный и все такое, но…  — Думаешь, я сексуальный? — не удержался Джейн от вопроса.  — Господи, ты себя в зеркале видел? Эти волосы, эти глаза, эта улыбка, этот зад… Ох, агент Лисбон, какие грязные мысли. Он откашлялся.  — Ладно, так ты передумала меня целовать?  — Нет, вовсе нет. Я хотела посмотреть, к чему это приведёт, когда ты будешь трезвым. Но это против правил. И я боюсь, что ты разобьешь мне сердце. Ты так одержим Кровавым Джоном и своей покойной женой, что совсем меня не замечаешь.  — Я замечаю тебя, Тереза, — мягко сказал Джейн. — Еще что-нибудь произошло между нами? — продолжил он, пытаясь вернуть разговор в нужное русло.  — Нет. Когда я вернулась со льдом, ты был в отключке. Я поцеловала тебя и оставила аспирин. Потом пошла домой и съела упаковку шоколадно-мятного мороженого. Джейн вздохнул. Он услышал достаточно, даже более чем достаточно. Неудивительно, что она не хотела говорить. Вот черт, я не уверен, что действительно хотел это услышать. Нужно было время, чтобы переварить то, что он узнал, ему очень хотелось сбежать отсюда и спрятаться. Джейн был потрясен до глубины души и не мог поверить, что поцеловал Терезу. Когда запреты уходят (особенно под воздействием алкоголя), люди иногда проявляют свои истинные чувства. Подавлял ли он свои чувства к Лисбон? Он не знал. Может быть, годы воздержания, наконец, взяли свое, и она была просто первым теплым телом, встретившимся у него на пути? Нет, это звучало ужасно.  — Ладно, Тереза, сейчас ты проснёшься и подумаешь, что просто заснула на диване. Ты не будешь помнить, что я тебя загипнотизировал. Когда я коснусь твоей руки… Джейн немного помедлил, прежде чем вывести ее из транса. Он просто не мог упустить такую прекрасную возможность — она сейчас полностью в его власти и так восприимчива к любым командам. Было в Патрике Джейне что-то от дьявола, и он обвинил последнего в том, что собирался сделать.  — Отныне, всякий раз, когда ты подумаешь о том, чтобы поцеловать меня, ты будешь моргать глазами два раза подряд. Поняла?  — Да, — покорно ответила Лисбон, хлопая глазами, как он сказал.  — Правильно, хорошо, — он протянул руку и слегка тронул ее плечо, борясь с желанием приласкать ее после того, как это сделал. Лисбон открыла глаза, слегка потерянная.  — О, прости. Я уснула? Джейн улыбнулся, и его сердце ускорило стук при виде ее виноватого и немного застенчивого выражения лица. Иногда она так очаровательна.  — Ничего страшного. Ты устала и выпила два бокала вина. Я пойду и дам тебе возможность поспать по-настоящему. Они оба встали, и она проводила его до двери.  — Джейн, между нами все хорошо? Патрик мягко улыбнулся ей.  — Да, Лисбон. Давай просто забудем об этой пятнице? Кажется, я уже забыл. Она улыбнулась в ответ, ямочки на ее щеках выглядели обезоруживающе.  — Хорошо, увидимся завтра, — Тереза покраснела и моргнула. Дважды. Его улыбка стала шире.  — Спасибо за ужин. Она открыла дверь, на улице шёл проливной дождь.  — Хочешь взять с собой зонт? Джейн рассмеялся.  — Ни за что! Я люблю дождь! Доброй ночи, Лисбон! — он счастливо улыбнулся и, выбежав под ливень, стал кричать от восторга, оббегая лужи.  — Спасибо за вино! Будь осторожен! — крикнула Лисбон, но, кажется, он ее не услышал.