Красная гирлянда

До Рождества оставался день, и Джейн мысленно готовил себя (как и последние три дня) к тому, чтобы придя на работу, не оставаться наедине с Лисбон. Это оказалось проще, чем он ожидал, потому что они были достаточно удачливы, чтобы не иметь нового дела после убийства Санта Клауса. Консультант проводил большую часть дня либо на диване, либо на чердаке: записывал в дневнике свои мысли о расследовании Ла Роша и строил теории о том, кто мог заживо сжечь Тодда Джонсона. Лисбон тоже отсиживалась у себя в кабинете, опустив жалюзи и закрыв двери. Она редко выходила даже на обед. Поскольку не было нового дела, никто не задавал вопросов, и она, и Джейн могли спокойно прятаться от того, что расцветало между ними — по крайней мере, физически. Мысленно? Что ж, это была совсем другая история. Ни один из них не мог забыть ночь Рождественской вечеринки. Каждый постоянно прокручивал в голове этот вечер снова и снова, подобно рефрену одной из тех назойливых, запоминающихся песен, от которых невозможно отделаться. Но, в отличие от песни, это воспоминание рождало тепло в животе и мурашки на коже и заставляло то улыбаться, то дрожать, то вздыхать. После трёх дней такой психологической пытки Джейн решил, что больше не выдержит. В конце третьего дня он собрался с духом и слегка постучал в закрытую дверь кабинета Лисбон. Все остальные уже разошлись, поэтому никаких отговорок не будет. Ни у нее, ни у него.  — Заходите, — услышал он. Джейн открыл дверь ровно настолько, чтобы просунуть сделанный из белого платка и карандаша флаг капитуляции. Он торжественно помахал им и был вознагражден ее удивлённым смехом. Затем вместо флага консультант просунул в проем свою голову и улыбнулся начальнице.  — Я не знала, что мы были в состоянии войны, — сказала Лисбон с ухмылкой.  — Ну, мы были в эмоциональной осаде последние три дня, и я хотел официально закончить ее. Лисбон быстро перевела взгляд на свой компьютер.  — Не понимаю, о чем ты говоришь. Он зашёл внутрь и, прикрыв за собой дверь, занял свое обычное место на диване, покачивая головой в притворном разочаровании.  — Тереза, Тереза, конечно, я имею в виду поцелуй.  — Поцелуй? — спросила она испуганно, но быстро опомнилась и подняла бровь. — Ты имеешь в виду поцелуй в щеку на стоянке? Я бы не назвала это поцелуем — без обид, — ее слова сопровождались двумя быстрыми морганиями. Джейн снова улыбнулся и продолжил свои попытки примирения.  — Ты не признаешь очевидного. Определенно там что-то было, и я думаю, мы обязаны выяснить, что именно. Она, наконец, посмотрела на него, и от ее изумрудного взгляда Джейн почувствовал толчок в области паха. Его улыбка растаяла, и он замялся в нерешительности. Это было намного сложнее, чем он думал.  — Зачем? — спросила Тереза. — Такое бывает, когда выпьешь слишком много вина.  — Я не пил вина — и не думаю, что ты выпила больше двух бокалов. — Она выглядела так, будто собиралась протестовать, но он настойчиво продолжил: — Что-то изменилось между нами, Лисбон, и я думаю, всё началось в ту ночь, когда ты отвезла меня домой. Я забыл, что случилось, но ты была трезвой, и думаю, что у тебя есть объяснение. Ладно, Тереза, это твой шанс во всем признаться.  — Ничего не случилось, — прошептала она.  — Ты лжёшь, — Джейн вдруг рассердился. Он поднялся на ноги и стал расхаживать перед ее столом, возбужденно жестикулируя. — Ты не думаешь, что это тоже сводит меня с ума? Внезапно я переживаю все эти мысли, побуждения и эмоции, с которыми не знаю, как справиться. Мне это не нравится! Я зол и расстроен, и сплю даже меньше, чем обычно, и все из-за тебя, женщина! Неужели мне мало демонов в моем сознании, чтобы бороться ещё и с этим? То, черт возьми, что здесь происходит, не способствует хорошим профессиональным отношениям! — Джейн резко оборвал свою обличительную речь и раздражённые движения, его тяжёлое дыхание заполняло маленькую комнату. Лисбон потрясено наблюдала эту сцену. Она редко видела его таким взбудораженным, и раньше это всегда касалось Кровавого Джона. Однако тогда его голос был низким и угрожающим, а лицо выражало жажду мщения, а не этот сумасшедший прилив возбуждения.  — Чего ты хочешь от меня? — тихо спросила она, скрестив руки на груди в классической оборонительной позе. Джейн, разумеется, заметил это, и Лисбон заметила, что он заметил, поэтому смущенно опустила руки на колени. Он наклонился вперед, положив ладони на край стола и впиваясь в нее глазами.  — Я хочу, чтобы ты вырвалась из этой неприступной крепости самообмана и рассказала мне правду о той ночи. — На мгновение Лисбон почувствовала, что обязана ему ответить, завороженная его властным голосом и внимательными голубыми глазами, но затем решила сопротивляться.  — Ха, — усмехнулась Тереза. — И это говоришь мне ты — король отрицания и обмана. Вот что, расскажи мне о том, что ты пишешь на чердаке в своей записной книжке, и я в ответ поделюсь своими темными секретами. Они смотрели друг на друга в молчаливом упрямстве, не уступая друг другу, пока Джейн, наконец, не понял, насколько забавно все это выглядит со стороны, и не убрал руки от стола, смущенно улыбаясь.  — Что ж… Кажется, мы зашли в тупик.  — Похоже на то, — согласилась она. Джейн тут же придумал другой план, решив, что с агентом Лисбон надо действовать хитрее. Он не знал почему, но ему хотелось, чтобы она сама призналась в том, что произошло, хотелось, чтобы она тонула в этой трясине смущения вместе с ним. Это было бы справедливо, правда?  — Я думаю, нам нужно пройти еще один тест на доверие, — сказал он, наконец.  — Только не ещё одно «падение на доверие», — ответила она, вспомнив, как несколько лет назад позволила ему поймать себя, падая в его объятия. Это испытание доказало только то, что она могла доверять ему в смысле своей физической безопасности. Джейн ухмыльнулся их общим воспоминаниям.  — Нет, нет, это пройденный этап. Иди сюда, — он показал на пространство перед ее столом.  — Зачем? — недоверчиво спросила Лисбон.  — Просто подойди. Что случилось? Испугалась?  — Нет, — ответила она недовольно и встала перед ним.  — Теперь протяни ко мне обе руки, и я сделаю то же самое.  — Это глупо, — пробормотала, но сделала, как он просил. Их пальцы соприкоснулись с почти видимыми искрами, напугав их обоих. Голос Джейна слегка дрожал, пока он продолжал ее инструктировать.  — Хорошо, возьми меня за руки и посмотри мне в глаза в течение шестидесяти секунд, не улыбаясь.  — И что это докажет? — спросила она, вдруг испугавшись такой перспективы.  — Это способствует близости и доверию. Если ты не можешь посмотреть человеку в глаза, тебе трудно быть с ним честной. Прикосновение даёт дополнительный уровень понимания и чувство общей цели. Лисбон колебалась еще секунду, а затем соединила их руки: ее были слегка прохладными и влажными от волнения, а его — тёплыми и дружественными. «Этот его чертов самоконтроль», — подумала она с досадой. Затем Тереза подняла подбородок и встретила его взгляд. У неё никогда не было проблемы посмотреть Джейну в глаза — нет лучше способа узнать, обманывал ли он ее. Однако делать так, удерживая его руки, было совсем другое дело. Она была не готова к наплыву чувств от ощущения его сильных рук в сочетании с проникновенным взглядом цвета морского шторма и слегка дурманящим одеколоном. Джейн изучал глаза Лисбон, с интересом наблюдая, как приглушённый свет настольной лампы делал зрачки Терезы темнее, отчего ее глаза стали похоже на зеленые ирисы. Ощущая в своих руках ее маленькие ладони, он заново осознал, насколько обманчиво нежной она была. Это странным образом заставило его чувствовать себя сильнее и мужественнее. Непростая минута прошла, и затем Джейн сказал хриплым голосом:  — А теперь подойди ещё ближе. Его шаги были длиннее, чем ее, и Лисбон оказалась к Джейну ближе, чем ожидала. Их ладони соприкоснулись, и близость стала неожиданно головокружительной. Разница в росте стала еще заметнее, когда они стояли всего лишь на расстоянии шага друг от друга, и теперь ей приходилось смотреть вверх, чтобы встретиться с ним взглядом. В последний раз, когда он стоял так близко, она получила самый чувственный поцелуй в щеку в своей жизни, а до этого — когда была на его кровати. Она моргнула, и было слышно, как у него перехватило дыхание.  — Ты в порядке? — прошептала она. Его руки рефлекторно крепко сжали ее, Джейн наклонился, их лбы соприкоснулись, и он закрыл глаза от охвативших его чувств.  — Да, — выдохнул Патрик. — Нет, — поправил он себя с небольшим смешком. — Что мы делаем, Тереза?  — Укрепляем доверие? — напомнила Лисбон, и он не увидел, а услышал улыбку в ее голосе. — Получается? Джейн отстранился, чтобы посмотреть на нее.  — Не знаю, Лисбон. Ты готова рассказать мне, что произошло в пятницу вечером? Она попыталась освободить руки, но он быстро сжал их.  — Скажи мне, — настойчиво попросил он. — Что ты теряешь? Тереза вздохнула и опустила глаза.  — Нашу дружбу? Ее ответ застал его врасплох, и Джейн, наконец, понял, почему она держала в секрете их страстную встречу.  — Посмотри на меня, — сказал он, и она посмотрела, хоть и нерешительно. — Я клянусь, ничто не сможет разрушить нашу дружбу. Тереза явно была в смятении. То, что они сделали, было прекрасно, даже учитывая неуклюжий финал. Она не знала, почему ей казалось, что она готовится сообщить плохие новости семье жертвы. Лисбон покачала головой — интересно, кто был жертвой в этой аналогии. Джейн смотрел на противоречивые эмоции, отражающиеся на ее лице, и мысленно подталкивал ее рискнуть, чтобы посмотреть, что будет, если она озвучит для Вселенной описание их встречи. Он неосознанно затаил дыхание, пока она не начала говорить.  — В тот вечер, в твоем доме… ты… поцеловал меня, — вот и все, наконец, свободна. Он поднёс ее левый кулак к губам и поцеловал его, а затем обнадеживающе улыбнулся.  — Ну, все не так уж плохо, верно? Она залилась краской; интересно, он чувствовал, как быстро скакал ее пульс, когда взял ее за руки?  — Ты не удивлен?  — Ничуть, — ответил Джейн. — Иногда, когда мы пьяны, наши запреты отступают. И мы делаем то, что подсознательно всегда хотели сделать. Потребовалось несколько секунд, чтобы смысл его слов полностью дошёл до неё.  — Что? Ты хотел?.. — она даже не смогла закончить мысль. Он пожал плечами.  — Видимо, мое подсознание хотело, — он посмотрел на нее, прищурившись. — А как насчет твоего подсознания, Тереза?  — Я не знаю, — ее лицо покраснело еще больше, и она смущённо посмотрела на него. — Но если это поможет… Я поцеловала тебя в ответ. — Судя по ее морганиям, Джейн не сомневался, что она с радостью сделала бы это снова.  — Правда? — Джейн тоже покраснел, но скорее от страсти, чем от смущения.  — И что нам теперь делать? — нерешительно спросила Лисбон. — Что с нами будет?  — Черт его знает. Есть предложения?  — Может быть, — ответила она, и, несмотря на то, что моргание выдало ее намерение, Джейн пережил одно из самых больших потрясений в своей жизни, когда Тереза Лисбон встала на цыпочки и прижалась губами к его губам.