Ветер крепчает

      Тело Гермионы нещадно болело после всех проведённых дней в Св. Мунго и в госпитале при Хогвартсе. Девушка позабыла, как нормально спать, есть или просто отдыхать. Она даже не вспоминала о книгах, они словно исчезли из её жизни. Хотя как она могла помнить нормальную жизнь, если последнего года у неё не было? У всех обитателей магического мира её не было. Свет ещё долго будет идти до домов, ночлежек, гостиниц и больниц, где мрачная суета одолевала каждого. Скорее всего, тот самый свет в души людей, переживших войну, он не вернётся никогда. Грейнджер находила подтверждение этой мысли в глазах Молли. Она потеряла сына и тем самым потеряла себя.       «Все мы обречены на то, чтобы помнить. А помнить в этом случае хуже, чем забыть», — тоскливо подумала девушка, рассматривая свои немного трясущиеся пальцы, уставшие от многочисленной работы.       — Гермиона, может быть, тебе завтра никуда не ходить? — спросил Рон, обнимая подругу и прижимая её к своей груди. — Ты слишком устаёшь, я вижу это. Не стоит настолько изводить себя.       — Любая помощь сейчас нужна, ты же это знаешь. Рук не хватает, все койки заняты. Людей размещают в коридорах, а ты хочешь, чтобы я лежала спокойно дома и отдыхала?       Он вздохнул, не найдя верного ответа. Парень поцеловал Гермиону в макушку, разомкнул объятия и направился на кухню, чтобы приготовить ужин. Она посмотрела ему вслед, печально опустила глаза и поспешила скрыться на втором этаже. Раскрыв дверь, прошла внутрь. Спальня, отведённая когда-то Гарри, теперь пустовала. Застеленная серым пледом кровать и куча книг, скопившихся на полке, напоминали Грейнджер о вечерах, когда всё семейство Уизли, Гарри и она сама, смеясь, проводили время в этой комнате, или в коридорах, или за большим столом. Они были совсем детьми, кажется, ещё вчера.       Закрыв дверь, она прошла в свою комнату и заперлась. Сердце громко застучало в висках. Гермиона, кладя ладонь поверх губ, позволила себе расплакаться впервые за эти четыре месяца. Ноги понесли к окну, у которого она так долго и мучительно проводила время по вечерам, когда без сил вваливалась в спальню. Ей всё ещё нужно было ждать. Постоянно ждать. И девушка ждала, не сдаваясь ни на секунду.       Сползая на пол, она ухватилась за подоконник. Одиночество и страх били изнутри. Они избивали каждый день, не давая продуху. Синяки и гематомы не заживали, и Грейнджер плакала, смотря на пациентов со светлыми волосами или же тех, что носили очки причудливой круглой формы.       «Там всем ещё хуже, чем мне», — покачала головой, собрала взвившиеся волосы и вздохнула, всхлипывая.       Утро Гермионы начиналось с раннего подъёма, быстрого, но плотного завтрака, оставленного Молли. Затем она принимала душ, наскоро одевалась и прибывала в госпиталь Хогвартса или же в Мунго. Там её всегда ждали, давая каждый раз всё новую работу. Врачи, находящиеся вокруг, страдали, кажется, больше всех. Они пытались спасти раненых, которые затем умирали. Им хотелось помочь всем одинаково, но чей-то организм сдавался, злостное заклинание оказывалось сильнее. В такие моменты больно становилось всем: от соседей по палате до главного врача.       Девушка вспомнила, как бежала по коридору, когда услышала, что парень со светлыми волосами, чем-то похожий на того самого Драко Малфоя, был доставлен в Св. Мунго. Однако вместо Драко на кушетке сидел парень куда младше. Тогда душа начинала болеть, а одиночество и страх избивали, как могли, снова.       «Где же он? Где чёртов Малфой?», — сквозь зубы шипела Грейнджер, перебинтовывая светлую голову пациента.       После того, как Хагрид принёс Гарри, все переполошились, и битва началась снова. Драко успел лишь схватить гриффиндорку за руку, и лучи, то красные, то зелёные посыпались градом. Когда всё стихло, его уже не было рядом. Гермиона осмотрела все трупы, всех раненых и живых, искала вместе с отрядом пропавших. Малфой, казалось, исчез навсегда. В поместье его тоже не было, никто ничего не знал ни о нём, ни о Нарциссе. Только труп Люциуса накрыли чёрной тканью. Девушка лично посмотрела в его открытые и будто изумлённые глаза, а затем подняла голову и взглянула на верхушку Астрономической башни, представляя, как видит два расплывчатых силуэта.       — Гермиона, к тебе пришли. На первом этаже, около приёмной, — раздался голос медсестры, вытаскивая девушку из омута тёмных воспоминаний.       Она обернулась, нахмурилась, изумлённо посмотрела на проход, где только что стояла полноватая женщина средних лет, подскочила как ужаленная и чуть ли не полетела по лестнице, пытаясь кого-то не столкнуть и не рухнуть самой. Возле стойки регистрации её ждал окрепший и повзрослевший друг, что всё так же поправлял свои очки причудливой круглой формы. Гарри ярко улыбнулся и раскинул руки для объятий. На глазах Гермионы выступили слёзы. Она бросилась к нему.       — Ну, же, Гермиона, — сказал он, немного отстраняясь и убирая её слёзы. — Я тоже скучал, но стараюсь не плакать, и ты бери пример.       — Вы все надо мной издеваетесь! Скрываетесь, пропадаете, теряетесь, не появляетесь вовсе!.. — яростно воскликнула Гермиона, громко вздыхая, пытаясь унять дрожь. — Прости. Прости. Я просто очень скучала по тебе.       — Малфой всё так же молчит? — спросил парень осторожно, кладя на приподнятое плечо ладонь.       Грейнджер кивнула, и Гарри прижал её к груди. Слёзы полились градом, дыхание сбилось, начиналась истерика. Они вышли на улицу, где было не так много народу, да и свежий воздух заставил на мгновение прийти в себя.       — Где ты был всё это время? В Министерстве же, да? Тогда почему не приходишь в Нору? Ты хоть представляешь, как нам с Роном тяжело без тебя? А Молли? Ей нужна и твоя поддержка тоже. Нам всем ты нужен. А как же Джинни, Гарри! Нельзя закрываться!— без остановки начала браниться девушка, пытаясь сдерживать свои кулаки, хотя ей очень не терпелось ударить Поттера.       — Я вижусь с ней, — только всего и сказал он. — Гермиона, я хочу хоть на немного забыться. Дай мне пережить этот период, и я вернусь. И к тебе, и к Рону. Я всё так же люблю вас.       — А разве нам не нужно пережить этот период? Ты не один потерял друзей, Гарри. Ты должен вернуться, потому что мы сможем пережить всё это лишь вместе, — прошипела она, однако потом появившиеся морщинки на её лице разгладились, вместо них появилась тоска.       Девушка, покачав головой и смахивая вновь появившиеся слёзы, вернулась обратно в госпиталь и быстро поднялась по лестнице. Её уже ждал пациент и врач. Извинившись за опоздание, та принялась приготавливать пузырьки с лекарствами. Гарри, по-прежнему стоя на улице, тяжело вздохнул, сняв очки, потёр лицо ладонями, взглянул в черневшее небо и аппарировал.

//

      Гермиона старательно убирала листву с крыльца дома, когда где-то громко заквакали лягушки. Усмехнувшись, наконец закончила работу. Зайдя в дом, она вдохнула аромат пирога, томившегося в духовом шкафу. Молли вновь трудилась на кухне, ибо еда Рона была просто отвратительной, и никто этого не скрывал. Им всем, да и миссис Уизли показалось, что готовка для неё – спасение. Желание уделить внимание всем вокруг было в крови женщины, и она находила в этом отдушину.       Грейнджер убрала палочку в карман, повесила пальто на парящий в воздухе крючок и двинулась к столу, перед этим помыв руки мылом и щёткой, весело кружившихся над раковиной. Молли немного улыбнулась девушке и продолжила сервировать стол. С помощью магии та закончила, вызывая у женщины вновь улыбку.       — Зови всех, будем ужинать. Можешь сказать, что Рон больше не готовит – они сразу соберутся.       Они рассмеялись, и Гермиона поспешила наверх, чтобы оповестить всех. Послышался топот и лёгкие шаги, принадлежащие Джинни. Она спустилась первой. Её добрые глаза заставили Грейнджер коснуться её ладони и слегка сжать. Кажется, они обе научились понимать друг друга без слов.       Когда Гермиона поняла, что от Малфоя новостей не будет ещё долго, Джинни могла часами сидеть около неё. Просто сидеть, ничего не говоря, а когда подруга вышла на работу, вышла следом, и вечерами они обменивались новостями, утешая друг друга.       Украшенный цветами и свечами стол пестрел и различными блюдами, от которых текли слюнки. Рон первым делом схватился за курицу, заставляя всех рассмеяться. Джордж ударил брата по рукам и отхватил себе лакомый кусочек. Гермиона вспомнила, как Фред и Джордж постоянно ругались из-за еды, подшучивали друг над другом из-за обжорства. Джордж, словно прочитав её мысли, на секунду опустил глаза, заметно погрустнев. Однако практически тут же пришёл в себя и вновь отпустил в сторону Рона шутку.       Послышался хлопок. Все обернулись и взглядом примкнули к окнам. Дверь открылась, и на пороге оказался Гарри. Тишина. Поттер пробежал по столу глазами, касаясь каждого. Зелёный взгляд остановился где-то посередине и принял печальный вид, однако он исправился, стоило стульям живо заскрипеть.       Рон подскочил так же, как и Джинни. Молли поднялась и первая оказалась в объятиях Поттера. Гермиона ярко заулыбалась, чувствуя счастливое жжение в глазах. Вскоре и Гарри оказался за столом. Все заговорили, зашумели, дом наполнился звоном стаканов, вилок, тарелок, прозвучал раскатистый смех. Гермионе казалось, что будто свет ненадолго вернулся в дом. Все искренне смеялись, улыбались друг другу, как всегда хвалили еду Молли, а она смущённо отмахивалась. Всё на короткий период стало прежним. Им всем казалось, что сейчас вернутся все те, кого они потеряли. Казалось, что все слёзы высохнут и на душе станет лучше.       Вдруг раздался вновь аппарационный хлопок. Все оторвались от поедания пирога. Грейнджер со страхом подняла голову и, увидев практически белые волосы вдалеке, с шумом уронила ложку обратно в шоколадный десерт. Высокая фигура, облачённая во всё чёрное, не считая коричневого пальто, стояла посреди поля, поднимая из-за трансгрессии вокруг себя листья.       — Гермиона, — прошептал Гарри одобрительно, осторожно кивая.       — Не сиди же, девочка, — улыбнулась тепло Молли, и она подскочила.       Распахнула дверь, забыв о верхней одежде, и побежала к нему навстречу. Малфой, заметив Гермиону, ринулся вперёд. Оказавшись в объятиях и оторвавшись от земли, она поняла, что наконец может дышать. Сердце бешено билось, просясь выпрыгнуть наружу. Дрожащие пальцы крепко сжимали плотную грубую ткань пальто, губы прижались к тёплой шее. Драко опустил девушку на землю, но не отстранился ни на миллиметр.       — Где ты был? — шёпотом «закричала» Грейнджер, ударяя парня кулаком по плечу. — Где ты, Мерлин, всё это время был? Полгода! Тебя не было чёртовых полгода! — всхлипнула. — Полгода, Драко. Где же ты был? И ничего не сказал! Где твоя совесть?       — Прости меня, пожалуйста. Так было нужно, я всё тебе позже объясню. Теперь я никуда не уйду, обещаю. Только с тобой, — прошептал он на ухо, а затем отстранился и поцеловал.       Одной рукой он держал её за талию, а другой пытался укутать в пальто, прижимаясь всё ближе. Гермиона обвила руками его шею, наслаждаясь тёплыми губами. Её настолько сильно переполняли эмоции, что она, кажется, перестала понимать, где находится. Сейчас настал наконец тот момент, когда она могла забыться.       Драко отстранился, однако всё ещё рвано целуя то в губы, то в щёку, то в лоб. Гермиона прижалась к его шее и постаралась дышать.       — Я хочу отправиться кое-куда. Ты хочешь со мной? — спросил он, прекрасно зная ответ.       Она улыбнулась и прижалась к нему. Послышался хлопок, и в Норе все вернулись к еде. Молли словила удивлённый взгляд дочери и немного склонила голову вправо, а после произнесла со смехом:       — Я, по-вашему, совсем слепа и глуха?

//

      Драко набросил пальто на сжимающиеся от холода плечи и, крепко обхватив девичью ладонь, повёл за собой. Они оказались в одном из магических кварталов Лондона. Из-за темноты Гермиона не могла разглядеть полную картину, но вокруг были прелестные дома, на заборах которых извивались лианы, тянувшиеся к свету, а розы мерцали как фонари.       Малфой вскоре довёл их до двухэтажного дома, построенного из белого кирпича. Крыша его была остроугольной и вытянутой вверх, окна полукруглые. В них горел жёлтый свет, виднелись очертания шёлковых штор. Парень, прошептав заклинание, открыл парадную дверь и впустил девушку внутрь. Её встретил длинный коридор, слабо освещённый свечами, а не привычным люмосом. Грейнджер разглядела два длинных пуфа, расшитых цветастой тканью, большое зеркало, множество зонтиков, стоящих в подставке, и длинный бело-синий ковёр, что мягко струился вплоть до крутой деревянной лестницы.       Драко помог снять пальто, затем предложил свою руку и повёл в гостиную, останавливаясь в проходе. Гермиона с удивлением взглянула на Нарциссу, стоящую у камина. Она была облачена в средней длины светло-голубое платье, рукава которого были обшиты шёлком и свободными волнами струились по рукам. Женщина обернулась и приветливо улыбнулась гостье. Её пальцы в тревоге сжали запястье Малфоя, на что тот уверенно и нежно погладил их, помогая расслабиться.       — Добрый вечер, Гермиона. Я рада видеть вас! Как вы себя чувствуете? — обходительно и вежливо начала женщина, — простите, что задаю столь банальные вопросы и говорю несусветную глупость, однако я правда рада вас видеть. Ко всему прочему, искренне надеюсь, что вы не пострадали.       — Всё в порядке, — девушка неуверенно кивнула. — Я тоже очень рада вас видеть, миссис Малфой, и, прошу, вы можете обращаться ко мне на «ты», иначе я и дальше буду смущаться.       Женщина слегка рассмеялась и согласилась. Гермиона уселась с Драко на софу по приглашению Нарциссы, которая опустилась в кресло, в одиночестве стоящее у камина. Однако Малфой-младший вскоре покинул их, отправляясь за чаем, причём так резко подскочив, что вызвал у матери сдержанную улыбку. Он перед тем, как отлучиться, мягко и ненавязчиво поцеловал Грейнджер в висок, заставляя её покраснеть с головы до пят. Она даже никогда помыслить не могла, что Драко Малфой сможет так открыто проявлять свои некогда запутанные чувства.       — Как ты? — вновь спросила Нарцисса, но теперь ожидая более развёрнутого ответа. — Чем занимаешься после войны? Работаешь в Св. Мунго, не так ли?       — Это действительно так, — закивала. — Иногда я нахожусь в Хогвартсе, но в Мунго куда чаще, потому что туда прибывает с каждым днём всё больше и больше волшебников.       — Насколько мне известно, нападения ещё не прекратились? — женщина сузила глаза, делая почерневший взгляд выразительнее.       — Д-да, кто-то избавляется от пожирателей самостоятельно, но не всегда это заканчивается хорошо. Аврорат просит всех прекратить самодеятельность, однако это ни к чему не приводит, — печально подтвердила Гермиона, вспоминая про́клятого шестнадцатилетнего мальчишку, привезённого на прошлой неделе.       — Наверное, тебе тяжело приходится. Даже представить не могу, какие ужасы ты видишь… — тихо произнесла Нарцисса, опуская глаза.       Однако женщина точно знала, какие ужасы видит Грейнджер, потому что часто слышала крики, видела, как егеря или пожиратели тащат уже бездыханное тело или же человека, находящегося в агонии, практически на пике ужасной смерти, которая вот-вот наступит. Её желудок сжался.       — А вы как? — немного неловко спросила девушка в ответ, привлекая внимание.       — Мы с Драко за эти полгода ощутили все прелести лишений, испытывая унижения, — миссис Малфой теперь болезненно усмехнулась. — Сначала заблокировали все счета, невозможно было даже получить сущие копейки. Потом стали появляться все новые и новые ужасные подробности о наших с сыном деяниях, возникли новые свидетели, которых я, признаю честно, видела впервые. Так что, если бы не твой друг, Гарри Поттер, мы бы точно не выиграли с такой лёгкостью эти многочисленные и жуткие суды.       Гермиона выпрямилась, вытягивая шею.       — Что? — на выдохе спросила она. — Какие суды? Гарри?.. Гарри знал, где вы находитесь? — с неподдельным удивлением и ноткой гнева стала восклицать, обращаясь уже к вошедшему Драко, который магией опустил поднос с чашками и сладостями на столик. —Почему ты ничего не сказал?! — она подскочила.       Парень прикрыл глаза, тяжело вздохнул и принял решение не трогаться с места, ибо девушка уже пылала, о чём свидетельствовали её приподнятые вверх волосы. Малфою вдруг вспомнилось, как он смотрел на них в лесу с диким желанием коснуться и ощутить их мягкость и в то же время неподатливость.       — Гермиона, мы всеми силами старались, чтобы ни слова не просочилось в газеты – это был договор с Министерством. В том числе никто не должен был знать об этом, кроме участников, разумеется, — с оправдательными видом начал Драко. — Также мы с Поттером пообещали друг другу, что никто не узнает о процессе дела, пока не будет ясен исход.Дело выиграно – я пришёл к тебе.       Кажется, девушка была недовольна этими объяснениями, и парень поспешил их дополнить, начиная жестикулировать.       — Я не хотел тревожить тебя и уж тем более впутывать. На суде не было сказано ни одного слова о нашей связи, чего я, собственно, всей душой и желал. Меньше всего мне хотелось вмешивать тебя, потому что расскажи бы я о нас, тут же посыпались бы журналисты, наше и так толстое дело расширилось до неимоверных пределов. Показаний Поттера, пойманных пожирателей и Забини, который, к слову, тоже наконец отмылся, было достаточно. Но, скажу честно, Министерство хотело помучить нас. Тянули и тянули, переносили заседания и постоянно задавали всё больше и больше вопросов.       Грейнджер была готова капитулировать, но внезапно она вспомнила, как ещё пару часов назад она жгуче страдала, смотря в это застланное дождевыми каплями окно и ждала, когда всё-таки придёт то время, тот нужный момент. Он настал, но был не столь гладким и мягким, как представляла себе девушка.       — Я ждала хотя бы совы, Малфой. Я искала тебя после битвы среди мёртвых и живых как обезумевшая! Я искала тебя все эти полгода! — воскликнула, складывая руки на груди и недовольно смотря на парня. — А ты решил меня не впутывать? Ты не имел права не уведомлять меня! Я же с ума сходила, и ты прекрасно знал это!       Она закрыла рот, сжала зубы, повернулась к Нарциссе, сгорая от стыда, и, быстро извиняясь, выбежала из гостиной. Миссис Малфой взглянула на Драко, шёпотом произнесла «Я тебя предупреждала» и отпила чай из искусно выполненного фамильного фарфора. Малфой ринулся за Грейнджер, однако ему даже не пришлось её останавливать. Она встала неподалёку от парадной двери, облокотившись о стену и убирая распушившиеся от влаги и злости волосы.       Нарцисса в это время с волнением прислушивалась к каждому шороху из коридора, ибо её душа болела куда более, чем можно было разглядеть на холодном лице. Сдержанность вошла в привычку в связи со статусом её мужа, смерть которого она вспоминала практически каждый день. Люциус не мерещился ей в зеркалах, пускай она и занавесила их в первые дни пребывания в этом доме. Он не стоял за её спиной, не смотрел высокомерно и не просил служить ему, будто та была больше собакой, нежели человеком. Нарцисса просто помнила его, даже не стараясь забыть. Она считала образ мужа, часто возникающий в сознании, наказанием и триумфом одновременно. В молодости, когда её, молодую, скромную и хорошо воспитанную, отдавали замуж, Нарцисса и не смела думать, что брак будет неудачным. Она любила Люциуса, пыталась понравиться ему всеми силами. Она была наивной – это и являлось её наказанием. Триумфом же стало освобождение от страданий её и сына, которого она любила больше всего на свете.       Не так давно он заявил поздним вечером, придя босым и взъерошенным из спальни, что совсем скоро в этом доме, может быть, а, может быть, гораздо позже, ибо решение зависело не от него, появится девушка. Миссис Малфой отнеслась к новости настороженно, но не удивилась ни капли. В гостиной Мэнора она видела всё, что было нужно.       Чувства её дорогого сына всегда казались для неё оголённой нитью. Драко часто принимал всё близко к сердцу, но из-за отца научился сдерживать все обиды, горькие слёзы, выражая их сквозь ненависть, разъедавшую душу. Так что Нарцисса не была потрясена, увидев крепкие объятия Драко и Гермионы. Переспав с вестью ночь, она радостно объявила сыну, что приготовит всё необходимое. Тот просиял, и она поняла, что более ей ничего не нужно.       — Гермиона, — Драко подошёл к ней, взял согревшиеся руки в свои, — больше всего за это время я хотел оказаться рядом с тобой, рассказать тебе обо всём… Но я понимал, что тебе от этого легче не будет ни капли, — шёпотом проговорил он.       Девушка прикусила губу и зубами пыталась оттянуть кожу. Малфой придвинулся к ней, взял лицо в ладони, на котором из-за дрожащего огня свечей прыгали тени, и мягко коснулся губами щеки, продолжая говорить.       — Суд вынес решение только сегодня. Мне вернули палочку, имя и деньги. Завтра будет напечатана статья о возвращении Малфоев, и я наконец смогу вздохнуть спокойно. Теперь я буду с тобой и уж точно никуда не денусь, так же, как ты и от меня, — усмешка коснулась его приоткрытого рта.       Он вовлёк Гермиону в поцелуй, заставляя её приподняться на носки. Девушка прижалась к нему сильнее, запуская пальцы в уже растрёпанные до ужаса светлые волосы, которые она старательно выискивала в толпе полгода. Ей даже не верилось, что сильные руки обхватывают талию, сжимают её, поднимаются до ребёр и спускаются обратно. Однако Малфой вдруг немного отстранился, встретился с удивлёнными глазами и рассмеялся.       — Подожди, я только хотел кое-что сказать. Я знаю, что в Норе очень хорошо, — склонил голову то вправо, то влево, закатив глаза, — но вас там много, а теперь ещё и Поттер свалился. Да и мне будет неловко видеть всех Уизли, ты же знаешь, — пожал плечами, на что Гермиона покачала головой, но нахмурилась, слушая дальше, — так вот… Может быть, если у тебя будет желание, ты переедешь сюда?       Грейнджер перестала дышать и теперь удивлённо хлопала ресницами, пытаясь понять сказанное.       — Да, я понимаю, это немного странно. Но я не хочу, чтобы ты была далеко от меня, даже если я могу просто аппарировать в Нору или Мунго, — он отстранился, а девушка наконец вздохнула, глаза её забегали. — Ты можешь возразить, мол, я тороплюсь. Да, возможно, так и есть, но скоро тебе всё равно нужно будет искать жильё, устраиваться на работу и всё такое… а тут сэкономишь на плате за аренду. Выгодно же, Грейнджер!.. Правда, акция не слишком удачная: два Малфоя по цене одного, но мы довольно сносные соседи.       Он закивал, потом остановил себя и стал во все глаза смотреть, поджав губы, на шокированную Гермиону, которая даже и подумать не могла, что сам Драко Малфой предложит съехаться, так ещё и в один дом с его матерью. Шаги последней послышались уже в коридоре, и парочка неловко покосилась на стоявшую возле гостиной Нарциссу. Та приятно улыбалась, изящно опустив ладонь на дверной косяк.       — Драко шумит по утрам, потому что в последнее время пытается приготовить кофе самостоятельно. Выходит отвратительно, конечно же, но он старается. Во всё остальное время он достаточно тихий, — рассмеялась она.       — Мерлин, мама! — шикнул теперь он сам, вызывая у Грейнджер улыбку.       — Здесь много места, Гермиона.       Женщина снова улыбнулась, вспоминая, что у бедной девочки теперь не было родителей, которых она так старательно, причиняя себе неимоверную боль, пыталась спасти. Нарцисса знала, как нужна помощь и поддержка в столь сложных обстоятельствах. Она не могла поступить иначе.       — У меня немного вещей, на самом деле. Только те, что были в рюкзаке, — вдруг ответила Грейнджер, краснея, — а ещё я с утра и до позднего вечера в госпитале, так что вы будете редко меня видеть. Я… спасибо.       Драко выдохнул и, улыбаясь, крепко обнял девушку.

//

      Она ждала его возле кабинета, постукивая носом ботинок по каменному полу, начищенному после восстановления до блеска. Сотрудники сновали туда-сюда и, замечая Грейнджер, косились в её сторону, шептались и пытались получше рассмотреть. Поттер, Уизли и Грейнджер расположились на всех страницах до сегодняшнего дня, ибо с самого утра все первые полосы «Магических вестей», «Ведьмополитена», «Магического досуга», «Утреннего люмоса», ну и, бесспорно, «Еженедельного пророка» пестрели заголовками в стиле: «Отбеленная репутация Малфоев!», «Драко Малфой помогал Гарри Поттеру в уничтожении Тёмных сил!», «Нарцисса Малфой лишилась мужа, но обрела честное имя!», «Гарри Поттер и Драко Малфой в одной упряжке!» и многие-многие другие. Их Гермиона читала, посматривая на стрелки часов, неумолимо бегущих вперёд. Поначалу она смущалась, ловя взгляды и слыша разговоры за спиной, но теперь с удовольствием читала хвалебные оды и удивлённые обороты журналистов, что так же, как и все обитатели магического мира, не ожидали увидеть Малфоев в таком амплуа. Грейнджер подумала, что издательства всё же покривили душой, когда заявили о «шоке», ибо ещё во время войны слухи о «предателе Малфое» разлетелись во все концы.       Тяжелая дверь раскрылась с характерным скрипом, послышались шаги Драко, идущего с гордо поднятой головой, держащего руки в карманах и смотрящего лишь на Грейнджер, которая сжалась около стены и активно начитывала статью о нём же. Он встал рядом и принялся разглядывать немного нахмуренное лицо, из-за чего пришлось заглянуть на страницы. Девушка перевела взгляд и вздрогнула, на секунду подумав, что фотографии из статьи переместились в реальность. Малфой с широкой улыбкой осматривал покрасневшее лицо, сказав при этом: «Какая же ты красивая».       Он рассмеялся, увидев, что Гермиона смутилась ещё больше, даже попыталась отвести глаза. Драко взял её за руку, чем вызвал изумление на всех лицах. Пара спустилась по широкой лестнице, уже переплетая пальцы. Стоящая около каминов с широко раскрытыми глазами Скитер говорила теперь без умолку, пока прытко пишущее перо фиксировало каждое слово. Она резво подозвала фотографа, а тот без слов её понял. На следующий день заголовки сменились, и Гермиона, пьющая кофе, принялась метать молнии на колкие слова Риты, чьё лицо в начале статьи было как никогда довольным.       Малфой переместил их в Мэнор, на то самое место, на котором когда-то прижал девушку к себе. Гермиона осмотрела территорию, зарастающую сорняками и колкой травой. Драко не обратил на это внимание и поспешил к парадному входу, огибая когда-то пестрящие фонтаны, что теперь были повреждены. Девушка поторопилась вслед за новым полноправным хозяином и вскоре стояла посреди помпезного, но словно выцветшего холла.       Картины, некогда гордо висевшие на стенах, пустовали и были опущены на пол. Все вазы осколками лежали на мраморном полу, давно высохшие цветы мрачно раскинулись по засохшим пятнам от воды. Гермиона заметила даже сорванные шторы и побитые зеркала. Малфой холодно осмотрел всё, ожидая увидеть подобное зрелище, и медленно поднялся в гостиную. Сорванная люстра лежала на полу, повредив его, однако теперь она была полностью сломана и разрушена: камни, когда-то вкраплённые в неё, а точнее остатки от них, разлетелись по паркету, механизм был весь искорёжен. Драко подошёл к ней ближе, вспоминая, как обхватывал плечи Грейнджер, вспоминая, как люстра с грохотом рухнула на пол. Его руки затряслись и, заслышав шаги, он убрал их в карманы.       — Я попробовала починить вазы – всё в порядке, так что мы быстро восстановим здесь всё, — приветливо заметила девушка. — Ты в порядке?       — Да, спасибо, — он кивнул и вытянул ладонь, подзывая Гермиону к себе.       Драко обнял её плечи, проследовал по лестнице вверх, поднимаясь на третий этаж. Грейнджер по пути заметила другие испорченные вещи и подумала, как велика была злость тех, кто побывал здесь в последний раз.       Малфой остановился у кабинета отца, отпуская девушку, прошёл внутрь и осмотрелся. Многочисленные пергаменты, опустошённые склянки, разбросанные книги и сломанные статуэтки были везде, однако не это его привлекало. Он опустился на корточки подле стола, коснулся выемки на ножке и из приоткрытого отверстия, вытянул маленький лист бумаги, оставленного много лет назад. Драко положил его в карман и улыбнулся, когда заметил, как Гермиона взмахом палочки вернула книги на место.       Малфой осторожно налёг на дверь, и та со скрипом представила широкую кровать, стоящую с левой стороны от окна, из которого пробивались редкие лучи солнца, скрытые за осенними тучами. Парень прошёл вглубь, поправил сдвинутый стул и привёл в порядок разбросанные подушки. На массивном столе, что вплотную расположен был к подоконнику, в таком же нетронутом состоянии лежали пергаменты и раскрытые книги, на страницах которых скопилась пыль. Гермиона провела по мраморному камину кончиками пальцев и смахнула пыль.       — И как тебе? — он облокотился о столешницу и, сложив руки на груди, рассматривал Грейнджер.       — Уменьшенная гостиная Слизерина? — приподняла бровь, вызвав сдавленный смех.       — Я хочу здесь всё изменить, добавить больше света и выбросить ужасные громоздкие вещи. Отец называл их «фамильными», но мы с матерью решили, что стоит их сжечь, а потом вызвать Скитер или кого получше, чтобы зафиксировать преображение.       — Как цинично! — воскликнула девушка.       — Так мы быстрее сможем завоевать доверие, Гермиона. Мне нужно работать, ибо часть наследства всё ещё под арестом, — Малфой прокашлялся, отгоняя образ Люциуса. —Нужны деньги и репутация, чтобы слава отца хоть немного смылась с нашего с мамой образа. Теперь и твоего, кстати.       — О Мерлин, — покачала головой, убирая волосы назад.       — Прости меня, — произнёс через некоторое время Драко, придаваясь изучению черт лица девушки, которая теперь нахмурилась и двинулась к нему, откладывая книгу. — Просто за то, что я в тот день, — кивнул на проход, — наговорил ужасных слов, хотя сам был рад тому, что ты пришла.       Он поднял руку и пальцами коснулся губ, немного нервничая. Грейнджер замерла и принялась внимательно слушать, ощущая, как к глазам подкатывают слёзы. Глаза Малфоя немного потемнели, но не бегали и смотрели только на девушку, боясь разглядеть в ней каплю сомнения или отвращения.       — Прости, что выводил Поттера просто потому, что я ревновал!.. — развёл в стороны руками. — Они всегда так облепляли тебя! — Гермиона расхохоталась. — Даже не смей! Я тут серьёзные вещи говорю! — она принялась сдерживать себя. — Просто прости меня за грубость, оскорбления, унижения…       — Нет-нет, ты начинаешь всё портить, — она в один момент оказалась рядом и положила руки на его грудь, ощущая под ладонью дико бьющееся сердце. — Драко, — подняла одну руку и положила её на щеку парня, с удовольствием поцеловавшего запястье горячими губами, — уже нет смысла просить прощения, мне это не нужно. Я люблю тебя здесь и сейчас и буду любить.       Малфой закивал и осторожно отодвинул рукав мантии, пальцами проходя по шраму из букв, складывающихся в то самое ужасное слово, которое срывалось с его уст множество раз. Теперь он, смотря на Гермиону, проводил губами по каждой линии в надежде заглушить боль яда, которым было пропитано лезвие и зубы его тётки, павшей от руки Молли Уизли. Он ощутил жжение в глазах и лбом уткнулся в грудь девушки, обнимая её талию.       — Теперь всё будет хорошо, — прошептала она, целуя белобрысую макушку.       Драко, приходя в себя, отнял голову и, следя за реакцией Грейнджер, невесомо провёл губами по её груди сквозь ткань бадлона, расстёгивая мантию. Девушка вцепилась в мужские плечи, прикусив губу. Малфой очертил кончиками пальцев талию, коснулся выступающих рёбер, плеч и чувствительной шеи. Он приподнял края водолазки, теперь ощущая под прохладными пальцами жар кожи, покрывшейся мурашками. Парень мягко улыбнулся, наклонился и, оголив живот, коснулся его губами, вызвав вздох. Гермиона попыталась не потерять равновесие, впиваясь в плечи сильнее.       Малфой, целуя девушку уже в шею, судорожно схватил палочку и небрежным движением заставил камин по привычке вспыхнуть. Грейнджер, часто дыша, иногда посмеиваясь и наблюдая за таким же смущённым Драко, принялась стягивать с него верх, так как сама давно ощущала холод остывшей спальни. Она принялась рассматривать многочисленные шрамы и синяки, которые было принято оставить. Она целовала их под внимательным и полным удовольствия взглядом. Длинные тонкие пальцы оказались в её спутанных волосах и стали то сжимать, то словно расчёсывать их.       Он сминал её губы, неторопливо и осторожно, даже обходительно, кусая тонкую кожу шеи, вызывая всё новую порцию вздохов и томных выдохов. Девушка обхватила сильную шею руками, прижимаясь оголённой грудью к его. Малфой с наслаждением водил ладонями по полоске на спине, ногтем очерчивая позвоночник. Гермиона покрывала плечи рваными поцелуями, прижимаясь всё сильнее так же, как и краснея.       Драко подтолкнул девушку к постели и чуть не рухнул с ней на пол, споткнувшись о пергамент, на коем старательно была нарисована магическая птица «Гром», которую он сам, увидев воочию, совершенно позабыл. Они оба рассмеялись. Малфой покраснел и, назвав себя неуклюжим, поцеловал девушку снова.       По окну забарабанил дождь, прерывая стоны, иногда даже хохот и неловкие движения. Гермиона порой постукивала по изголовью, пытаясь не засмеяться, потому что губы или руки парня вызывали у неё щекотку. Тогда он менял направление, довольно улыбаясь и рассматривая обнажённое тело. Девушка закрыла лицо руками, а Малфой стал шептать на ухо все самые приземлённые, возвышенные и прекрасные комплименты.       Дождь бил всё сильнее, размывая связь с реальностью. Огонь громко трещал, согревая наконец, давно пустующую и не видевшую жизни спальню.       — Я тебя люблю, — прошептал Малфой, проводя носом по изящной шее и вдыхая аромат.       Она, распалённая, в поту и со спутанными волосами, повернулась к нему и как слепой котёнок нашла горячие, влажные и покусанные ею самой губы. Гермиона, прижавшись сильнее к мужскому телу, то тихо всхлипывала, то постанывала, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям и происходящему вокруг. И дело было даже не в их близости.       Он сидел на краю кровати, рассматривая её тело, некогда прикрытое мягкой простыней. Грейнджер смотрела на Малфоя в ответ, вытянув руку и сцепив горячие пальцы друг с другом. Дождь прекратился, но сильный ветер заставлял ветки разросшихся многовековых деревьев стучать в окно, просясь обогреться. Девушка придвинулась к Драко поближе, кладя голову на его колени и обвиваясь вокруг его тела. Он со счастливой улыбкой принялся перебирать волосы и поглаживать плечи, думая над тем, как же тепло ему сейчас. Грейнджер взглянула в серые глаза, вытянула руку и коснулась подбородка, как кистью очерчивая его контур. Малфой коснулся пальцев губами, вызвав улыбку.       Вдруг раздался скрип тяжелой парадной двери. Драко с тревогой посмотрел на лестницу, подал Гермионе одежду и принялся сам застёгивать брюки и натягивать свитер. Парень, схватив палочку, направился вниз, не обращая внимания на предупреждающий вскрик девушки за спиной. Та подскочила и так же, как и босой Малфой, спустилась за ним.       В холле стоял среднего роста человек в шляпе, мокром от дождя пальто и закрытым зонтиком, с которого медленно опускались капли. От гостя стала образовываться одна большая лужа. Мужчина окинул взглядом нового хозяина разорённого Мэнора и поспешил коротко представиться, сообщая, что он из Министерства. Драко опустил палочку, а Грейнджер, стоящая позади, смутилась и нахмурилась.       — Я здесь по поручению Министерства, как вы могли понять. Мне было вверено осмотреть дом, — поднял голову, окинул взглядом потолок, разбитые вазы и теперь уже самого Драко.       — Дом уже осматривали, — сдерживая недовольство, заявил парень, спускаясь.       — Мне бы хотелось сделать это вместе с вами, — улыбнулся мужчина, кивнув. — Мисс Грейнджер? Вы меня вряд ли помните, но когда-то я приезжал в Хогвартс и видел вас совсем ещё юной, а теперь приходится видеть вашу фотографию на первых полосах! Вы очень изменились.       Девушка ничего не ответила, даже не шелохнулась, просто смотрела на ворвавшегося без приглашения мужчину и желала поскорее выпроводить его. Драко обернулся к ней и прошептал: «Возвращайся обратно, мне нужно показать здесь всё». Гермиона коснулась его плеча и поспешила наверх, ощущая голыми ступнями лёд камня. Малфой понимал, что череда унижений и недоверия ещё не закончилась.

//

      Она ворочалась во сне, видя перед собой мёртвого Поттера, Рона и Луну, чьи слёзы стекали на землю. Она ощущала запах крови повсюду, куда только можно было кинуться. Людей было так много, и все они были либо искалеченными, либо мёртвыми. За спиной рушился Хогвартс, вокруг него кружили тёмно-густые тени, жутко хохочущие и повторяющие одну и ту же фразу: «Вы все умрёте». Гермиона подскочила на постели, когда во сне на неё налетело жуткое существо без лика и ног, визжащее и грозившее убить её.       Малфой, разлепив глаза и не понимая ничего, поднялся, опираясь руками о матрац, но, увидев плачущую от ужаса девушку, бросился к ней. Он прижал дрожащее тело и зажёг свет, отгоняя темноту. Обыкновенно это помогало, и вскоре девушка засыпала снова. Прошло немало времени, а Грейнджер по-прежнему просыпалась со вскриком или же не засыпала вовсе, когда в голове одна за другой крутились навязчивые мысли о смерти. Война никуда не уходила.       — Я так больше не могу! — отчаянно воскликнула она, вцепляясь в футболку и утыкаясь в плечо, сдерживая истеричные вскрики. — Они все умирают снова и снова, там нет тебя, и я совсем одна. Повсюду много крови. Они все мертвы.       Драко сжимал её в объятиях крепче, начиная раскачиваться из стороны в сторону. Подобное происходило каждую ночь то с ним, то с ней. Их сны были совершенно разными, но все об одном. Малфой молчал об убийстве отца, Гермиона врала, что не может свести шрамы, оставленные Беллатрисой. Они оба оставались со своими секретами, болью и невозможностью рассказать правду о пережитом.       — Давай, я принесу тебе успокаивающего зелья?.. Может быть, сонного? — спросил он тихо, поглаживая девушку по волосам.       — Просто воды, — ответила она шёпотом и со страхом отпустила Малфоя из объятий. — Как думаешь, — начала Гермиона, когда парень вернулся, — мне разрешат вернуть родителей? Они уверяют, что без умолку спорят об этом, но я не верю. Мне кажется, они просто тянут время, чтобы не оглашать отрицательного ответа так сразу.       — Это из-за меня, — обречённо произнес он, садясь на край кровати, опустив плечи и сгорбившись.       — Не говори ерунды, — прошипела Грейнджер, со стуком отставляя стакан. — Ты записался добровольцем, даже получил ранение, когда отбивался от проклятого пожирателя!.. Мы еле выходили тебя! А теперь ты говоришь, что бюрократическая волокита не может стать причиной для отказа? — подскочила. — Министерство считает, что я могла посоветоваться с ними, но в той ситуации!..       Она потёрла лицо руками и тяжело вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.       — Тогда давай сделаем это без их согласия, — уверенно сказал Малфой, становясь рядом с девушкой и обхватывая её плечи. — Попробуем вернуть их память без шумихи и бюрократии. Я возьму вину на себя, если что.       — Я не могу рисковать так… — неуверенно возразила она, чувствуя, как слёзы заискрились в глазах. — Некоторые и без того смущены нашей репутацией, ты же знаешь. Если я верну родителям память, если это вообще выйдет, произойдёт скандал.       — Грейнджер, чего тебе бояться? Я же сказал, это сделаю я и вину возьму на себя тоже. Не думаю, что наказание будет столь суровым. Переживу, если счета арестуют снова или примутся обыскивать дом, — пожал плечами.       — Только всё это закончилось, и я не могу просить тебя снова пожертвовать своим именем.       — Как же ужасно звучит, мисс Грейнджер! — рассмеялся он, целуя её. — Вам не стоит переживать об этом, моё доброе имя всегда со мной. Благодаря вам, кстати.       На следующий день они стояли возле небольшого дома в жаркой Австралии, поросшей пышными цветами и застланной выстриженными газонами. Гермиона неуверенно оглянулась, посмотрела на улыбающегося Драко и выпрямилась, пытаясь сфокусироваться на белой только-только выкрашенной калитке. Пара прошла на территорию, осмотрела аккуратно расставленные садовые фигурки в виде птиц, деревянную лавочку в тени и столик со стульями для пикника. Малфой отметил, что здесь довольно мило, и позвонил.       Девушка замерла, рассматривая немного постаревшее и загоревшее от солнца лицо матери, её тёмные локоны, упавшие на плечи, пальцы, обхватившие дверную ручку. Гермиона увидела обручальное кольцо, и вспомнила об отце, заслышав торопливые шаги. Он был всегда взволнован перед встречей гостей.       Говорил с родителями Малфой, потому что девушка не могла выжать из себя ни слова, она только пыталась улыбаться и кивать.       — Мы ваши новые соседи, — обернулся и указал на милый дом в конце улицы, — тоже из Лондона, поэтому нам бы хотелось подружиться. Несмотря на то, что язык один, мы всё равно не можем привыкнуть к здешним людям.       — Я вас прекрасно понимаю, мистер Малфой! Конечно, проходите, не стойте на пороге. Венделл, поставь чай, пожалуйста.       Они вместе прошли в гостиную, расселись и стали расспрашивать друг друга о жизни в Австралии. Вёл диалог всё так же Малфой, Гермиона лишь изредка отпускала комментарии, пытаясь больше рассмотреть немного изменившуюся мать. Мистер Грейнджер вошёл в гостиную, ставя на столик поднос с чаем. Драко передал кружку девушке и попросил шёпотом выпить хоть немного. Та покраснела, посчитав, что ведёт себя несколько странно.       — Миссис Уилкинс, мистер Уилкинс, — обратился Малфой после небольшого диалога, оставляя кружку, — не могли бы вы рассмотреть нашу небольшую просьбу? Здесь у нас нет практически никаких знакомых и тем более родственников, все они остались в Англии и не могут вырваться. Мой отец погиб, Гермиона осталась и без матери, и без отца, — он сжал пальцы девушки.       — Какой ужас! — с жалостью воскликнула женщина.       — Так вот, — втянул кислорода в лёгкие, — и я и Гермиона были бы рады видеть вас на нашем торжестве. Знакомые англичане, так ещё и соседи, есть верный знак того, что всё пройдёт гладко, — тихо рассмеялся и достал из внутреннего кармана пиджака конверт.       Миссис Грейнджер смутилась, но конверт приняла и стала его вскрывать, улыбаясь паре. Гермиона, искренне ничего не понимая, смотрела на Малфоя и пыталась найти в его глазах ответ, однако тот только упрямо смотрел на неё.       — Вы женитесь? Как же это прекрасно! — воскликнула женщина, заставив дочь замереть и впиться ногтями в тёплую и слегка влажную мужскую ладонь.       — Прочтите до конца. Вас устраивает время? Готовы вы ли прийти к нам? Мистер Уилкинс?       Мужчина тоже с интересом прочёл приглашение, сначала сияя от радости, а затем вдруг замерев с карточкой в руках. Миссис Грейнджер часто заморгала, подняла глаза и взглянула на Гермиону, чьё лицо уже было залито слезами.

//

      Гермиона, подхватив Джинни под руку, танцевала с ней причудливый танец, топая ногами и звонко хлопая. Свадебное платье теперь уже Джинни Поттер слегка укоротили прямо на празднике, потому что невесте так сильно хотелось танцевать, что она оттоптала все края, вызывая недовольство Молли. Сам Гарри, не переставая радоваться сегодняшнему дню, пил неподалёку в компании Рона и Невилла, чьи глаза без конца высматривали симпатичные глаза подруги Джинни.       Малфой стоял в стороне от них вместе с Блейзом и Полумной, улыбаясь Грейнджер, когда та на секунду бросала в его сторону взгляд.       — Кажется, твоя мать засмотрелась на свадебное платье Поттер, — тихо произнес Забини, подмигивая другу.       — Я не понимаю, как Грейнджер могла не догадаться! — покачал головой, тяжко вздыхая. — Мне казалось, что после того, как она наговорится с родителями, она подойдёт и скажет «да», но она просто сожгла приглашения, говоря, что уничтожает улики.       Мулат очень громко рассмеялся, видя покрасневшее от возмущения лицо друга. Полумна, приближаясь к Малфою, шепнула ему, мол, Гермиона всегда была не особо догадливой. Драко на это молча уставился на Лавгуд, вызвав новый приступ хохота у Блейза.       Под вечер, когда за шатром раздалось пение сверчков и от воды повеяло прохладным ветром и запахом камышей, Грейнджер танцевала с Поттером, чьи глаза с наслаждением натыкались на широкую улыбку жены, танцующей с Джорджем. Гермиона порой шутила, что новобрачные теперь никогда не расстанутся, а Гарри согласно кивал и говорил, как он рад видеть их всех здесь и кого с болью в сердце не хватает. Парень заметил смотрящего на него Малфоя, тут же всплыл в памяти их разговор после последнего рейда. Уставший, распалённый и взмокший, бывший слизеринец, облокотившись о дубовую дверь кабинета Министерства, изредка посматривал на Поттера и кусал губы от волнения.       — Ты, видимо, хочешь мне что-то сказать? — подал голос Гарри, подписывая необходимые бумаги на допрос.       — Помнишь, после случившегося в Выручай комнате, ты остался мне должен? — усмехнулся Малфой, а его собеседник выпрямился и обернулся, внимательно слушая. — Обещай, что ты слова плохого не скажешь, когда Гермиона увидит это.       Драко вытянул из внутреннего кармана лёгкой серой мантии маленькую кожаную коробочку, изумрудного цвета. Поттер поджал губы, под шрамом образовалось пару морщин. Он, безусловно, мог послать Малфоя к Мерлину подальше, проигнорировать свой долг, если хоть на секунду усомнился бы в счастье его дорогой подруги, ставшей чуть ли не сестрой. Гарри видел и на общих ужинах, и на прогулках многочисленные взгляды, краткие поцелуи и тихий шёпот. После рейдов, в которых участие Малфоя стало для него сюрпризом, тот всегда возвращался домой прямиком к Грейнджер. После она посылала другу сову, расспрашивая об успехах, и говорила, что Драко дома, но молчит как партизан.       — Обещаю, Малфой. Тогда ты тоже кое-что пообещай.       Сейчас он видел умиротворённое выражение лица Грейнджер, её уже выбившиеся из высокой причёски волосы, средней длинны прямое пыльно-розовое платье со сборками, туфли на остром каблуке и аккуратную подвеску с яркосветящемся камнем, подаренную Малфоем на Рождество. Сейчас он видел её совсем взрослой, с немного опущенным кончиком носа, который раньше казался вздёрнутым из-за всезнайства. Сейчас и навсегда она останется частью семьи и дома, обретённого столько лет спустя.       — Как твои родители?       Гермиона сразу расцвела.       — Прекрасно. Мама, правда, долго плакала, иногда даже ругала меня, но отец стойко всё вынес и даже похвалил мою смелость, когда я тайком рассказала ему, как мы прятались в лесу или собирали крестражи, — усмехнулась несколько болезненно. — Опережу твой вопрос и отвечу сразу: насчёт Малфоя вопросов особо не было, однако отнеслись они к этому странно, — тут она покривилась. — Не думаю, что им будет легко осознать происходящее так скоро, ибо я постоянно писала из школы об ужасном, просто невыносимом мальчике.       Они рассмеялись.       — Как он сделал это? Ты рассказывала, что они что-то прочли?..       — Ох, Мерлин! Они прочитали заколдованное свадебное приглашение, — уткнулась от смущения лбом в плечо на секунду, — Драко сказал, что выменял заклинание на счастливое воспоминание. Он не говорит какое, но думаю это как-то связано с его семьей.       — А, вот как!.. — изумлённо прошептал Гарри. — Так, стой.       Он оторвался от подруги, останавливая танец. Гермиона непонимающе уставилась на Поттера.       — Ты уже согласилась? Почему мне не сказала? — возмущённо воскликнул Гарри, а, увидев, растерянное лицо девушки, замолчал.       — Согласилась на что? Уже?       Поттер осознал, что совершил огромную ошибку и в панике метнул взгляд на Малфоя, что теперь тоже с беспокойством отставил бокал с шампанским и двинулся к друзьям. Гермиона в замешательстве оглянулась, поняла, что ей нужен воздух и быстро выбежала, ловя перешёптывания и взгляды. Драко со злостью посмотрел на Гарри, к которому уже поспешила взволнованная Джинни.       — Грейнджер!       Она не желала его слушать и практически бежала к воде, порой спотыкаясь. На деревянном мосту девушка почувствовала себя уверенней и обернулась, встречая подоспевшего Малфоя. Тот остановился на расстоянии вытянутой руки, давая Гермионе пространства.       — Я не стану обзывать Поттера хотя бы при тебе.       — Перестань шутить! Как ты мог? — вскрикнула она.       — А что я сделал, собственно? — развёл руки в стороны и стал оборачиваться. — Захотел, чтобы ты стала моей женой?       — Да! Это было не дозволительно с твоей стороны! Ты должен был посоветоваться со мной! Ещё и сделал это так!.. Я догадаться должна была, что ли? Хватит смеяться, Малфой!       — Просто это не та реакция, которую я ожидал увидеть, Гермиона. Я предполагал, что ты будешь удивлена, но не настолько же! Ты так переживаешь, словно я тебя в рабство забираю.       — Брак – это одна из форм рабства, потому что построена на ответственности, — метнула в него пронзающий взгляд и сложила руки на груди.       — И не стыдно тебе с учебника по памяти пересказывать? — он подошёл ближе. — Где же ваши рассуждения, миссис Грейнджер? Я требую развёрнутого эссе не меньше, чем в тысячу слов.       — Ты ещё и издеваешься, — шикнула она.       — Да вы гляньте на неё! — оглядел с головы до ног с театральным презрением. — Ты меня ещё «слизеринским хорьком» обзови.       — За слизеринского хорька я замуж не выйду, — отрицательно покачала головой и собиралась уйти, как Малфой обхватил её плечи.       — А потанцуешь с ним, заучка Грейнджер? — нахально приподнял бровь.       Она вырвалась и обошла его.       — С такими, — ткнула в парня пальцем, — я не танцую!       Малфой вновь рассмеялся и выдал: «А с болгарином?». Грейнджер обернулась, и ему отчётливо вспомнился удар её кулака, пришедшийся прямо в нос. Те же распустившиеся и взъерошенные волосы, которые от злости как будто поднимались вверх. Тот же взгляд, но уже не расстроенный, а больше растерянный, напряжённый. И смех его исчез. Гермиона, заметив реакцию, опустила плечи и заметно погрустнела.       — На Святочном балу я ждала, когда ты пригласишь меня на танец.