Красная гирлянда

Джейн провожал Лисбон к машине, удивляясь отсутствию между ними неловкости. В ее присутствии он чувствовал себя таким расслабленным, каким не был уже много лет. Конечно, это заслуга в большей степени их дружбы, чем того великолепного секса, который у них только что был. «Хотя, наверное, и секса тоже», — подумал он. Когда они встали рядом с ее машиной, то оба вспомнили похожую сцену на другой парковке несколько дней назад. Джейн хотел поцеловать ее сейчас, но был не уверен, что Лисбон готова к публичным проявлениям чувств, да и Чарли имел достаточно волнений для одного вечера. Вместо этого Патрик решил договориться о встрече.  — Волшебное угощение от миссис Корман и наши последние… упражнения пробудили во мне аппетит. Может, пойдём куда-нибудь перекусить? Хотя было слишком темно, Джейн знал, что Лисбон покраснела.  — Ты приглашаешь меня на свидание? — поддразнила она. — Потому что мне кажется, что в этом уже нет необходимости. Он ухмыльнулся.  — Я сказал однажды, что не буду соблазнять тебя за едой, но я ничего не говорил про пол лифта. Как ты знаешь, я ничего не делаю обычным способом. Так… что ты скажешь? Пока Тереза стояла, обдумывая его вопрос, он на секунду запаниковал, что она откажет ему.  — Я хочу есть, но также чувствую себя немного грязной от катания по полу. — Его ухмылка расширилась. Она проигнорировала его реакцию. — Как насчет того, чтобы просто купить какую-нибудь еду и поужинать у меня дома? Вряд ли много заведений открыто в канун Рождества.  — Что-то быстрое и дешевое, да?  — Да, — сказала она, и в глазах ее появился насмешливый огонёк. — Как и мои мужчины. Джейн удивлённо рассмеялся.  — Эй, — возмутился он. — Я не дешевый. Лисбон улыбнулась, но никак не прокомментировала его слова.  — Я поеду первой, и через некоторое время встретимся у меня дома. Ты приносишь бургеры.  — Слушаюсь, босс, — Джейн шутливо отдал ей честь, и его зубы блеснули улыбкой в темноте. Чуть попозже он покажет ей, кто здесь действительно босс. — Скоро увидимся, — сказал он, вкладывая в эти два слова столько чувственных обещаний, сколько мог. И был награжден двумя быстрыми морганиями. Лисбон посмотрела, как он идет к своей машине, а затем выехала с парковки и проехала мимо него в направлении дома. Джейн помахал ей, и оттого, что она уехала, почувствовал, что сердце его сжалось, потому что он уже страшно скучал. Он покачал головой, удивляясь тому, как изменчива может быть жизнь. Вдруг Джейн заметил на своей машине нечто необычное. На стекле со стороны водителя висела обычная красная гирлянда — кричащая попытка украсить маленький Ситроен к празднику. Он сразу понял, кто мог это сделать, и его догадка подтвердилась: под стеклоочистителями оказался красный конверт. Достав его, он сел в машину, чтобы открыть при свете. Веселый красный эльф приветствовал его с обложки рождественской открытки, и трудно было не заметить, что сверкающие голубые глаза Санты были определенно похожи на глаза одного консультанта КБР. Он развернул открытку, и под традиционными праздничными пожеланиями почерком Ван Пелт было написано: Счастливого Рождества, Джейн! (Можешь поблагодарить меня позже). С любовью, Грейс Джейн мгновенно понял, что произошло. Их с Лисбон поймали в ловушку. Это был один из самых старых трюков в деле сватовства — заставить пару остаться наедине. Консультант хмыкнул: он уже забыл, что это такое — быть обманутым мастером. Интересно, помогал ли Грейс кто-нибудь в ее маленькой авантюре? Скорее всего, да. Точно поучаствовал Ригсби, а может даже и Чо (под принуждением, конечно). Ничего удивительного, за последние несколько дней их коллеги наверняка почувствовали между ними сексуальное напряжение, ведь они были хорошими детективами, да и не нужно быть хорошим детективом, чтобы понять: между консультантом и их начальницей кипели страсти. Всем было понятно, что если Лисбон не была счастлива, то никто не будет счастлив. Он, конечно, попозже поблагодарит Грейс за ее старания, как она и намекнула. Может, пошлет ей цветы. Джейн бросил открытку в бардачок, а потом, спохватившись, вышел из машины и снял гирлянду, чтобы не потерять ее во время поездки. «Никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться немного красной гирлянды», — весело подумал он. Джейн завёл свой Ситроен и выехал с парковки, помахав Джорджу на посту охраны, когда проезжал мимо. Прежде чем направиться туда, где продают любимые бургеры Лисбон, он должен был сделать одну небольшую остановку. *** Лисбон вышла из душа и теперь стояла перед открытым шкафом с одеждой, ощущая горячее нетерпение от мысли, что скоро к ней приедет Джейн. Воспоминания об их интимной связи в лифте приятно волновали ее. Там была страсть и ещё какое-то чувство, которое она была пока не готова назвать. Ей хотелось скорее увидеть его, прикоснуться к нему, поцеловать его чувственные губы. Так, что же надеть? Сексуальный пеньюар — черную шелковую вещицу, которую она надевала только один раз? Ее обычный домашний наряд (штаны для сна и майка)? Джинсы и футболка? Наверное, не слишком самонадеянно с ее стороны предполагать, что Джейн сегодня ночью будет спать (или не спать) в ее постели, но ей не хотелось выглядеть слишком отчаявшейся. Тереза остановила свой выбор на джинсах и приталенной чёрной рубашке. Она быстро посушила волосы, нанесла легкий макияж и брызнула немного парфюма на свой пульс, подумав с улыбкой, что в последнее время ее пульс тренируется очень часто. Только она закончила, как в дверь позвонили, и, глубоко вздохнув, она посмотрела в глазок на улыбающегося Патрика Джейна. Лисбон открыла ему дверь с непривычно трепетным чувством в груди. Потребуется время, чтобы привыкнуть к этому. Но когда он подарил ей свою улыбку, она подумала, что, наверное, это будет не так уж сложно. Было заметно, что он тоже быстро принял душ, его волосы были слегка влажными, а одежда была новой и более простой, чем обычно. Он выглядел очень сексуально в голубом кашемировом свитере, белой футболке, выглядывающей из-под V-образного выреза, и брюках цвета хаки. В одной руке он держал белый бумажный пакет, который подозрительно пах жареной картошкой, а в другой — ярко-красный подарочный пакет. При виде красной гирлянды, небрежно повязанной ему на шею словно шарф, она громко рассмеялась.  — Только не говори, что собираешься начать петь Рождественские песни, — сказала Лисбон с притворным ужасом.  — Нет, даже если бы ты умоляла меня, — сухо ответил Джейн. Его голубые глаза внимательно рассмотрели ее лицо и фигуру, по-новому оценивая ее, уже без профессиональной дистанции, что они поддерживали последние семь лет. Впервые за десять лет на сердце его было легко, и все благодаря миниатюрному агенту КБР, стоящему перед ним. Многие годы его ослепляли скорбь, ярость и желание отомстить. Но чувство ее тёплого, податливого тела изменило его восприятие, и сейчас он словно впервые увидел ее. Преследующая его тьма стала уходить в прошлое, сменяясь ярким свечением любви и нежности. Лисбон заметила в Джейне небольшие изменения — черты его лица смягчились, когда он смотрел на нее, все еще стоя в дверях. Ее пульс ускорился, и чтобы скрыть свою нервозность, она шагнула в сторону, позволяя ему войти. Джейн прошёл в небольшую кухню и положил пакеты на стол, а затем повернулся к Лисбон и притянул ее в свои объятия. Его рот накрыл ее, и она ощутила вкус мяты с резким привкусом страсти. Ее руки заскользили по его твёрдым рукам и плечам, ткань его свитера была такой же мягкой, какой она ее себе и представляла. Ее пальцы зарылись в его влажные кудри, притягивая его ближе, чтобы прижать их губы еще плотнее друг к другу. Их прервал звук ее урчащего живота. Лисбон покраснела от смущения, а Джейн отстранился с мягким смехом.  — Хорошо, намёк понял, — он оставил напоследок нежный поцелуй ей на лбу. Она достала из шкафа две тарелки, два стакана и две диетические газировки из холодильника. Они сели за стол, и Джейн вытащил завернутые в фольгу бургеры и большую порцию картошки. Он с удовольствием наблюдал, как ее глаза закрылись от восторга, когда она откусила первый кусочек. Интересно, почему он раньше никогда не замечал, сколько радости она получает от еды?  — Я просил их не класть лук, — прокомментировал он, многозначительно поднимая брови.  — Ты все равно не любишь лук, — напомнила она. — Так что ты попросил об этом исключительно для себя. Джейн пожал плечами и ухмыльнулся.  — Виновен, — они смотрели друг на друга и ели чизбургеры, останавливаясь, чтобы иногда покормить друг друга картошкой. Это было удивительно естественно для них обоих. Если не считать кормления друг друга, ужин был очень похож на множество других приемов пищи, что они разделили вместе. Стеб был таким же остроумным и непринужденным, несмотря на недавнее испытание, которому подверглась их дружба. Лисбон кивнула на подарочный пакет, стоящий на столе рядом с ними.  — Что это? — спросила она.  — Никто не должен спрашивать такие вещи в Рождество, Лисбон. Она бросила на него недобрый взгляд.  — Наверное, это подарок для меня, иначе зачем бы ты принёс его в мою квартиру?  — Тебе придется подождать до завтра, — заявил он, доедая свой бургер.  — Когда я была маленькой девочкой, нам разрешалось открыть один подарок в канун Рождества. Я выбираю твой, — она вытерла руки о салфетку и потянулась к пакету. Он схватил ее за руку и очень серьёзно посмотрел.  — Пожалуйста, имей в виду, что сегодня я купил один из подарков, прежде чем мы… ну, я надеюсь, ты сможешь в полной мере оценить мои намерения и не надерешь мне задницу. Теперь она была заинтригована ещё больше, но его предупреждение заставило ее взглянуть на подарок с небольшим беспокойством.  — Уверен, что хочешь отдать его мне? — спросила она. Он помолчал, размышляя над ее вопросом. — Ладно, — ответил он после минутного колебания. — Думаю, я рискну. Лисбон полезла в сумку и достала книгу. Прочитав название, она сразу нахмурилась.  — Это шутка? «Гипнотерапия для чайников»? Каждый раз, когда я думаю, что ты израсходовал мой последний моток нервов, ты… делаешь всё, чтобы заслужить хороший пинок под зад.  — Подожди, Лисбон. Позволь мне объяснить.  — О, было бы неплохо.  — Не нужно сарказма. Я говорил, что у меня самые благие намерения. Я подумал, что если ты узнаешь, как загипнотизировать других, или, по крайней мере, поймёшь, как это делается, то будешь не так бояться или возмущаться тем, что я делаю.  — Я не боюсь, Патрик Джейн. Я думаю, что гипноз без согласия человека не этичен и не может быть использован в качестве доказательства в суде. Ты же знаешь мое мнение.  — Но почему бы тебе не попробовать — хотя бы полистай книгу. Я помогу тебе с освоением техники. Можешь даже потренироваться на мне. А вот это уже интересно.  — Значит, я смогу заставить тебя крякать как утка или петь песни «Abba»? А, знаю — я смогу заставить тебя выполнять все мои команды… Он ухмыльнулся.  — Конечно, но знаешь, что говорят об абсолютной власти… я больше думал о том, что ты сможешь применять эти знания на работе.  — Думаю, что последнее предложение звучит чрезвычайно практично, — она вздохнула, не в силах сопротивляться его умоляющему взгляду. — Ладно, я подумаю об этом, но я все равно хочу, чтобы ты поклялся, что никогда больше не загипнотизируешь меня без моего согласия, или Бог мне свидетель… Джейн поднял правую руку.  — Клянусь, — сказал он торжественно.  — Хорошо, я почитаю эту книгу. Просто из любопытства. Он улыбнулся.  — Справедливо. Есть еще кое-что. Я купил это пару недель назад. Я знаю, ты не носишь много украшений, но тут я не смог устоять… Она вытащила из пакета небольшую красную коробочку и открыла ее. Там лежал браслет, сделанный из белого золота, на вид очень дорогой. Она вытащила украшение из бархатного гнезда и подняла его, смеясь над четырьмя причудливыми подвесками, болтающимися на цепочке.  — О, Боже! Где ты нашёл эти маленькие наручники? О, и глок? А это значок? И… шоколадка? — она рассмеялась. — Это изумительно. Джейн. Я в восторге. — Она моргнула, глядя на него, и он обязан был потянуться через стол и поцеловать ее ожидающие губы. Он взял ее запястье и надел браслет, а затем поднял руку, чтобы полюбоваться результатом.  — Прекрасно. Я нашел уютный маленький магазин на побережье. Было трудно сузить количество подвесок до четырех (у них большой выбор), но я хотел оставить варианты… для других особых случаев, — из его слов следовало, что у них будет больше таких дней и больше возможностей дарить друг другу подарки. От этого на душе у Лисбон потеплело.  — Спасибо. Мне нравится. И книга тоже очень вдумчивый подарок, хотя я до сих пор испытываю смешанные чувства по ее поводу.  — Вполне понятно. Но скажи мне, Лисбон. Ты простила меня за то, что я загипнотизировал тебя? — Да, — ответила она ровно. — Но не думай, что можешь соблазнять меня каждый раз, когда совершаешь какую-нибудь выходку, особенно когда та касается меня.  — Не буду, — искренне ответил он. И с удивлением понял, что говорит правду. — Но я могу хотя бы пробовать? — с надеждой спросил он.  — Думаю, ты можешь пробовать, — они оба нежно улыбнулись друг другу, и Джейн взял ее обраслеченную руку в свою.  — О, у меня для тебя тоже кое-что есть, — воскликнула Тереза, поднимаясь на ноги. — Я планировала подарить это сегодня утром, но подумала, что не стоит награждать плохое поведение. Выражение лица Джейна при этом стало печальным, но он понимал, что она права. Ему было очень любопытно, что же она ему купила. Они и раньше дарили друг другу подарки на Рождество, но это были в основном практические и обезличенные вещи — перчатки, канцелярские принадлежности, сложные головоломки, популярные детективные романы. Хотя явно что-то изменилось между ними, она сильно злилась на него в последнее время, так что он действительно не ожидал получить в этом году ничего лучше куска угля. А потому с удивлением смотрел, как она выходит из спальни, неся большой пакет. Он поднялся, чтобы помочь ей, но она заверила его, что пакет не тяжелый и поставила подарок на журнальный столик. При виде подарка на лице Джейна появился детский восторг, который Лисбон нашла очень трогательным. В такие моменты она острее понимала, каким одиноким он должен себя чувствовать без настоящей семьи, особенно в дни праздников. Она была счастлива вернуть блеск его глазам.  — Я покупала подарок для своей племянницы, когда увидела это. Оно просто кричало «Джейн!»  — Можно открыть? — спросил он, с трудом сдерживая нетерпение. Она рассмеялась.  — Конечно. Я надеюсь, тебе понравится, и ты не подумаешь, что это слишком… незрело. Джейн поднял бровь, а затем с упоением углубился в пакет.  — О, Лисбон, — сказал он с восторгом. — Это так… круто, — он стал рассматривать фотографии на коробке. Это была модель карнавала: там были колесо обозрения и другие аттракционы, маленькие прилавки с хот-догами, билетные кассы и даже маленькая комната смеха. Миниатюрные люди заполняли маленький мир, а в зоопарке были животные, главными среди которых был знакомого вида слон.  — Тебе правда нравится? Ты соберёшь и покрасишь это? Он ухмыльнулся.  — Только если ты мне поможешь.  — Я подумала, что теперь тебе будет чем заняться на чердаке, кроме того, чтобы предаваться мрачным размышлениям. — Он поставил подарок и взял ее за руки.  — Не думаю, что буду так уж мрачно задумчив, если ты будешь рядом со мной.  — Я хочу быть, — прошептала она, понимая скрытый смысл его слов. — С тех пор, как ты поцеловал меня на прошлой неделе у себя в квартире, я поняла, к своему большому удивлению, — она улыбнулась, — что хочу быть с тобой. Я знаю, что это риск. Мы оба наделали ошибок в своей жизни, и я не уверена, что ты или я готовы начать что-то прямо сейчас. Наверное, это может показаться сумасшествием, но если мы не будем слишком стараться все испортить, у нас может получиться. Джейн улыбнулся, и сердце его ускорило стук в ответ на ее обезоруживающую честность. Он потянул ее на диван, зная, что им предстоит нелегкий разговор.  — Есть еще одна причина, по который ты должна держаться от меня подальше, Тереза, — он поднял левую руку, где все ещё блестело серебряное обручальное кольцо, которое Анжела надела ему на палец двадцать лет назад. — Думаю, что «наделал ошибок» слишком вежливая фраза, чтобы описать то, что я есть, милая. Но нет никаких сомнений, что я хочу этого — хочу тебя. Я просто переживаю, что буду слишком эгоистичен. Ты заслуживаешь человека, который сможет полностью посвятить себя твоему счастью. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь стать таким человеком. Пока жив убийца моей семьи, мне не избавиться от одержимости Кровавым Джоном. Если честно, не думаю, что это изменится. Скажи, Лисбон, ты сможешь жить с этим? Все это было ей уже известно.  — Я живу с этим в тебе уже семь лет, Джейн. Я знаю, кто ты и что тобой движет. И ты забываешь, что это движет и мной. Он ответственен за убийство людей, что были мне очень дороги. Я тоже принимаю это дело близко к сердцу, в том числе из-за того, что он сделал с тобой — и продолжает делать. У меня тоже есть навязчивое желание заполучить этого мерзавца — просто я выражаю это по-другому и чувствую необходимость быть голосом разума, когда он снова наносит удар, а ты ведешь себя как псих. Джейн кивнул. Он был сам не свой, когда Красный Джон появлялся на сцене, но пока он безрассудно хватался за опасные зацепки, прослушивал агентов КБР или вообще игнорировал закон, идя на поводу у своей навязчивой идеи, агент Лисбон и ее команда всегда прикрывали его спину. Да, он мог говорить, что не нуждается в них, или что законы не имеют значения, но именно благодаря ей он мог делать все, что считал нужным, независимо от того, как легли карты.  — Ты права, Лисбон. И мы можем не сходиться во мнениях о том, что нужно сделать с Кровавым Джоном, когда найдем его, но я знаю, что ты всегда была рядом со мной и поддерживала меня, даже когда я противился этому. Ты даже не представляешь, что это значит для меня, — он наклонился и поцеловал ее, выражая свою благодарность. Затем он снова сел, но продолжал держать ее маленькие, умелые руки, сохраняя телесный контакт.  — Но это не ответ на мой вопрос, Тереза. Мы идем на это, что бы это ни было — и к черту последствия? Она глубоко заглянула в его глаза, зная, что приняла свое решение ещё неделю назад. Его слова только укрепили ее решение. Они нужны друг другу, как лично, так и профессионально. Он успокоил ее, что это не разрушит их дружбу, и она искренне хотела верить ему. Ее ответ был прост.  — Да. Хотя над отношениями нужно будет работать, Джейн. Труд, честность, прощение, понимание. Я готова попробовать, если ты тоже готов.  — Я не могу обещать, что я изменюсь, — ответил он. — Я сделаю все возможное, но ты знаешь, иногда я могу проколоться. И, Лисбон, я очень не хочу потерять тебя — вот что пугает меня больше всего.  — Но пока ты меня не потерял, — прошептала она, убирая прядь светлых волос с его лба. Ее рука скользнула вниз, к его щеке, и любовь, которую Джейн увидел в ее глазах, привела его в смятение. Ее бессознательное моргание предупредило его о том, что будет дальше. Лисбон наклонилась вперед и стала целовать его щеки, лоб, нос (вызвав у него улыбку), и, наконец, губы. Он жадно встретил ее нежное прикосновение, углубляя поцелуй и лишая их возможности думать.  — Где эта чертова постель, — прошептал он между горячими и влажными поцелуями, — и я надеюсь, туда не нужно будет подниматься на лифте. Он почувствовал ее улыбку у своего рта, и, взяв его за руку, она ещё раз поцеловала его, а затем повела в свою спальню, которая, к счастью, оказалась на первом этаже. ***  — Кажется, я так и не поблагодарил тебя за твой рождественский подарок, — сказал Джейн, гораздо позже. Они лежали, обнявшись, под простынями Лисбон после их третьего эпизода близости, который, по не-столь-скромному мнению Джейна, был еще лучше предыдущих. Потребовалось время, но кажется его мастерство в спальне возвращалось к нему, и он ощущал привычное чувство гордости, которое обычно чувствовал, когда делал что-то хорошо. И если считать крик экстаза Лисбон показателем, то он в самом деле сделал всё очень хорошо.  — О, думаю, ты уже замечательно и искренне поблагодарил меня, — с иронией ответила она. Он поцеловал ее в шею и улыбнулся: красная гирлянда, обёрнутая вокруг ее обнаженной шеи, щекотала его голую грудь.  — Ты, моя дорогая — самое прекрасное, что я когда-либо украшал. — Она прикоснулась к мишуре, чувствуя, как краснеет в ответ на его слова; это было интересное дополнение к их любовной игре.  — Никогда не думала, что рождественская гирлянда может быть использована как инструмент чувственных пыток, — заметила она. — Нужно проинформировать ООН или даже, возможно, внести уточнения в Женевские конвенции. Джейн усмехнулся, и его рука коснулась ее руки под красной гирляндой. Он перевернул Лисбон на спину, чтобы видеть ее лицо, и она заморгала, подняв на него свои зеленые глаза, наполненные счастьем и — посмеет ли он назвать это? — еще более ошеломляющими чувствами, которые нашли свое отражение и в его собственных глазах. Лицо его стало серьезным, и перед тем, как наклониться и исполнить ее невысказанное желание, он слегка постучал ей по плечу, скрывая свой жест быстрым и ласковым поглаживанием. Таким образом, он разрушил заклинание. Джейн был уверен, что теперь и так точно знал, когда Тереза Лисбон хотела, чтобы ее поцеловали. И он потянулся к её губам — просто, чтобы проверить свою теорию.