Поговори со мной, Дерек... Укуси меня, Питер... (Ch.1)

      У Стайлза едет крыша. Он дергается в десять раз чаще. Он не может сконцентрироваться на предмете. Руки трясутся. Его мозг выдает шестьдесят восемь мыслей в минуту. Они обрываются где-то на второй гласной третьего слова, перепрыгивая друг через друга, как долбанные кузнечики. И это был бы не Стилински, если бы не смог разобрать чертовый ребус в собственной голове.       Но, у Стайлза ехала крыша. Он РЕАЛЬНО слышал, как она скрипит! Как с треском отваливается карниз, и падает вниз с оглушительным грохотом. Он даже видел перед собой эту картинку. Четко и ясно сосчитав количество кирпичей, расколотых на куски. Он вздрагивает от каждого этого звука. Для начала сшибая предметы в случайном порядке. Правда, когда он в очередной раз дергает рукой и стакан падает вниз, а потом – ползает на карачках, пытаясь собрать осколки – Стайлз понимает, что нужно что-то делать. Первым в голову приходит – приклеить все бьющиеся предметы к поверхностям суперклеем. Отец его убьет. Хотя, нет. Не убьет. Но, все равно не стоит.       В редкие моменты спокойствия – Стайлз не целует все попавшиеся углы, собирая живописные картины расплывающихся синяков, полос и царапин. Он почти что умиротворен. Почти. Только красная лампочка в голове отжигает кокоджамбу под вой сирены. ЭТО ненадолго! И он это знает.       Потому, что завтра в это же самое время…. его будут размашисто трахать… Стайлз будет выть в подушку. Разрывать зубами кляп. Загонять покусанные ногти в охуительную смуглую кожу. И думать о том, что это, блять, - самое ОХРЕНИТЕЛЬНОЕ, что вообще может произойти в его жизни. Первое место в рейтинге. Оскар, без очереди, без судей и зрителей. Стайлз серьезно задумывался над тем, чтобы вломиться в «Долби», вырвать статуэтку из рук какого-то очередного сопливого дерьма, и с воплем метнуть ее прямо в голову Дереку Хейлу. А потом бегать вокруг, преданно заглядывая в глаза, и пищать от счастья. Он даже составил план, но главной проблемой было то, что его детка не дотянет до Лос-Анжелеса. Даже если ее толкать сзади. Она заглохнет раньше, чем Стайлз выедет из города.       Это ОХУЕННО. Ровно настолько, что Стайлз мысленно орет, а иногда и не мысленно, вспоминая распирающие ощущения. Терпкий и приторный запах хвои, леса и волка. Жар уровня «Горячо, блять!». Это низкое утробное рычание, от которого мышцы сладко сводит судорогой. Горящие синие глаза, которые натурально выдавливают мозг, перекручивают его через мясорубку, и спускают в штаны. Оставляя только чувствовать нереальный кайф. Слышать долбящую барабанную дробь в ушах. Задыхаться и молить о скорой сладкой смерти. И если, черт подери, он сдохнет в тот же момент – станет самым счастливым человеком в Аду. Какая-то горячая сковородка – исключительно малобюджетная пародия на то, что он чувствует, когда Дерек врывается в его тело. Когда сдавливает до хруста костей. Вжимает весом в матрас. И хрипло рычит разрываясь внутри на тысячи кусочков.       Стайлз громко стонет, и с силой таранит свой шкафчик головой. Ему похуй, что это было нереально пошло. Единственное, о чем он может думать – это лицо Дерека, когда тот кончает. И это, блять, ЛУЧШЕЕ, что он когда либо видел в своей жизни! Нет, он замечает. Что Скотт уже бежит с другого конца коридора. Что тут дохрена зевак. Похер на учащихся. Но, Скотт – это важно. Это родное и правильное. Практически идеальное. И его – он точно видеть сейчас не желает. Стилински срывается с места, практически вылетая из школы. Не ощущая бега, отстранено удивляясь, как еще не переломал себе ноги. Мчится к своей детке. Запрыгивает в салон, и поворачивает ключ в зажигании. Детка хрипит, стонет и тарахтит. «Давай, детка! Ты мне нужна!». И – О, ЧУДО! Она его услышала! ***       Если Скотт этого не видит – он самый настоящий ИДИОТ. Но, хэй! Это же СКОТТИ! Его лучший друг! Ему позволительно быть идиотом, засранцем, и вообще самым великим придурком в истории хомо сапиенс! Это же СКОТТИ! Он как Люк Скайуокер! Ему не нужно быть гением и умником, чтобы спасать человечество! Стайлз почти уверен, что когда-нибудь возьмет биту, и выбьет из него все это дерьмо. Ключевое тут – когда-нибудь.       Если Лидия этого не видит… Э-э, нет! Это ЛИДИЯ МАРТИН! Любовь всей его жизни! Серьезно! Он простит, даже если она пройдется по нему в обуви, и отдавит каблуком яйца! Лидия – святая. Ей можно. Ей можно делать все, что угодно. Он простит ее, даже если девушка его мечты тупым ножом вырежет ему сердце, а потом повесит на свою идеальную шею.       Все остальные – по определению не должны ничего видеть и знать. Кроме, пожалуй, Питера, который издевательски скалится, если парень попадает в поле зрения. Но, Питера даже не хочется ударить. Не хочется размазать его череп тонким слоем по всей территории Бейкон Хилс. По всему штату Калифорния. Действительно не хочется. Этот оборотень, по сути - единственное доказательство, что Стайлз не сошел с ума. Не спятил окончательно. Что это ему не снится. Не бред извращенного сознания. Что его еще не засадили в психушку, а все вокруг – только нереально-реальная и очешуительно-прекрасная галлюцинация. Но, даже если это так – парень торжественно разобьет бутылку шампанского о свою детку, задвигая оду тому дню, когда это произошло. ***       Единственное, что его действительно бесит. От чего выворачивает кости и взрывается мозг. Перегружаются платы и коротит контакты.       Дерек – молчит. Он даже не говорит «Заткнись, Стайлз!». Не угрожает приложить его башкой о капот, о руль, о стену. Он вообще больше не говорит с ним. Только рычит, затыкая рот Стилински первым попавшимся предметом. Сдавливает его затылок и впечатывает мордой в кровать.       Как только Хейл появляется в оконном проеме – Стайлзу срывает предохранители, искрит заземление, и выбивает все пробки. Антивирусники и спам-контроль выдают полторы тысячи ошибок в одно мгновение. Натурально мигая сообщением на весь обзор «Error!». И он открывает рот.       - Дерек, мать твою!       - Скажи, блять, что происходит! Объясни, почему ты это делаешь! Или мне нужно взять разводной ключ и подойти к твоей тачке? Я это сделаю! Ладно, может и не сделаю…       - Пожалуйста, волче! Стайлз – не понимать! Стайлз долбанный придурок, которому нужны слова!       - Чувак, стой! Назови хоть одну причину, почему я не должен сейчас с воплями нестись в другой конец штата?       - Не тыкай мне эту хрень в рот! А если ты озвереешь? Как я потом кричать о помощи буду?       - Это что, когти? Нет! Не! Не! Не! Убери их! Я сказал – убери! Я еще жить хочу!       - Куда это ты смотришь? Что ты собрался делать! Это запрещено в семи штатах из пятидесяти! Я буду кричать! Я буду орать! Как резаный! И пусть меня не режут, но соседи поверят! Особенно тот мужик, которому я должен за разбитое окно! ***       Когда же Стайлз лежит на кровати, вымотанный, мокрый, вытраханый, и со счастливой физиономией – ему уже абсолютно плевать. Он думает только о том, что если в следующий раз Дерек не придет – Стилински возьмет отцовское ружье, пойдет в лофт, и засадит Хейлу несколько порций пороха с аконитом. Прямо в задницу. Прямо в самую охренительную задницу, которую видел в своей жизни. Потом выебет его сам, мстительно прикладывая ко всем поверхностям, как это делает оборотень. А потом застрелится сам. Ну, окей! Стайлз глубоко сомневается, что его тощее тело способно на такие свершения… Но это не значит, что ружье отменяется! Он действительно сможет нажать на курок, целясь в Дерека. Скорее всего, промахнется или отстрелит себе что-нибудь важное и не очень, но точно это сделает! ***       Стайлз психует. Запивая очередное колесо полулитром почти просроченного сока. У него созрел гениальный план. ОХРЕНИТЕЛЬНО-гениальный план. И если он этого не сделает – сдохнет от перегрузки собственной операционной системы. Это навязчивая идея. Она выбила всю остальную информацию с ором «Вали к херам!». Сносит здравый рассудок ядерным взрывом. Она забьет последние гвозди в крышку гроба Стилински. И если потом Дерек его наконец-то грохнет – он будет только счастливо скалиться, захлебываясь собственной кровью.